Синтия Хэнд – Неземная (страница 22)
– Что ты собираешься сделать?
Зал озаряет вспышка света, как от фотокамеры. Я моргаю и чуть не падаю, когда внезапно на мою спину обрушивается вес крыльев. Анджела, сияя, стоит передо мной с распростертыми за спиной крыльями.
– Так это правда! – взволнованно говорит она.
В ее глазах блестят слезы. Но затем она слегка хмурит брови, и ее крылья с хлопком исчезают.
– Теперь ты, – говорит она.
–
Снова вспышка света, и вот она вновь стоит передо мной с распростертыми крыльями. А через мгновение начинает радостно хлопать в ладоши.
Я все еще пытаюсь прийти в себя.
– Как ты узнала? – спрашиваю я.
– Я задумалась об этом, когда услышала, как ты говорила про птиц, – объясняет она.
Мама точно меня убьет. Она же просила не привлекать внимания.
– Птицы тоже сводят меня с ума. Но в тот момент я еще не знала, было ли это странным совпадением или нет. А потом до меня дошли слухи, что ты поразила всех своими знаниями на уроке французского языка, – говорит она. – Я учу испанский. И у меня с ним нет никаких проблем, потому что я бегло говорю на итальянском из-за того, что бываю в Италии у маминых родственников. Эти языки похожи, относятся к романской семье и так далее. По крайней мере, у меня такая легенда.
Я не могу перестать рассматривать ее крылья. Мне все еще не верится, что я вижу их на человеке, которого практически не знаю. И это безумный контраст: Анджела с блестящими черными волосами, которые собраны с одной стороны лица, с черной помадой и подводкой вокруг глаз, в черной майке и серых джинсах с дырами на коленках, с фиолетовыми ногтями – и ослепительно-белые крылья, виднеющиеся за ее спиной, которые отражают свет прожекторов на сцене, отчего кажется, будто ее фигуру окутывает божественное сияние.
– Но я убедилась в этом, когда твой брат победил всю команду по спортивной борьбе, – говорит она.
–
Джеффри рассказал мне совершенно другую историю.
– Разве ты об этом не слышала? Он подошел к тренеру и попросил, чтобы его включили в команду, но тот сказал, что отбор проводился в ноябре и твоему брату придется подождать до следующего года. И тогда Джеффри сказал: «Разрешите мне сразиться с лучшими парнями в каждой весовой категории. Если они побьют меня, то я приду к вам в следующем году. Но если я их обыграю, то вы разрешите мне попасть в команду». Об этом тут же разнесли по всей школе. У меня первым уроком была физкультура, так что я уже находилась в спортзале, но не обращала на них внимания, пока твой брат не добрался до полусреднего веса. А когда он начал сражаться с чемпионом в тяжелом весе, там собралась уже вся школа. Тоби Джеймсон. Он настоящий монстр. Но, что удивительно, Джеффри быстро разобрался с ним и при этом даже не выглядел уставшим. Когда я это увидела, то поняла, что его точно нельзя отнести к обычным людям. И тогда я решила надеть футболку с ангелами на историю Британии, а затем понаблюдать за тобой. Ты бы видела, каким напряженным и задумчивым становилось твое лицо, когда ты рассматривала изображение. И это рассеяло последние сомнения.
– Неужели это настолько очевидно?
– Для меня, да, – говорит она. – Но я этому рада. Я никогда не встречала кого-то, похожего на меня.
Анджела смеется, и прежде чем я успеваю обдумать ее слова, она подгибает колени, взлетает со сцены, а затем медленно скользит над темным залом и вверх по стропилам.
– Догоняй! – кричит она мне.
Я смотрю ей вслед, представляя, сколько всего переломаю, если попытаюсь последовать за ней.
– Не думаю, что у вас хватит денег, чтобы заменить все, что я сломаю, если полетаю здесь.
Она с легкостью опускается на сцену.
– Я не умею летать, – признаюсь я.
– Это тяжело поначалу, – говорит Анджела. – Весь прошлый год я лезла по ночам в горы, чтобы спрыгнуть с уступа и поймать ветер. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы наконец научиться этому.
От этих слов я впервые чувствую себя не такой неудачницей в полетах.
– Разве тебя не учила мама? – спрашиваю я.
Она с улыбкой трясет головой, словно считает эту идею забавной.
– Мама такой же обычный человек, как и все. Сама подумай, кто из обладателей ангельской крови назвал бы своего ребенка Анджелой?[22]
Я сдерживаю улыбку.
– Может, у нее и не очень богатое воображение, – говорит Анджела. – Но она всегда была рядом.
– Значит ангельская кровь досталась тебе от отца.
Ее лицо мгновенно становится серьезным.
– Он был ангелом.
– Ангелом? Так ты полукровка. Димидиус.
Она кивает. Значит, она вдвое сильнее меня. И умеет летать. И волосы у нее нормального цвета. Я сейчас лопну от зависти.
– А тебе все досталось от мамы, – догадывается Анджела. – И ты…
– Я лишь Квартариус. Моя мама – Димидиус, а папа обычный человек.
Внезапно меня охватывает чувство беззащитности от того, что я стою на сцене с расправленными крыльями, поэтому я складываю их и мысленно приказываю им спрятаться. Анджела делает то же самое, и затем с минуту мы просто смотрим друг на друга.
– На уроке ты сказала, что никогда не видела собственного отца, – говорю я.
Она старательно сохраняет безразличное выражение лица.
– Конечно, нет, – ровным голосом говорит она. – Он из Чернокрылых.
Я киваю, словно прекрасно поняла, что она имела в виду, хотя это не так. Анджела отворачивается и выходит из круга света на сцене в более темный угол.
– Мама когда-то была замужем, но ее муж умер от рака, когда ей еще не исполнилось и тридцати. Он был актером, а она – стеснительным художником по костюмам. Тогда театр еще принадлежал ему. У них никогда не было детей. Поэтому после его смерти она отправилась в паломничество в Рим. Мама католичка, так что очень благоговейно относится к этому городу. К тому же там живут ее родственники. Однажды вечером она шла домой с вечерней мессы и увидела, что за ней следует мужчина. Поначалу она пыталась не придавать этому значения, но потом у нее появилось плохое предчувствие. Когда он ускорил шаг, мама побежала и не останавливалась до тех пор, пока не оказалась дома.
Анджела садится на край сцены, свесив ноги в оркестровую яму. Она опускает глаза и слегка отворачивается. Но ее голос звучит уверенно.
– Мама думала, что все обошлось, – говорит она. – Но в ту ночь ей приснилось, что в изножье ее кровати стоит мужчина. Она говорила… что его лицо напоминало статую Давида, созданную Микеланджело. Такое же бесстрастное и печальное. Мама закричала, но он что-то произнес на незнакомом языке, и ее будто парализовало. Она не могла ни пошевелиться, ни пикнуть. Ни проснуться.
Я сажусь рядом.
– А потом он изнасиловал ее, – бормочет Анджела. – И мама поняла, что это не сон.
Она смущенно поднимает глаза, и на ее лице появляется кривая улыбка.
– Минус в том, что меня нельзя назвать «дитя любви», – говорит она. – Но есть и плюс – я получила все эти удивительные способности.
– Верно, – кивнув, соглашаюсь я.
Такого я еще не слышала. Ангел насилует человека? Даже представить себе этого не могу. Вечер становится все более странным и все больше напоминает «Сумеречную зону»[23]. Я пришла сюда, чтобы поработать над проектом для истории Британии, а в итоге сижу на краю сцены с еще одной обладательницей ангельской крови, пока она рассказывает историю своей жизни. Как такое может происходить в реальности?
– Мне жаль, Анджела, – говорю я. – Это… отстойно.
Она на мгновение закрывает глаза, словно прокручивает все это в своем воображении.
– Но раз твоя мама человек, а ты никогда не встречалась со своим отцом, то как ты вообще узнала, что в тебе течет кровь ангела? – спрашиваю я.
– Об этом мне рассказала мама. Она говорила, что однажды ночью, за несколько дней до моего рождения, к ней явился другой ангел и рассказал об ангельской крови. Поначалу она решила, что ей просто приснился странный сон. Но затем она заметила, что я отличаюсь от других, и сразу же поведала мне обо всем. Мне тогда было десять лет.
Вряд ли Анджела ожидала услышать что-то подобное от своей мамы. Я тут же вспоминаю, что сама узнала об ангельской крови всего два года назад и как тяжело мне было это принять. Даже не представляю, что бы я сделала, если бы мама вывалила на меня все это еще в детстве. Или если бы узнала, что ее изнасиловали.
– Ты не представляешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы выяснить хоть что-то еще, – продолжает Анджела. – Мама знала об ангелах только то, что написано в книгах. Она сказала мне, что я нефилим, про которых упоминается в Книге Бытия, и что я стану великим героем, как во времена Самсона.
– Тогда забудь о стрижках[24].
Рассмеявшись, она проводит пальцами по длинным черным волосам.
– Но ты же узнала о Димидиусах, Квартариусах и обо всем остальном, – говорю я.
– Мне пришлось постараться, чтобы собрать все эти факты. Я считаю себя ангельским историком.
На мгновение повисает тишина.