Симона Вилар – Сын ведьмы (страница 71)

Ей так хотелось ему верить! А еще она понимала, что женщине нельзя вмешиваться в дела сильных мужей. Пусть один из них и нелюдь.

– Идем, – увлекал за собой Мокей.

Они ступили на глиняные навалы, бывшие некогда собственным неживым воинством Мокея, перешли по ним через подземное озеро. Глина была скользкой, Малфрида оступалась, могла бы и упасть, но сильная рука кромешника поддерживала ее и вела. Надо же, на кого ей пришлось положиться в этот миг! На былого врага… на недавнего сладкого полюбовника.

Потом они вступили в мастерские чакли. Бывшие мастерские, ибо сейчас тут было тихо и темно. Так темно, что Малфриде не верилось, что по пути сюда она видела горящие горны, возле которых трудилось немало неуклюжих, словно созданных из каменной породы, мастеров чакли. Они ушли? Прорыли в земле проходы поглубже, чтобы им уже никто не помешал? Так говорил ранее Даа. Бедный мальчишка Даа. Малфриде, как женщине, стало его жаль… Шаман хотел помочь им, готов был и собой пожертвовать, а она, увы, не смогла оживить его. Значит, не судьба.

Они почти миновали проход над опустевшими мастерскими, когда вдруг раздался глухой гул, скалы содрогнулись и начали рушиться.

– Скорее! – крикнул Мокей и кинулся вперед.

Рядом упал гигантский обломок, сбил край галереи, где они только что прошли, рухнул вниз, разнося все на своем пути и поднимая тучи пыли. Скальные обломки валились отовсюду, потом дрогнули стены, заходили ходуном, сдвинулись. От этого загрохотало наверху, своды треснули и обрушились вниз огромными валунами.

Малфрида упала от мощнейших толчков под ногами. Ее подхватили сильные холодные руки Мокея. Он сделал длинный прыжок, перенеся ее через навалы скальной породы. И как раз вовремя, ибо еще одна стена сдвинулась с места, словно хотела раздавить их, пошла трещинами, рухнула. Где-то среди обломков раздался и затих вой Хрольва Поломанного. «Не пить ему больше браги на пирах», – подумала Малфрида.

Больше о кромешнике она не вспоминала. Ибо поняла: Кощей чем-то чудовищно разгневан, раз выпустил такую силу. И почти по-бабьи заплакала, волнуясь о судьбе сына.

Глава 16

Добрыня двигался быстро – он точно знал, куда идти. Теперь он понимал, как его мать находила путь в этих подземных пещерах. А еще было приятное ощущение, что он больше не зависел от Малфриды, мог полагаться на самого себя. За свою непростую жизнь он очень хорошо научился действовать ватагой, но оказалось, что когда рассчитываешь только на себя и чувствуешь такую силу, то испытываешь настоящее упоение. Добрыня старался не задумываться о том, что все это дал ему темный хозяин Кромки, по сути, его дед. Он вообще не думал о Кощее как о родне. Но при этом хотел с ним наконец-то встретиться.

Еще Добрыня был доволен, что, взяв на себя самое трудное, он дал возможность остальным спастись. И если ему повезет, если он справится, то и они выживут, выберутся отсюда. А вот мать… Душа его наполнялась горечью, когда он думал о ней, а еще его охватывала злость. Если Кощей и сильную чародейку смог подчинить, заставив ее на своих кинуться, то что еще он может сотворить? Но, с другой стороны, Добрыня был озадачен: Темный, даже зная, с чем к нему идет и что намерен сделать снявший крест посадник, настолько уверен в себе, что сам указывает путь, сам подзывает… Ничего этот Бессмертный не страшится. Ну вот это ты зря, нелюдь! Он, Добрыня, не так-то прост, чтобы подчиниться и стать одним из покорных хозяину Кромки рабов.

Какие-то шуршащие существа порой возникали на его пути, однако не препятствовали, а отступали в такой густой мрак, что даже дивное зрение Добрыни не позволяло их рассмотреть. Ну и пропади они пропадом – ему не до них. Он даже не гадал, кто они – призраки, кромешники, живые мертвецы или темные твари бездушные. Они для него были навязчивым мороком, на который он не желал обращать внимания.

И вдруг Добрыня замер. Смотрел и едва не рычал от нахлынувших чувств. Нашел! Казалось, он видел глазами Малфриды то место, о котором она говорила, он узнавал его: огромный гладкий столб-сталактит поддерживал высокую, почти идеально выгнутую арку. Значит, где-то здесь должен храниться заветный меч-кладенец! Он вышел к нему! Но сперва все же придется встретиться со стражем заветного клинка. И уж наверняка страж этот непрост и опасен. Кого попало оберегать столь ценное волшебное оружие Бессмертный не поставит.

Мечущиеся до этого тени вмиг исчезли. Больше не шуршали их крылья, не мельтешили силуэты, не скалились безобразные рожицы. Добрыня видел проход к колонне и, выждав немного, шагнул вперед. У него в деснице была тяжелая дубина, на шуйце96 привычно, как в былых сечах, был устроен подобранный возле ослабевшего викинга щит. Добрыня мало на него рассчитывал – если этот окованный железом деревянный щит варягу не помог, то и ему особо на такую защиту рассчитывать не стоит. Чуть мерцавшая на Добрыне неуязвимая кольчуга казалась совсем невесомой, не стесняла движений, а с пластины-зерцала на налобье шлема порой отсвечивал желтоватый блик, скользивший то под ногами, то на каменных стенах – смотря куда глядел сам витязь. Что отражает сейчас зерцало, отчего получается подобный отсвет? Добрыня особо не задумывался. Он был уже у колонны. Кладенец спрятан где-то здесь. Витязь внимательно осмотрелся, но не заметил поблизости ни каменного алтаря, на котором мог лежать заветный клинок, ни ниш в стенах, где можно было схоронить оружие. Широкое открытое пространство у столба-сталактита, гладкая арка наверху – и все. Ну и что теперь делать? Где искать?

Добрыня чувствовал в себе огромные силы и, поразмыслив, решил для начала разбить этот столб-подпору. Ему даже казалось, что он уже различает запрятанный в камне клинок. Может, именно он невидимо мерцает изнутри сталактита, а зерцало шлема отражает его сияние?

Размахнувшись, Добрыня ударил по каменному устою мощной дубиной. Та вмиг разлетелась. Ну и что можно было от нее ожидать? Добрыня закинул щит за спину, сжал кулак, размахнулся…

Словно из ниоткуда вылетел белый страж и со свистящим звуком пронесся через Добрыню. Именно через него. Посадника даже замутило, ощущение было такое, как будто внутренности сдавили и отпустили. Мгновение – и белый уже карабкался на стену, там перескочил с уступа на уступ и развернулся, готовясь для нового прыжка.

Ну и какая тут помощь от кольчуги, если этот блазень может проникнуть сквозь тело богатыря? И все же, если бы не она, Добрыня уже лежал бы пронзенный кромешным существом насквозь. Понимая это, он успел подставить щит, когда кромешник снова кинулся на него, размахивая чем-то длинным и гибким. Ноги оплело, пришлось напрячься, чтобы устоять и не упасть. А вот обычный щит вдруг выполнил свою задачу: металлический умбон в его центре ударил в Белого и отбросил. Ну, нелюдь, давай же, нападай еще! Добрыня чуть склонил голову, подставляя зерцало шлема. Отразись в нем, тварь кромешная, – и твой удар придется по тебе же!

Но ринувшийся снова в атаку Белый, похоже, знал, чем ему может грозить зерцало шлема. Вроде и несся почти прямо, но успел отскочить, стараясь при этом захлестнуть невидимым кнутом сбоку. Добрыня чувствовал, как что-то прошуршало по кольчуге, и резко развернулся, пытаясь уловить отражение кромешника в шлемной пластине. Но тот был стремителен и увертлив. Только что был тут, а уже где-то сзади. Но и в Добрыне были сейчас невероятные силы. Заметил, где мелькнула белая голова кромешника, бросился следом. Не вечно же этой твари нападать.

Добрыня легко взобрался по стене вслед за белой тенью, постарался ухватить. Белый вдруг издал тонкий, пронзительный визг, от какого у Добрыни стрельнуло в голове, заложило уши. Повиснув на стене, он приник к ней, замер и потряс головой, чтобы вернуть себе исчезнувший звук. Разобрал, как где-то зашуршало, словно камешки посыпались. Прыгнул в том направлении и легко, как кошка, опустился на ноги. Сам не ожидал от себя такого умения, но ведь получилось же! Плохо только, что кромешник этот пропал, как и не было его.

Добрыня переводил дыхание, озираясь по сторонам, прислушиваясь. Белого нигде не было. Ишь блазень, его охранять тут поставили, а он как почуял богатырскую силу, так и в прятки играть! Глаза Добрыни от напряжения порозовели, зрачок сузился в точку, высматривая. И витязь догадался, что белый страж не затаился во мраке, какой он сейчас легко просматривал, а укрылся где-то в расселине на стенах пещеры. Вон их тут сколько. И что теперь делать? Искать его? Обшарить всю пещеру? Или все же его цель – это меч, а не страж, который, испугавшись, предпочел отступить и затаиться?

Тишина в подземелье теперь была такая, что Добрыня слышал ровные сильные удары собственного сердца. И все, никаких больше звуков. Ишь как затаился, белая тварь! Ну и пусть проваливает… куда тут еще можно провалиться. А он, Добрыня, займется столбом.

Сильный кулак так грохнул по сталактиту, что тот содрогнулся, стал разлетаться каменными осколками в разные стороны. Добрыня ощутил, как удар отдался в плече, однако должен был признать, что это еще не вся таящаяся в нем сила. Если он начнет лупить с полной отдачей, то этот столб скоро рассыплется, упадет. Столько мощи в себе посадник никогда еще не ощущал. С такой-то силушкой…