Симона Элкелес – Как разрушить мою подростковую жизнь (ЛП) (страница 6)
У меня есть как минимум тридцать минут до его возвращения. Положив бумажник обратно на стол, я поспешила обратно к компьютеру с кредитной картой в руке. Не думаю, что использовать чужую карту, чтобы помочь отцу — это незаконно.
В моей голове крутятся слова:
Я нажала на кнопку «Зарегистрироваться». Компьютер предложил мне ответить на ряд вопросов. Мои пальцы автоматически вбивают информацию:
Ладно, у меня были затруднения с вопросом о хобби. И если быть честной, то я соврала насчет некоторых хобби. Мой отец ничего не знает о баскетболе. Этот спорт не особо популярен в Израиле, но если ты живешь в Чикаго, ты должен играть в бейсбол, баскетбол, хоккей или футбол. Этот город — спорт-центр. Я не собираюсь встревать в Кубс/Сокс Север/Юг соперничество.
Следующий вопрос:
Хмм… и что же за два слова смогут привлечь женщин? Напечатав
В завершении у меня спросили номер кредитной карты. Я ввела цифры и прежде, чем вы скажите «украденной кредитной карты», я отвечу, что у моего отца уже есть профиль в ЕСЕС и e-mail, и он готов встретить свою родственную душу. О Боже, о Боже, я так рада. Мой отец зарегистрирован в Единой Специализированной Еврейской Сети и готов ступить на арену свиданий.
О, черт. Послышался звук открывающейся двери, а кредитка отца все еще в моих маленьких горячих ручонках.
Я спрятала кредитную карту под клавиатуру и свернула все окна на рабочем столе. Позже я верну Visa в его бумажник. К тому моменту, когда он поймет, что я воспользовалась ею, он будет слишком взволнован предстоящей встречей с невестой и не сможет как следует разозлиться. Более того, он будет благодарить меня все дорогу до раввина, который поженит их.
— Эми?
Он подходит ко мне. Он знает, что я взяла его кредитку без разрешения. О, нет. Я с трудом сглотнула.
— Да?
— Тебе не кажется, что Мутту нужно на свежий воздух?
Я выдохнула.
— Эм, думаю нужно.
— Тогда…
Поднявшись, я пристегнула к ошейнику Мутта поводок и помчалась к лифту. Как только двери лифта открылись, меня оттолкнули огромной картонной коробкой и едва не свалили с ног. Мою грудь сплющило, скажу вам. Я, вероятно, только что перешла от обвисшей С-формы к А-форме.
— Эй! — закричала я.
— Извини, — прошептал мужской голос, а затем парень опустил коробку.
Но он не мужчина, по крайней мере, он довольно молод. Это парень, который вчера поймал Мутта и прочитал мне лекцию неравнодушного гражданина.
Сегодня на нем зеленая клетчатая рубашка и джинсы с чересчур завышенной талией.
Клянусь, у мистера Обермейера точно такие же кеды.
— Аррг! — залаял Мутт, а затем он попытался обнюхать его промежность так, словно там спрятано какое-то угощение.
Озабоченный Гражданин прикрыл интимное место руками подобно футболисту во время штрафного. Затем он поправил на носу очки, обрамляющие зеленые глаза.
— О, это ты.
Я оттащила Мутта от его штанов.
— Просто в следующий раз смотри, куда идешь. Как беспокоящийся об окружающих гражданин, — добавила я, — ты должен быть более осмотрительным и не задевать людей своими коробками.
Из-за своей тирады я упустила лифт. Черт. Я снова нажала на стрелку.
Сделав шаг вперед, он споткнулся о коробку.
— Ты всегда такая дружелюбная?
Я даже не ответила. Когда он перестанет бесить меня?
К счастью, звякнуло оповещение о приходе лифта, и двери открылись. Мы с Муттом поспешно вошли внутрь.
Я точно не буду скучать по своему второму шансу на свободу.
— Арг!
Когда двери лифта начали закрываться, он наклонился, чтобы поднять коробку с пола. Интересно, что этот парень делает в моем доме, на моем этаже и в моей жизни?
Эйви говорит, что ничего не случается без причины. Я ненавижу противоречить, но он неправ.
— Здравствуй, девочка, — сказала мне на следующий день Мария, когда я вошла в кафе Perk Me Up! после школы. — Джессика в компьютерном уголке.
Мария рассказала, что она сделала компьютерный уголок потому, что люди хотят иметь доступ к интернету и проверять свою почту, независимо от того, где они находятся. Намного приятней пить кофе и пользоваться бесплатным и быстрым Интернетом.
Я встала позади Джессики.
— Что делаешь?
Она была занята, кликая по письмам.
— Проверяю электронную почту Митча.
— Джесс, ты подлая. Откуда у тебя его пароль?
— У меня свои источники. Смотри, эта сучка Роксана отправила ему письмо, — сказала Джесс, указывая на дисплей.
Ооох, сплетни. Я знаю, что это плохо, но сплетни очень притягательны и недооценены.
— Что она пишет?
— Лишь то, что ей нужна помощь в биологии и бла-бла-бла.
— Тебе нужно лучше следить за ней, а сейчас оставь компьютер, мне тоже нужно кое-что проверить.
— Знаешь, я все еще рассержена на тебя
На меня? На такую маленькую и невинную девушку, как я?
— Давай забудем об этом. К тому же все, что я сделала, возможно, было для твоего же блага.
— Ты повела меня в парк для собак зная, что Митч будет там. Прекрати вмешиваться в мою жизнь.
Я разозлилась.
— Я еврейка, чего ты ожидала? Я рождена для того, чтобы вмешиваться.
Джессика покачала головой. Ладно, в ее жилах течет больше еврейской крови, потому что оба ее родителя евреи, а мне достались еврейские гены лишь от отца. От моей мамы мне достались гены «чувства стиля».