Симона Элкелес – Как разрушить мою подростковую жизнь (ЛП) (страница 28)

Будущий командир.

От него исходила энергия дикого зверя, словно в лифте он страдает клаустрофобией.

Дверь лифта открылась, и я направилась к своей квартире. Мутт встретил нас громким "Арг!", а его хвост так энергично вилял, и я подумала, что вот-вот и он отвалится, если он еще начнет еще больше радоваться.

Глаза Эйви широко распахнулись.

— Он gadol… большой, — сказал он на иврите, а потом на английском, нагнувшись, чтобы погладить Мутта. Когда Мутт потянулся к его промежности, он спокойно и уверенно сказал: — Умри.

— Не красиво так говорить моей собаке.

Возможно, Эйви не такой, как я думала. Сказать моей собаке "умри" совсем не круто.

Эйви поднялся во весь рост.

— "Умри" на иврите значит "остановись", Эми. Тоже самое, что и "Достаточно, я не хочу, чтобы твой нос тыкался в мои яйца". Так лучше?

О нет. Дела идут не очень хорошо.

— Да, — застенчиво сказал я. — Все хорошо.

Мутт начал царапать дверь и тянуть поводок. Я бы хотела, чтобы Мутт немного подождал, но когда нужно идти, то ничего не попишешь и не важно, человек ты или животное.

— Мне нужно выйти с ним на улицу, или он напрудит прямо на полу.

Эйви опустил сумку на пол и сказал:

— Я пойду с тобой.

Проблема в том, что нам нужно честно и откровенно поговорить (и это уж точно не случится в парке для собак). Я не хочу, чтобы Эйви еще сильней отдалялся от меня.

— Не нужно. Я отойду всего на минутку. В смысле, Мутту нужна всего лишь минута. Подожди здесь, ладно?

Он кивнул.

— Хорошо.

Я поспешно пристегнула поводок к ошейнику Мутта. В лифте Мутт смотрел на меня выразительными щенячьими глазками, и иногда мне кажется, что под белой шерсткой скрывается человеческая душа.

— Эйви здесь. Встреча получилась неудобной. Что мне сделать, чтобы все наладить?

Мутт, смотря на меня, высунул язык и начал сопеть так…. словно пес, который хочет писать.

От моей гениальной собаки не последовало никакого ответа.

Когда мы вошли в собачий парк, я отцепила поводок. Мои мысли были не о Мутте. Об Эйви. Я размышляла о том, что скажу ему, когда вернусь домой.

Признаюсь, что поцеловала Нейтана… дважды?

Это ничего для меня не значит, но все же я участвовала в этом. Но сколько раз ты должен участвовать в этом, чтобы это сочлось за обман?

И как можно считать, что обманул кого-то, с кем даже не состоишь в официальных отношениях? Важен ли ярлык "встречаетесь" или главную роль играют чувства, живущие в твоем сердце? Боже, я так облажалась.

Может ли моя жизнь стать еще хуже?

Словно по команде, до меня донеслись крики и шум с другого конца парка. Когда я развернулась, мои глаза широко распахнулись, увидев, как Мутт вытворяет неприличные дела с другой собакой.

Обычно он выкрутасывается перед кабелями, показывая, кто в доме хозяин.

Но только не сегодня.

Мой тупой Мутт развлекался с Принцессой. Принцесса — это драгоценейшая чистокровная собака мистера Обермейера.

И у них серьезные намерения. О черт.

Когда я подбежала к ним, мистер Обермейер начал кричать на меня:

— Оттащи своего пса от моей Принцессы!

Я с трудом сглотнула.

— Как… как Вы себе это представляете?!

В состоянии аффекта, я краем глаза увидела, как Митч наблюдает и смеется. Большинство посетителей, раскрыв рот, с ужасом наблюдали за развернувшейся сценой. Все знали, что лучше держать подальше своих собак от Принцессы мистера Обермайера.

Я начала кричать на Мутта, чтобы он оставил в покое Принцессу.

— Мутт, уйди! Сюрприз! Оставь ее в покое! УМРИ! — ничто, даже слова Эйви не подействовали на него.

Сейчас все, что я хочу — так это УМЕРЕТЬ.

— Сделай что-нибудь, а не выкрикивай команды, которые твоя собака даже не понимает, — закричал мистер Обермайер. — Поторопись!

Я шагнула к собакам, увлеченным танцем любви.

— Отойди от Принцессы, — прорычала я сквозь стиснутые зубы. — Она не твой типаж.

По всей видимости, у Мутта селективный слух.

Подойдя ближе, я почувствовала приступ тошноты. Я далеко не натуралистка. Прирвать двух собак в очень интимный момент. да еще на глазах у целой публики совсем не мое.

Глубоко вздохнув, я приготовилась к унижению. Я остановилась позади Мутта и ухватилась за его туловище. Я потянула. И еще потянула. Но Мутт отказался отойти. Черт побери.

Как только я сдалась и отпустила его, Мутт отошел от Принцессы, как будто ничего сверхважного не произошло.

Мистер Обермайер побежал к своей собаке.

— Он запятнал ее честь.

— Мистер Обермайер, это всего лишь собака.

Старик шокировано заморгал, и мне показалось, что он еще сильнее побледнел, если такое вообще возможно.

— Принцесса — законная чемпионка благоразумия.

— Разумеется, — пробубнила я.

Мистер Обермайер оглядел толпу, собравшуюся вокруг.

— Кто-нибудь вызовите полицию.

Могу представить, как меня сажают в тюрьму, потому что моя собака развлеклась с драгоценным пуделем по кличке Принцесса.

— Мистер Обермайер… пожалуйста…

— Кто заплатит ветеринару за это грандиозное фиаско? Между прочим, у нее сейчас течка. Она должна была спариться с чистокровным псом! Теперь у нее будет помет дворняжек, а не чистокровных щенков. Все это из-за тебя, ведь ты не можешь справиться со своим животным.

Старик выглядел так, словно его вот-вот прихватит инфаркт, а его морщины поглотят бледное лицо.

— Мне жаль, — сказала я, пытаясь унять повисшее напряжение. Единственный виновник случившегося — это моя собачонка.

Мистер Обермайер вскинул руки.

— Мне жаль? Как твоя жалость может изменить произошедшее?

Никак.

— Я не знаю.