Симона Вилар – Сын ведьмы (страница 52)

Рубцу было приятно, что он так легко справился с нежитью. Ощущать себя чародеем – это так сладко! Это и защита, и уверенность. Но отчего же такая тоска? Вон Бессмертный никогда особо унылым не бывает. Его и золото радует, и любит над своими же кромешниками потешаться, и дев жертвенных соблазняет. Даже его ярость полна почти человеческой силы. Они же… они кромешники. Они живые лишь наполовину. Может, потому и желают хоть как-то растормошить оставшуюся половину души, насладиться новизной.

Когда в этот раз Рубец уходил из подземелья, он не мог не заметить зависть в глазах Поломанного, видел и то, как могучий Белый пристально смотрит ему вслед. Белый порой похваляется, что при жизни был непобедимым витязем. Но и его уложили. Или не совсем. Живой-то в услужение к Кощею не попадет. Зато, забрав полуживых к себе, Кощей наделил их великой силой чародейства. И они могут использовать ее.

Вот и сейчас Рубец раскинул руки, взмахнул, ощущая, как за спиной взвились темные перепончатые крылья. Сильно раскрыл их и легким прыжком перенесся с одного скального обломка на другой. Хотелось бы вообще взлететь, но чар не хватало. Все же когда-то он был простым человеком, тело его еще человеческое. Поэтому и неупокоенные его чуют, поэтому полностью отдаться могучей магии он не в силах. Но все равно летит. Скачками, правда, зато быстро, легко.

Он вынырнул из насланного им же самим густого тумана, пронесся над пустыми, голыми склонами и опустился на каменистом плато. С одной стороны оно наклонно спускалось к далекому лесу, с другой заканчивалось обрывом, откуда далеко внизу было видно зеленое округлое озеро среди серых холмов. И везде, по всему плато, виднелись стоявшие колоннами высокие голые камни. Они совсем не походили на те обломки, под которыми таились живые мертвецы. Эти же, выветренные и чем-то походившие на окаменелых околдованных великанов, были установлены правильными рядами. А может, некогда они и были великанами, застывшими под чарами Кощея? Хотя какое дело до этого Рубцу? Он только знал, что это не место неупокоенных мертвецов. Зато тут водится кое-что похуже. Или кое-кто. Но пока все было тихо.

Кромешник осторожно прошелся меж стоячих камней, потому как один из них был сейд-камнем, к которому приходившие сюда местные шаманы приносили жертвы, желая умилостивить духа-покровителя рода. Кощей же подчинил этого духа, сделав стражем и повелев охранять заветный шлем-зерцало – диво дивное, которое могло отражать наносимые удары. И если пришлые с ведьмой уже раздобыли неуязвимую кольчугу под Кит-камнем, то теперь им наверняка понадобится и шлем.

Но когда те пришлые еще явятся! Кромешник со слов Кощея знал, что чародейка и ее невидимые гости будут идти снизу, от самого огромного озера с камнями-островами. Там располагалось стойбище оленеводов, куда он не так давно спускался за синеглазой беглянкой. Так что путь неблизкий – дня три-четыре хода, не меньше. И выйдут они именно сюда, где лес сменяется невысокими кривоствольными березами. Именно там и таилась расселина, через которую перекинут Калинов мост. Но пока они в пути, Рубец может просто расслабиться, побездельничать, занять себя чем-либо. Сейчас он почти свободен, поэтому…

Он огляделся еще раз и подошел к самой кромке обрыва. Дувший недавно ветер угомонился, было тихо, если не считать журчания воды. Все же и в этом сером краю нынче лето, в горах тают снежники, от которых вниз текут многочисленные ручьи и водопады. Они сбегáли среди гор в низкую долину, где находилось увиденное ранее Рубцом озеро. Кромешник уселся на краю обрыва и, сотворив заклятие, чтобы чувствовать любое шевеление, погрузился в размышления. Рубцу нравилось поразмыслить, это было что-то из прошлой жизни, это было по-человечески!

Итак, пришлые явились за доспехами. Но он готов сточить зубы об эти каменные столбы, если затем они не пожелают получить и меч-кладенец. Он видел его однажды. Знал, где хранится, и понимал, что это оружие пришлым не добыть. Однако само пришествие чужаков за такой мощной силой, как доспехи и меч, свидетельствовало о том, что они не простые гости, ох не простые. Видимо, и Бессмертный это понимает, поэтому и веселится – он любил поразвлечься, будучи уверенным в своей силе, своем мощном колдовстве. Однако все же что-то его тревожит, если отправил своего служилого разобраться, кто идет. И странно это, что Кощей в своих владениях не может рассмотреть их. Неужто их охраняет какая-то сила? Ну да ладно. Пока эти гости еще явятся…

Конечно, Рубец мог перейти Калинов мост над расщелиной и отправиться им навстречу. Но не очень-то и хотелось. Зачем спешить? Чтобы потом скорее вернуться в скуку подземелий? И свободный на время кромешник решил получить удовольствие от своей отлучки. Так, к примеру, он заметил, как в одном месте к озеру по уступам сбегает кристально чистый водопад. Рубец не смог удержаться от искушения шагнуть под его струи. И ощутил ледяной холод. Ощущать – это так хорошо! И вода прохладная, непередаваемо вкусная, освежающая.

У кромешника даже дрожь пошла по телу. Однако, когда стал спускаться по склону к бирюзовому озеру в низине, быстро согрелся. Кровь в нем была еще живая, он уставал при ходьбе, ноги соскальзывали с выступов и камней. Пролететь опять, что ли? Нет, он постарается справиться своими силами. После того как столько времени проводишь неподвижно в замершем мире Кромки, двигаться и ощущать все, что испытывает человек, очень приятно.

Когда был уже у воды, оказалось, что даже взмок. Приятное человеческое ощущение, но своим запахом Рубец мог привлечь того, кого не следовало. Поэтому он трижды повторил заученное заклинание – и оно подействовало. Кромешник сильно изогнулся и стал превращаться в сухую корягу, навис с берега над водой. Как раз вовремя, ибо вскоре он услышал тяжелые приближающиеся шаги – туп, туп, туп. Даже вода в озере подрагивала от такой мощной поступи. Но превращенный в корягу кромешник и не оглянулся. Он вряд ли заинтересует подошедшего, будучи корягой. И действительно, шаги вскоре стали удаляться, а глухой рык лишь отозвался эхом. Кромешник знал, что это горное чудище очень могучее… и очень глупое. Иногда по глупости даже спускается в низины, и Каленый мост его не удержит, и вонь от Смрадной не отпугнет. Силы-то у него немало, а вот ума…

Но кромешник уже не думал о нем. Вернув себе человеческий облик, он склонился к воде. Она к тому времени совсем успокоилась, стала чистой, гладкой… Как раз такой, как и нужна Рубцу, чтобы увидеть…

Он повторял заклинания, смотрел, пока не появилось то, что желал. Да, он не ошибся, пришлые уже оставили стойбище у большого нижнего озера. Похоже, что и люди-олени тоже перекочевали с прежнего места. Рубец видел темные пятна кострищ на месте стоянки, заметил и колышущееся вдали уходящее стадо оленей. Местные были напуганы убийством шаманки в своем стане и, не получив защиты от повелителя Темного, поспешили перебраться на новое место. Однако люди-олени мало волновали Рубца. Он вглядывался в тех, что двинулись к лесу. Ну-ну, посмотрим, кто вы и на что способны. Кощей ждал только ведьму, остальных не мог разглядеть. А вот его кромешник видел ясно их всех.

Впереди шел юный местный шаман. Рубец даже вспомнил его имя – Даа. Зачем он тут? Скорее всего, проводник, так как без него гости не прошли бы через заросли и холодную тундру к владениям Бессмертного. Рубец и раньше видел этого невысокого скуластого паренька и испытывал к нему лишь презрение. Он вообще презирал всех, кто не был наделен чародейским даром. Когда-то он сам пыжился, но не получалось… Однако все это лишь ощущение, нечеткое и далекое. И хотя Рубцу нравилось вспоминать или угадывать что-то из своей прошлой жизни, порой ему казалось, что было и то, что его смущало, как смущало ощущение своей неспособности творить чары. Не хотелось верить, что он был самым обычным. Нет, обычным он не был. Обычных Кощей к себе не приблизит. Значит, и у него имелись какие-то умения и успехи. Знать бы только какие…

Но сейчас прошлое следовало оставить в прошлом. И кромешник сосредоточился на том, что видел в воде. Итак, бесталанный шаман Даа вел пришлых, но сам он не интересовал кромешника. Прежде всего ему хотелось бы разглядеть ведьму, ожидаемую Темным хозяином, но на узкой тропе в сумрачном ельнике ее заслоняли другие. Она же шла последней, и все, что пока сумел разглядеть Рубец, это ее заплечный мешок, который был поменьше, чем у спутников. А вот самая большая поклажа крепилась на спине чужого, увешанного амулетами шамана, который шагал за Даа. Какой-то странный он. Хотя чем же странный? Собой неказистый, явно уже немолодой, но при этом то и дело подпрыгивающий, скачущий. А вот лицо простецкое, нос уточкой, бороденка косматая, заплетенная косицами с подвесками-амулетами. Явно тоже служитель богов, но разве такой хозяина Кромки заинтересует?

Шедший за неказистым стариком статный молодец показался Рубцу, как ни странно, знакомым. С чего бы это, если ранее не видывал? Идет такой себе светловолосый парень в старинном копытном доспехе, ноги в онучах, переплетенных ремнями, а башмаки явно взял у местных – из выделанной оленьей шкуры, с загнутыми вверх носами. Парень беспрестанно шлепает комаров на щеках, которые раскраснелись от укусов. Рубец знал, насколько кровожадна местная мошкара, когда нападает в чаще. Завыть можно, если не сделаешь отгоняющее заклятие. Кажется, парень и впрямь готов был завыть, если бы юный шаман не протянул ему сплетенную из тонкой нити защиту – сетку из оленьей шерсти. Когда светловолосый уже начал ее надевать, он вскинул голову, и Рубец сумел рассмотреть его лицо. И вдруг понял, почему парень кажется знакомым: он поразительно походил на того, в чьем облике Кощей попробовал явиться к синеглазой пленнице.