Синтия Обин – Из плейбоя в романтики (страница 14)
— Это было твоим правилом, — выдавил он.
— И кто, по-твоему, сейчас главный? — Марлоу плотно обхватила его член.
Лоу отпустил ее волосы, вцепившись в одеяло.
— Ты пытаешься свести меня с ума?
— Довольно короткая поездка, я слышала.
И так оно и было. Как только ее рот сомкнулся над ним и начал двигаться, он обезумел от желания прикоснуться к ней. Чувствовать ее. Не в силах больше сопротивляться, Лоу провел рукой по ее стройному бедру, когда она склонилась над ним. Он сдвинул ее стринги в сторону и обнаружил, что она уже влажная. Марлоу издала предостерегающий звук.
— Ты ничего не говорила о пальцах, — сказал он.
Ее стон вибрировал на его коже, соединяя их в замкнутый круг. Ее удовольствие становится его. Они оба погружались все глубже и глубже в течение, пока он не почувствовал, как она сжимается в сладостных импульсах.
— Открой глаза, — прошептала Марлоу. Губы блестели от липкой сладости, она взглянула на него сквозь завесу своих волос. — Я хочу быть на тебе.
Прикусив нижнюю губу, она потянула за завязки, удерживающие сарафан на загорелых плечах, и позволила ему упасть, обнажив грудь, розовые соски уже напряглись. Огонь заплясал в крови Лоу, когда она подняла подол своего сарафана достаточно высоко, чтобы он мог видеть свою руку, скользящую по ее набухшим, влажным складкам. Прежде чем оседлать его бедра, она выскользнула из стрингов. Стянула сарафан через голову и отбросила его в сторону.
Лоу старался оставаться совершенно неподвижным, несмотря на желание прикоснуться к ней. Ему нужно было, чтобы это было ее решение. Ее победа. Он нежно положил руки ей на бедра.
Коснувшись его живота, на котором выступили капли пота, Марлоу сделала долгий, размеренный выдох и опустилась ниже. Они двигались в унисон. Она изгибала бедра, чтобы впустить его глубже. Опьяненные и совершенно расслабленные, Марлоу и Лоу лежали бок о бок, уставившись в небо, когда их внимание привлек шорох. Они одновременно оглянулись и увидели, что Розмари и Кориандр смотрели на них, как на сумасшедших. Представив, как они, должно быть, выглядят, покрытые пятнами джема и начинкой пирога, панировочными сухарями и хлопьями из теста, посыпанными на их волосы, Марлоу расхохоталась низким, глубоким животным смехом, от которого напряглись мышцы ее живота. Никогда раньше она не думала, что слова «истерический смех» могут относиться к ней. Даже когда хрипы превратились в рыдания и сотрясли ее тело.
— Эй, — сказал испуганно Лоу, наблюдая за внезапной переменой, — что не так?
У Марлоу не было слов. Она не могла объяснить, что привело к унизительному психологическому слому в присутствии человека, которого она знала совсем недолго. Марлоу только плакала, согнувшись в позе эмбриона, делая паузы, чтобы прерывисто дышать, подпитывая тихие, сотрясающие тело рыдания. Он больше не задавал вопросов. Не сделал попытки заставить ее замолчать. Только прижал Марлоу к себе и держал ее. Постепенно истерика прошла. Рыдания перешли в сопение, затем в прерывистые вдохи.
— Мне жаль. Я не знаю, что на меня нашло, — мрачно сказала она.
— Вероятно, многое.
Лео нежно обнял ее, и Марлоу почувствовала исходящее от него тепло. Вся боль, разочарование, одиночество, ярость, которые она так долго держала замороженными, внезапно оттаяли, и вся эта гамма чувств отразилась в его взгляде. Она вытянула ноги и прижала к себе сарафан, когда села.
— Ну, — сказала она, — ситуация очень неловкая.
Лоу тоже сел, оценивая взглядом ее лицо, параллельно пытаясь очистить ее волосы.
— Расплакалась тут при тебе, голая.
Лоу демонстративно огляделся.
— Тебе повезло. Рози и Кори не слишком разговорчивы, и я видел и другие ситуации, гораздо более пугающие.
— Даже так? — недоверчиво спросила она, промокнув слезящиеся глаза одной из матерчатых салфеток. — Я серьезно в этом сомневаюсь.
— Ну, во-первых, ты никогда не пыталась переехать меня машиной. Что касается эмоциональных всплесков, я бы сказал, что бывало хуже.
Лоу искоса ухмыльнулся ей, подтягивая штаны и поднимаясь. Марлоу подавила желание расспросить о подробностях.
Решительно кивнув, он начал расшнуровывать ботинки.
— Я думала, нужно подождать час после еды, чтобы поплавать, — заметила Марлоу.
Лоу озорно приподнял бровь.
— Ничего страшного не произойдет, сделай это сейчас.
— Здесь глубоко?
После обеда и последовавшей за ним активности она чувствовала, что может пойти на дно камнем.
— Не так глубоко, чтобы я не мог коснуться дна.
— Но достаточно глубоко, чтобы я не могла его коснуться? — Она подвинулась к краю одеяла, чтобы взглянуть на поверхность воды.
— Возможно, — сказал Лоу. — Но тебе есть за что зацепиться.
Одним движением сбросив штаны и боксеры, Лоу вышел из них и отбросил одежду в сторону, прежде чем вернуться к одеялу. Там он сделал глоток вина и отправил в рот несколько оливок.
— Ты идешь? — спросил он, повернувшись к бассейну.
— Этот источник не впадает в винокурню?
Этим утром она приняла быстрый душ, чтобы смыть недельный по ощущениям соленый пот, но идея погрузиться в теплую воду звучала просто восхитительно.
— Конечно нет, — ухмыльнулся он, неторопливо подошел к бассейну и присел на корточки, прежде чем скользнуть в воду, аккуратно пробираясь вперед. Его темная голова исчезла из вида, прежде чем вынырнуть на поверхность, мокрая и гладкая. Он оттолкнулся вперед и перекатился на спину грациозно, как дельфин. Прижав руки к груди, Марлоу бросила торопливый взгляд вокруг, поднялась с одеяла и побежала к источнику. Попробовав его носком и обнаружив, что он горячее, чем вода в ванне, она скользнула внутрь. Тепло окутало ее, расслабляя ноющие мышцы и играя у основания шеи. Когда ее тело начало таять, она уперлась пальцами в край скалы и вытянула ноги.
— Осторожно, — предупредил Лоу, скользя к ней. — Парлангуа может тебя достать.
— Кто-кто?
— Парлангуа, — повторил он, — местный монстр. Наполовину человек, наполовину аллигатор. Любит пробовать хорошеньких женщин, которые купаются нагишом.
Она вскрикнула, когда он слегка ущипнул ее под водой.
— По крайней мере, так нам говорил Зап, — сказал он.
— Я думаю, мне повезло. — Упершись ногами в каменистый край, она оттолкнулась от борта, лениво поплыла. — Мои братья всегда внушали мне, что я такая тощая, что меня засосет в канализацию, если я подойду слишком близко к центру бассейна. Ну, в любом случае, Мейсон. Сэмюэль объяснил, что это абсолютно невозможно.
Марлоу окунулась с головой. Когда она прижала подбородок к груди, то обнаружила, что Лоу улыбается.
— Что? — спросила она.
— Просто никогда не видел, чтобы ты выглядела такой дикаркой.
— Правда, — усмехнулась она, — это самая смелая вещь, которую я делала в своей жизни.
Он склонил голову набок и ухмыльнулся:
— День только начался.
Марлоу лежала на одеяле, довольная и сонная. Искупавшись, они убрали еду и растянулись на земле, позволив ветерку высушить их. Они заснули вместе и проснулись как раз в тот момент, когда заходящее солнце начало превращать небо в ярко-красную вуаль с золотом.
— Думаешь, они уже послали поисковую группу? — сонно пробормотала она.
Пальцы Лоу прошлись вверх по ее позвоночнику.
— По крайней мере, до завтрашнего утра любое двуногое, замеченное в радиусе мили от этого места, подвергнется моему гневу.
Марлоу оторвалась от его груди, чувствуя напряжение во всем теле.
— Ты сказал им?
— Я сказал им, что этот район закрыт для посещения. Не про то, что ты польешь меня медом и…
— Ни слова больше, Рено, — сказала она, роясь в куче их одежды и сортируя вещи. Когда они оделись, она принялась сворачивать одеяло, пока Лоу седлал лошадей.
— Пора домой, — сказал он. — Лошади наверняка проголодались.
— Я бы и сама была не прочь поесть, — ответила Марлоу.
Лоу ухмыльнулся ей, обойдя Кориандра, поправляя стремена.
— Кое у кого аппетит определенно улучшился со вчерашнего утра.
Неужели это было только вчера? Марлоу чувствовала себя так, словно пробыла здесь по меньшей мере неделю. Возможно, потому, что за последние двадцать четыре часа у нее было больше секса, чем за последние несколько лет. В высокой траве, окаймлявшей поляну, хор сверчков затянул свою вечернюю песню, когда они оба сели в седла и отправились обратно на винокурню. Марлоу сделала глубокий вдох, наслаждаясь ароматом леса, жалея, что не может удержать его в себе. Желая, чтобы она могла обернуть этот покой вокруг себя и унести его домой.