Синклер Маккей – Знакомьтесь, Черчилль (страница 27)
Как было бы замечательно, если бы эти двое имели шанс обсудить разные космологические загадки: пространственно-временные кривые, качества энтропии, тепловую смерть Вселенной. Однако тот визит Эйнштейна в Чартвелл был полностью посвящен насущной теме: помощи немецким евреям.
К сожалению, никто из присутствовавших не задокументировал историческую встречу, запечатленную на фотографии. Хотя, скорее всего, сказано было не так уж и много: Черчилль не владел немецким, а английский Эйнштейна можно было охарактеризовать как бесконечно малую точку сингулярности, так что они общались через переводчика. В каком-то смысле это не имело особого значения: их встреча была, скорее, символом дружбы и симпатии. Это явно был успех на всех уровнях. Позже Эйнштейн написал об этом своей жене, охарактеризовав Черчилля так: «Он невероятно мудр, и мне сразу стало совершенно ясно [благодаря этой встрече], что эти люди все заранее спланировали и скоро примут необходимые меры». Действительно, на момент съемки уже были найдены места в крупных британских университетах для почти двадцати еврейских ученых.
Черчилль и кино, часть I. Александр Корда, 1934 год
Синематограф зародился во Франции в 1896 году. Это были времена юности Черчилля, ему тогда исполнился 21 год. По одной из распространенных, но маловероятных версий, первый короткометражный фильм о поезде, прибывающем на станцию Ла-Сьота, заставил зрителей-парижан повскакивать с мест из-за боязни угодить под колеса съехавшего с экрана локомотива. Такое могло бы случиться, только если бы зрители совсем ничего не знали о более ранней технологии волшебных фонарей, где использовались всевозможные приемы с движущимися изображениями. Черчилль, с детства великий почитатель этого приспособления, воспринял кино с еще большей страстью, его глаза наполнялись слезами на каждой сентиментальной сцене фильма.
Период «глухих лет»[76] Уинстона Черчилля скрасило знакомство с Александром Кордой, замечательным режиссером / продюсером / владельцем киностудии. В 1933 году его фильм «Частная жизнь Генриха VIII» с Чарльзом Лотоном в главной роли имел невероятный успех. Сотрудничество Черчилля и Корды началось в 1934 году.
«Ваш предварительный план великолепен, и я невероятно этому рад!» — восхищенно кричал киномагнат Александр Корда Черчиллю, дебютировавшему в синематографе. Однажды, после того как за обсуждением совместной идеи они выпили эпическое количество вина и бренди, Черчилль написал план сценария на тему правления Георга V и отправил его Корде с яхты в Средиземном море, где тогда отдыхал. «Единственное критическое замечание, — добавил Корда к своим восторгам. — Политика в вашей версии играет слишком большую роль… Но это, без сомнения, можно легко исправить… Интерес к картине огромный».
Уроженец Венгрии Александр Корда сначала снимал немое кино на родине, тогда еще в Австро-Венгерской империи. Затем волны истории занесли его в Вену, а оттуда в Голливуд и — к 1930-м, аккурат к зарождению звукового кино — в Лондон. Тогда он уже был признанным мэтром режиссерского искусства: его считали обладателем особого дара экранизации глянцевых романов. Вдобавок он привез в Великобританию огромный опыт управления киностудией. Он основал собственную студию в Денеме, графство Бакингемшир, и впоследствии на ней было создано множество великолепных миров и эпох. Наконец-то можно было делать то, что хочется: в течение последующих двух десятилетий под знаменем киностудии London Films он благословит мировой кинематограф целым рядом выдающихся классических лент, таких как «Багдадский вор» (1940) и «Третий человек» (1949), а также подарит миру блестящий дуэт Майкла Пауэлла и Эмерика Прессбургера.
Черчиллю особенно понравился фильм о Генрихе VIII, хотя при встрече с Кордой он прокомментировал знаменитую сцену, где король обгрызает куриную ножку и выкидывает кость через плечо, так: «Чуть меньше бы обгладывания куриных костей и чуть больше строительства Англии». Таковы были его представления по поводу возможных корректив этой ленты. Вероятно, отчасти именно энергичный и творческий формализм Черчилля подвигнул Корду обратиться к нему с предложением написать упомянутый выше эпический сценарий фильма о жизни действующего короля Великобритании Георга V.
Это была любопытная идея, вдохновленная предстоящим «серебряным» юбилеем короля (он взошел на престол в 1910 году). Черчилль задумал масштабную историю, которая будет рассказана на обширнейшем фоне недавней истории: сценарий должен был идти от «ирландской проблемы» к суфражисткам, от окопов Великой войны к новой эпохе «социального прогресса» и «изобретений и изменений». Однако фильм не задумывался как документальный. Замысел Черчилля заключался в том, чтобы страна отпраздновала юбилей правления Георга V, проследив за историей «сына дворянина», который, прежде чем «отправиться на войну», обручается с девушкой из «хорошей семьи». Отец этого дворянина, герцог, в восторге оттого, что сын «помолвлен» с красавицей, которая «к тому же на редкость добродетельна».
Тут трудно не поморщиться, ведь это совершенно очевидное романтизированное описание жизни самого Черчилля в форме глянцевого эпоса, где у юного героя есть живой отец, который всегда готов поддержать его, любит его и заботится о нем.
Более того, предполагалось, что о важнейших исторических событиях недавнего времени будет рассказывать сам Черчилль, а «важнейшие статистические данные» о правлении Георга V будут показаны с помощью анимационных вставок. Некоторые эпизоды автор видел как поистине великолепное зрелище: масштабные морские сражения, потрясающие образы черепов, просвечивающих под кожей. Черчилль явно привнес в проект свое в
Это дало свои плоды: Корда предложил ему за сценарий аванс в размере десяти тысяч фунтов стерлингов (по тем временам сумма колоссальная), которую, однако, тут же пришлось урезать до пяти тысяч, поскольку бухгалтеры London Films, увидев смету, принялись приплясывать от перевозбуждения.
На проект также был назначен штатный сценарист, Эрик Зипманн, и Черчилль, чтобы погрузиться в дело с головой, на время даже отложил работу над жизнеописанием Мальборо. Однако было два фундаментальных препятствия. Во-первых, чтобы снять и показать эпопею к празднованию юбилея правления короля, подготовку к съемкам нужно было начать минимум годом ранее. Черчилль закончил свой сценарий — с его «водопадом впечатлений и эмоций», как он сам выразился, — в первые недели 1935 года. Явно поздно. Черчилль и сам это отлично осознавал и убеждал Корду немедленно приступить к «подготовке декораций».
Во-вторых, как позже вспоминал Зипманн, в условиях невероятных социальных бурь современной индустриальной Британии даже при огромном желании рассказ о молодом аристократе — звучащий, скорее, как романтическая и приключенческая история из XVIII века — явно не был рецептом кинематографического успеха. Тем не менее Лайош Биро, третий сценарист, привлеченный для придания проекту формы, был до глубины души поражен способностью Черчилля пробуждать в людях фантазию. Он имел шанс наблюдать за Черчиллем на пике его творческих способностей:
«Это человек блестящего ума. В моем присутствии он начал диктовать и делал это без перерыва два часа. Через час ушел один секретарь, пришел другой. Еще час диктовки, шагая туда-сюда по комнате. Помнится, там было зеркало, и время от времени Черчилль останавливался перед ним. Смотрел в зеркало, но так, будто не видит себя. Я думаю, он тогда не видел ничего, кроме своей истории.
Черчилль описывал сцены, которые были идеальными — по живописности и драматургии. Он формулировал строчку, сначала прошептав ее, опробовав, как оратор перед речью, слепо глядя на свое отражение в зеркале. А потом громко ее надиктовывал».
Но все было тщетно! Это не могло сработать. Проект тихо отложили на полку. «Мне крайне неловко писать вам это письмо…» — робко начал свое послание Корда. Сначала Черчилль был вне себя от ярости: весь его энтузиазм оказался напрасным. Однако это никак не повредило их дружбе с Кордой; годы спустя он по-прежнему давал все более могущественному продюсеру советы. И Корда охотно пользовался его талантом и опытом, например в драматическом жизнеописании Лоуренса Аравийского (этот проект тоже не был закончен, зато киноверсия Дэвида Лина конца 1960-х станет величайшим событием в истории кинематографа) и в эпопее об истории воздухоплавания, которая в итоге вышла на экраны в 1936 году в форме документального фильма «Завоевание воздуха».
В 1937 году Черчилль посетил студию Denham, чтобы своими глазами увидеть, как снимается новая историческая эпопея Корды «Пламя над Англией». В ней рассказывалось о жизни Елизаветы I. Черчилль оказался в студии в тот день, когда кинематографисты воссоздавали на одном из озер величественную испанскую армаду. Подбор актеров был идеальным: в фильме играли Вивьен Ли и Лоуренс Оливье, которые, как мы увидим чуть позже, тоже были друзьями Черчилля.
К небольшому раздражению съемочной группы, Черчилль надолго задержался на площадке, задавая разные технические вопросы. Однако это не было пустым желанием стать поближе к звездам; просто он лучше многих политиков понимал могущество кинематографа и то, насколько глубоко зрители могут погружаться в экранные страсти и пропитываться ими. Начисто лишенный деспотичности другого великого поклонника кино, Йозефа Геббельса, взявшего немецкую киноиндустрию под жесткий контроль, Черчилль анализировал, как можно направить даже исторические эпосы на достижение конкретных целей его нации. Кстати, именно он добился, чтобы Александра Корду посвятили в рыцари в 1942 году.