Симона Вилар – Тяжесть венца (страница 20)
Когда Анна, изящно подхватив шлейф, спустилась по лестнице, к ней устремилось столько взглядов, что она почувствовала себя стесненно. Солдаты в касках и вытертых куртках, крестьяне в дерюге и овчинных безрукавках, немытые и взъерошенные детишки с просвечивающим сквозь лохмотья голым телом – все замерли, не в силах отвести глаза от ослепительной госпожи, Бог весть каким чародейством занесенной в этот дикий край. Они привыкли видеть Анну в монастырской церкви или одиноко прогуливающейся вдоль ручья, теперь же их руки сами потянулись к войлочным колпакам, а спины согнулись.
Ричард приблизился и осторожно поцеловал кончики ее пальцев.
– Подумать только, леди Анна, когда-то я имел дерзость дразнить вас лягушонком!
На губах Анны появилась улыбка. Она была немного выше сгорбленного герцога и глядела на него сверху вниз. Ричард предложил руку, она изящно оперлась на нее, и они прошли туда, где, звеня наборной сбруей, нетерпеливо бил копытом Мираж. На иноходце были дамское седло красной кордовской кожи и шитый галуном чепрак.
Джон Дайтон был единственным, кто никак не реагировал на перемену, происшедшую с Анной. Он невозмутимо подвел к ней коня и придержал стремя. В стороне стоял белый нормандский жеребец Ричарда, а трое копейщиков, которые должны были сопровождать герцога во время прогулки, уже держали под уздцы своих взнузданных коней.
Ричард стремился к тому, чтобы прогулка выглядела не менее пышно, чем королевский выезд. Но здесь он совершил ошибку. Анна и без того была слишком возбужденная своим превращением из послушницы в знатную даму, едва оказавшись в седле, моментально подхватила повод и, хлестнув скакуна, сорвалась с места в галоп.
– Догоняйте, сэр Ричард!
Ричард, еще только прихрамывая приблизившийся к своему коню, а его стражи еще подтягивали подпруги, когда она уже унеслась прочь. И в первый миг они лишь смотрели, как она стремительно скачет по склону прочь от селения, как легко заставляет коня взять с разбега небольшую изгородь, а затем, рассыпая тысячи сверкающих брызг, вброд пересекает ручей. Здесь всадница задержалась, заставив Миража кружить на месте, словно выбирая направление, а затем вновь дала шпоры иноходцу, слегка откинувшись в седле, галопом пронеслась у подножия известняковых скал. Темная вуаль плескалась на ветру. Мираж возбужденно ржал.
Конь Ричарда фыркнул, звеня удилами, и Ричард очнулся. Рывком поднялся в седло и, дав знак копейщикам следовать за ним, сжал коленями бока лошади, посылая следом за умчавшейся всадницей.
«Дьявол! Мне не следовало забывать, что в Анне сидит семейный бес Невилей и никогда нельзя предсказать, что она может выкинуть в следующую минуту».
Темная фигура Анны маячила далеко впереди. Она неслась, как истинная амазонка. Вмиг все навыки верховой езды вернулись к ней. Ричард, приподнявшись на стременах и почти лежа на загривке коня, то и дело пришпоривал его. Все больше отставая, позади скакали охранники.
Ричарду эта бешеная скачка была совершенно ни к чему. Он изначально задумал неспешную верховую прогулку, которая бы настроила Анну на элегический лад. Это было нужно, чтобы начать говорить с молодой женщиной о будущем – об их совместном будущем, – взывая одновременно и к ее чувствам, и к рассудку. Насилие он приберегал на крайний случай, поскольку опыт подсказывал ему: ни к чему хорошему с такой женщиной, как Анна, это не приведет. Ричард все продумал заранее… И вот теперь эта взбесившаяся амазонка несется так, словно за ней гонятся все демоны преисподней, и, судя по всему, вовсе не расположена вести задушевную беседу с кузеном.
Глостер снова пришпорил коня. Он видел, как Анна на миг придержала иноходца и оглянулась. До него донесся ее смех, а затем она круто повернула Миража в сторону от дороги и заставила взбираться по склону холма к темнеющему на вершине лесу. Ричард выругался сквозь зубы. Он надеялся, что, достигнув края долины, Анна все же остановится у водопада, однако вместо этого она затеяла какую-то нелепую игру.
Вскоре герцог обнаружил, что его нормандский жеребец тяжеловат и значительно уступает в скорости арабскому иноходцу, который хоть и был много старше коня Ричарда, но все еще не растерял присущую лошадям его породы резвость. Расстояние меж герцогом и Анной продолжало увеличиваться. Ричарду ничего не оставалось, как попытаться догнать ее, срезав путь. Но местность здесь оказалась непригодной для скачки, ему пришлось объезжать покрытые плющом валуны и размытые ложбины, поэтому, когда он достиг опушки леса, его встретила лишь тишина.
Глостер осадил коня и, сдерживая дыхание, прислушался в надежде различить топот копыт Миража. Но не услышал ни звука. Проклятье! Пуп Вельзевула! Наместник Севера Англии, брат короля, Верховный стюарт королевства вынужден, будто мальчишка, гоняться за этой охмелевшей от скачки вдовушкой. Ричард оглянулся. Отставшие копейщики скакали глубоко в долине. Он решил не дожидаться их, оправил сбившийся от скачки упелянд и медленно поехал между замшелых стволов.
– Анна!
Было тихо, лишь хрустел прошлогодний папоротник под копытами коня. Где-то пискнула мышь. Деревья, скрюченные и истерзанные ветром на вершине, становились стройнее и гуще по мере того, как Ричард спускался по склону. Между светлых стволов старых буков там и сям чернел глянцевый остролист. Прямо среди зарослей попадались крупные валуны, окруженные еще голыми кустами самбука и жимолости. Анна не могла здесь скакать, как на открытом пространстве, и Ричард снова попытался звать ее, но вскоре оставил эти попытки, поняв, что Анне просто захотелось побыть без него. И опять это не входило в планы Глостера. Время, когда он мог тянуть и интриговать с ней, прошло. Ему нужен был ее ответ. Ее «да» на его предложение!
Лес закончился и Ричард, закончив спуск, стал подниматься на противоположный склон. Поднявшись на голую вершину очередного холма, он стал озираться, выискивая взглядом всадницу. Сверху он видел дикое и пустынное нагорье, где меж каменистыми пригорками и зеленеющими топями попадались отражающие небо озерца, кое-где окруженные ивами, погружающими свои ветви в стоячую воду. Эти открытые болотистые пространства носили название Мэлхемских пустошей. Ричард неплохо знал эти места. Порой, проезжая здесь, он не отказывал себе в удовольствии поохотиться тут с соколом, но никогда не забирался далеко, так как местные жители никому не советовали приближаться к топям.
Ричард поскакал по гребню холма, а затем начал спускаться с крутого склона, изрезанного овечьими и козьими тропами. Внизу, в узкой извилистой щели, бежал в сторону болот бурный ручей. Здесь наконец Ричард увидел Анну.
Он так резко рванул поводья, что конь под ним взметнулся на дыбы, осел на задние ноги, заскользил по щебню и заржал. Анна, неторопливой рысцой ехавшая вдоль ручья, оглянулась, заметила Ричарда и также остановила лошадь.
Какое-то время герцог, не отрываясь, глядел на свою будущую жену. Конь переступал под нею с ноги на ногу, и Анна грациозно покачивалась в седле, положив на колено хлыст. Она помахала Ричарду рукой и что-то крикнула. Слов он не разобрал.
«Крест честной, а ведь из нее и в самом деле выйдет великолепная герцогиня! Анна Невиль, дочь великого Делателя Королей…»
А еще он подумал о словах настоятельницы. Весна, солнце, бурлящие соки жизни – и женщина, которая по природе своей… Ричард вспомнил, как Анна чувственно сегодня оглаживала себя, согревшись под лучами солнца. И усмехнулся.
Его конь, перебирая ногами и скользя по каменистой осыпи, начал спускаться по склону. Анна ждала его у ручья. Когда герцог, наконец, приблизился, она с улыбкой собиралась что-то сказать, но Ричард не дал ей времени. Бросив поводья, одной рукой он обхватил Анну за талию, второй сжал ее затылок и, притянув к себе, поцеловал. Ее губы были сомкнуты, словно обтянуты шелком, и Ричард испытал удовольствие, заставив их разомкнуться, подчиниться, пока его зубы не стукнулись о ее. Поначалу Анна даже не сопротивлялась, слишком пораженная, потом вздрогнула и попыталась вырваться, упираясь в его плечо. Кони заволновались, но Ричард продолжал удерживать Анну, вынуждая ее перегнуться в седле, и, лишь когда ощутил резкую боль от укуса, охнул и разжал объятия. Их кони тут же разошлись, и Анна едва удержалась в седле.
Ричард коснулся губ и, прищурясь, посмотрел на Анну. Дыхание его стало тяжелым.
– Зачем же так?
Легкая боль не отрезвила его, а, наоборот, разожгла страсть, воспламенила желание подчинить ее. Герцог пожирал глазами гибкую, грациозную фигурку на белом скакуне.
Анна смотрела на него, а потом демонстративно вытерла рот рукавом. Лицо ее было бледным, зеленые глаза под темным бархатом головного убора казались особенно яркими и сверкали бешенством. Неожиданно она оказалась рядом и, перегнувшись через луку седла, наотмашь ударила Ричарда по щеке.
Увы, Ричард не слишком высоко ставил куртуазное обращение. К тому же Анна задела прокушенную губу, и он ощутил настоящую боль. В следующий миг он нанес ей такой ответный удар, что Анна слабо вскрикнула и, наверное, упала бы на землю, если бы не успела упереться рукой в круп Миража.
Какой-то миг оба молча смотрели друг на друга, сдерживая лошадей, которые приседали и рвались в стороны. Потом Анна намотала поводья на кулак и, с силой хлестнув коня, заставила его с места в карьер ринуться вдоль лощины.