Синди Пон – Желание (ЛП) (страница 24)

Хелен сделала шажок вперед и взяла своего парня за руку, вскинув голову.

— Конечно, Йон-Йон ходит по Тайпею. Это все-таки наш город. И потому он хочет быть врачом.

Йон Минь улыбнулся своей девушке и поднял ее руку, чтобы поцеловать, это выглядело так естественно, что я понимал, что он часто так делает.

— Я хотел, чтобы ты знал, что я понимаю, куда ты клонишь, Джейсон, — кивнул мне Йон Минь.

Дайю выглядела печально, она окинула меня взглядом с пытливым блеском светло-карих глаз. Все еще сжимая букет, она выглядела как богиня, которой докучали.

— Я не хотел оскорбить, — я не мог обхватить пальцы Дайю или поцеловать ее руку, на миг я позавидовал Хелен и Йон Миню и их любви и легкости. — Я согласен, что фонд делает хорошую работу, — сказал я. — Просто картина больше. Думаю, вы, — я сделал паузу, — мы живем очень ограниченно.

Джозеф на миг оскалился, я успел уловить. Было очевидно, что он не считал меня частью «мы». Я не знал, было это из ревности или инстинктов, но мне нужно было вести себя с ним осторожно.

— Я и не обиделась, — сказала Дайю. — Я рада, что ты это сказал, потому что думаю, что ты прав. Нам так просто вести замкнутые жизни, видеть все только с одной стороны.

Я улыбнулся, потому что теперь она говорила терминами, которые мне были понятны. Это было странно ощущать, будучи на вычурной вечеринке в дорогом фраке.

Йон Минь кивнул, но я не упустил, что Джозеф хмурится, пока Дайю поднимала бокал.

— И я ценю твой вклад в фонд, Джейсон, и все вы, — она посмотрела на нас с теплой улыбкой, идеально играя роль хозяйки. — Надеюсь, вы хорошо проводите время.

Все кивали, Хелен подняла свой бокал.

— У тебя всегда самые лучшие гала.

Дайю прикоснулась своим бокалом к нам, официант принес еще поднос с шампанским. Я воспользовался отвлечением и придвинулся к Дайю, шепнув ей на ухо:

— Мы можем как-то сбежать на минутку?

Ее щеки порозовели.

Мне нужно было покинуть людный зал, чтобы отделить Ладонь Дайю для доступа Лин И, чтобы та заодно смогла добраться до личных устройств Цзинь. И я хотел убраться отсюда.

— Я бы хотела поставить их в вазу, — сказала Дайю. — Давай я покажу тебе дом, Джейсон.

Я насладился испуганными лицами ее друзей, но не стал ухмыляться им.

Я проследовал за Дайю из зала, длинной комнате, сияющей искусственными огнями и блеском камней гостей. Она махала и улыбалась, когда мы проходили ю, но не останавливалась для разговора. Те, кто был нашего возраста, наслаждались выпивкой, болтали и смеялись, а их родители вели себя сдержаннее, но тоже пили. Маленький оркестр перестал играть, луч света выделял женщину, сидящую на возвышении с гуцинь на резной стойке перед ней. Она начала играть на семиструнном инструменте, ноты заполнили комнату, полные души и тоски, элегия. Разговоры прервались, гости повернулись к женщине в бледно-зеленой расшитой тунике и юбке, ее черные волосы были стянуты в длинную косу.

Несколько охранников в темных костюмах стояли у стен, один был у двери, к которой направлялась Дайю.

— Тебе можно отходить? — тихо спросил я. — Это была эгоистичная просьба.

— Все в порядке, — сказала она. — Я могу отойти ненадолго. Здесь хватает еды, напитков и развлечений, чтобы гости были счастливы.

Она провела меня через незаметную дверь, требовавшую отпечаток ладони.

— Мы проводим здесь много деловых встреч, — объясняла она без моего вопроса, — и охрана следит, чтобы нежелательные гости не бродили по дому.

Мы пробрались в коридор, что был не меньше того, в котором я уже бывал. Шум вечеринки пропал, как только закрылась тяжелая дверь.

— Ты часто ведешь такие гала? — спросил я, следуя на шаг позади нее, озираясь. Здесь было еще больше двойных запертых дверей. Я посмотрел на свой Вокс и увидел, что клетка ничего не ловит. Я знал, что вряд ли смогу получить доступ к приборам Цзинь, учитывая, как тут все защищено. Дайю была без Ладони сегодня, мне нужно было попасть в ее спальню.

— Пару раз в год, — сказала она. — Благотворительность мне близка.

Коридор заканчивался деревянной дверью в тосканском стиле, но с китайскими монетами, украшающими центр каждой двери. Требовался еще один отпечаток ладони Дайю, и мы попали в ротонду с широкой изогнутой мраморной лестницей у дальней стены. Перила из кованого железа были в виде изящных китайских драконов.

Мы поднимались по лестнице бок о бок, пальцы задевали друг друга. Мне приходилось заставлять себя не дергаться, как от удара током.

— Я всегда вела гала одна, — сказала она. — Но некоторые друзья, как Мэйвен, помогали с планированием.

Когда мы добрались до вершины, я увидел, что этот широкий коридор с коврами, что были уютнее, чем мраморные полы внизу.

— Дом впечатляет, — сказал я.

Уголок ее рта приподнялся.

— У моего отца склонность к грандиозному.

Стены были увешаны картинами от классических китайских свитков до итальянских масляных картин. В нишах стояли вазы, шкатулки или нефритовые статуи. Оригиналы, я не сомневался. Ее дом напоминал музей.

— Все так красиво. У него хороший вкус.

— Моему отцу нравится собирать красивые вещи, — сказала она. — Думаю, мама была из таких вещей.

Она сказала это ровно, словно констатировала простой факт. Я вскинул брови, задумываясь снова о том, какие у нее отношения с отцом.

Дайю прошла через другие резные двойные двери, здесь на бледном дереве были вырезаны птицы. Удивительно, но здесь отпечаток ладони не требовался. Она просто повернула серебряную ручку и толкнула двери.

— Добро пожаловать в мою спальню, — сказала она.

Так просто. Я думал, придется ее уговаривать.

Комната больше напоминала номер. Или квартиру семьи мэй из четверых человек. На дальней стороне было три скругленных окна, вид открывался на сады внизу. Большая кровать с пологом была центре спальни, на ней были бледно-золотые и зеленые шелка. Кровать была усеяна подушками и не была заправлена. Дайю села на краю и сняла туфли на каблуках, пошевелила ногами.

— Болит ужасно, — она вытянула руки над головой, как кошка, и мне было сложно не думать о том, как мы снимаем друг с друга одежду.

Сообщение пришло на мой Вокс, и я взглянул на него, радуясь отвлечению. Клетка нашла поблизости прибор — Ладонь Дайю. А следом — сообщение Лин И: «Дай мне пятнадцать минут». Я сунул ладони в карманы брюк и пошел по большой комнате. На одной стене были книжные полки, заполненные сотнями книг. Я с любопытством разглядывал корешки. Некоторые были явно связаны с чтением в школе, обычная классика, в остальном ее вкусы были смешанными: детективы, фэнтези, романтика и ужасы.

На полках стояли мелочи: пластмассовый единорог с радужным хвостом, заплетенным в косу, шишка размером с кулак, нефритовая фигурка козла и похожая из золота.

— Похоже, книги изучавшему литературу интереснее меня, — сказала она с кровати.

Я рассмеялся.

— Я думал, что у меня тур по твоему дому, — длинный стол из розового дерева, украшенный вырезанными хризантемами, стоял у полок, служил письменным столом. — Но ты права, я не могу сопротивляться желанию посмотреть на книги.

Она встала, взяла античную вазу с камина и пропала в ванной с ней и моим букетом.

— Мне тоже нужен перерыв от гала, — сказала она из другой комнаты. — Я чувствую себя уютно только в своей спальне. Остальное принадлежит отцу, — она вернулась с цветами в фарфоровой вазе. — Здесь нет камер.

Волоски на моей шее встали дыбом. Конечно. У Цзинь была лучшая техника для охраны, и каждый угол был под наблюдением в его собственном доме. Кроме спальни дочери. Я чуть не спросил: «Уверена?». Вместо этого я подошел к ней, забрал вазу и поставил на стол из розового дерева.

— Красивые, — сказала Дайю, сжав мою ладонь. — Это было заботливо с твоей стороны.

Нужно сказать Виктору, что он очень помог мне с цветами, хотя его эго вряд ли требовало роста.

Она придвинулась ближе, глядя на меня темными карими глазами, словно могла заглянуть в мою душу, прочитать все мои секреты. Я заставил себя выдержать ее взгляд, успокоился и приготовился, что она узнает меня. Узнает, что я похитил ее.

Вместо этого она медленно улыбнулась.

— Ты скромный.

Боги. Равнодушный, может. Но не скромный. Меня никогда не приглашали в спальню ю-девушки, но меня приглашали мэй, и это всегда означало только одно. Было так просто обвить ее руками и поцеловать, увидеть, куда поцелуй заведет. Разве я не должен был подружиться с Дайю? Дружелюбнее уже некуда. А если это все разрушит? Инстинкт говорил мне, что она не из торопливых, мне казалось, что меня проверяют.

— Не совсем, — ответил я, улыбаясь ей. — Я рад, что тебе понравились цветы.

Я прошел к окнам с видом на просторные сады внизу. Вдали была беседка с зеленой изогнутой крышей, освещенная мягко золотыми огнями. Вид напомнил мне «Сон в красном тереме», многие сцены, которые Баою и Дайю провели в садах своего поместья.

— Так ты живешь здесь одна с отцом? — спросил я, развернувшись. Она прислонялась к резному столбику своей кровати и смотрела на меня, скрестив руки.

— Вдвоем, да, — сказала она. — А еще бывают гости и наша команда охраны.

Я искал взглядом в комнате фотографии, старые или цифровые. В комнате была только одна фотография, Дайю лет десяти или одиннадцати на вид держала мохнатую белую собаку в руках, радостно смеялась на камеру. Фотография была в серебряной рамке. Не было фотографий Дайю с кузинами, на дне рождения с друзьями, или портрета из студии с родителями. Отсутствие таких мгновений в спальне о многом говорило.