Симона Элкелес – Как разрушить летние каникулы (ЛП) (страница 39)

Спускаясь вниз по дороге, она тоже пнула камушек.

— Я удивилась, когда узнала, что у Рона есть секретная дочь. Думаю, каким — то образом я ревновала к тебе.

Я? Секретная дочь? Уверена, будучи названной секретной, меня также считают незаконной.

— Поверь мне, тебе не к чему ревновать. По крайне мере твои родители любят друг друга.

— Но у Рона работа лучше. Ты должна им гордиться.

Итак, наверное, тебе интересно, чем по жизни занимается Рон. Все что я знаю, так это то, что он работает в сфере обеспечения безопасности.

— Не такое уж это и большое дело, — в конце концов, в наши дни многие работают в этой сфере.

О’Снат дотронулась до моего плеча, останавливая меня.

— Ты шутишь? Мама сказала, что он подписал контракт и работает помощником начальника Национальной Безопасности США.

Что? Я не знала этого. Думаю, я даже никогда не спрашивала его об этом. Я была слишком занята, злясь на него из — за того, что он не лучший отец.

— Да, конечно, но он немного рассказывает об этом.

— Возможно, он не может, потому что это секретная информация.

Я с трудом представляю, как начальник Безопасности США мог нанять Рона в качестве помощника. В конце концов, я привыкла думать о нем только как о Доноре Спермы.

О’Снат повернулась ко мне.

— Ты не знала, чем он занимается, пока я тебе не сказала, верно?

— Я никогда не была папиной дочкой, если ты это хочешь сказать. На самом деле я не близка со своей семьей. Моя мама витает в собственном мире, а Рон точно не самый лучший отец. У меня даже нет двоюродного брата, который любил бы меня. Ну, кроме твоего брата, но я не могу разговаривать с ним по — английски. Вероятно, если бы я могла, я бы тоже ему не понравилась.

— Ты точно не самый веселый человек.

— Ты шутишь? Я многое могу показать. Например, я могу показать, как не переборщить с макияжем и не испортить его. Я гений причесок, я даже умею плести французскую косу. А так же я многих знакомых могу обыграть в теннис. А что ты можешь предложить? — спросила я, уперев руки в бока, ожидая ее ответа.

— Я могу скакать на лошади без седла, а еще я хорошо танцую. И если ты поближе со мной познакомишься, ты узнаешь, что я хороший человек, — сказала она, уверенная, что обыграла меня.

Мне кажется, что езда на лошади без седла не особо отличается от поездки в джипе по горной местности, но все же у нее есть свои заслуги.

— И?

— И я могу сказать, что с тех пор, как Эйви познакомился с тобой, он изменился. Сейчас он улыбается… После смерти его брата, он редко улыбался. Думаю, я не буду возражать, если вы будете вместе, и ты сделаешь его счастливым.

Мы обнялись. Я счастлива, что у меня есть кузина, которая может ездить на лошади без седла.

А так же, она моя подруга.

Глава 29

Страх потери человека заставляет ценить его еще больше

Два дня спустя мы всемером вернулись на джипе в Мошав. Я очень хочу увидеться с Роном и сказать, что хочу начать все с начала.

Мы вошли в дом О’Снат. Такое впечатление, будто в доме собрался целый квартал. Все внимательно смотрели в экран телевизора. Я вижу кудрявую головку моего маленького кузина Матана и Доду Юки, но я нигде не вижу ни Рона, ни дяди Хаима.

У всех мрачное настроение.

— Что происходит? — я ничего не могу понять, но очевидно, что диктор рассказывает очень важную новость.

Все рассказывают о случившемся на иврите О’Снат, Офре, Эйви, Ду — Ду, О’Дейду и Морону. Только я ничего не понимаю.

— В Тель — Авиве, — объяснил мне Эйви после того, как выслушал остальных, — произошел теракт.

— Где мой отец? — меня охватила паника. — Где Рон? Сейчас он нужен мне как никогда раньше.

Эйви притянул меня в свои объятия.

— Эми, все будет хорошо.

Слезы застилают глаза, на этот раз я обращаюсь с вопросом к Доде Юки.

— Где он? — никто не ответил. Я чувствую, как к горлу подступает тошнота. Я вырвалась из объятий Эйви. Меня сейчас стошнит.

— Твой аба поехал в Тель — Авив вместе с Хаимом, чтобы доставить мясо в рестораны.

— Дода Юки, они в порядке? — спросила я, окончательно расплакавшись. Из ее глаз капали слезы.

— Не знаю. Все очень запутанно. После взрыва, люди побежали на помощь… вторая бомба.

— О Боже мой.

Я не достаточно хорошо знаю Рона, но я точно знаю, если кто — то пострадал, он одним из первых побежит на помощь. Вторая бомба…я не могу об этом думать.

— Мы не знаем, где они. Телефоны не работают.

Зайдя в комнату О’Снат, я лихорадочно роюсь в рюкзаке. Я достала из кармана джинс еврейскую звезду, которую мне дала Савта. Алмазы сияют, напоминая мне, что я еврейка, как и часть моей семьи. «Мы пережили миллионы лет, несмотря на то, что большую часть времени мы страдали», — напомнила я себе.

Я вернулась в гостиную, прикрывая лицо руками. Не хочу, чтобы кто — то видел меня в момент моей беспомощности. Сколько сегодня людей пострадало и сколько погибло? Меня тошнит от этих мыслей. Я пытаюсь выжить из своей головы образ тела Рона, распластавшегося на улице. Но что, если он там, а меня нет рядом, чтобы помочь ему? Мне нужны силы, но думаю, мои иссякли. Опустив руки, я смотрю на Эйви.

Он нужен мне.

Я отчаянно нуждаюсь в нем.

— Эйви, — говорю я, подбегая к нему, и крепко прижимаясь к его груди, — пожалуйста, не оставляй меня. Не думаю, что смогу справиться с этим без тебя.

— Я здесь, — мягким голосом уверил он, поглаживая мои волосы. — И я никуда не уйду.

Его брат погиб при теракте. Он должен поведать мне о боли собственной потери. Мы можем помочь друг другу пройти через это.

Я протянула ему ожерелье.

— Ты поможешь мне надеть?

Переживая самый длительный час своей жизни, я и Эйви сидим рядом с Савтой в ее комнате, избегая просмотра новостей. Она поведала мне о своем детстве в Израиле и о своем опыте, когда она впервые приехала на «Святую Землю». Я чувствую ее страх. Потеря двух сыновей опустошит ее.

Когда зазвонил телефон, я вскочила и побежала на кухню.

Дода Юки взяла телефон. Отвечая, она смотрит на меня. Мое сердце учащенно забилось.

— Эми, — я прижалась к Эйви для поддержки, готовясь услышать плохие новости, — это твоя мама.

Моя мама! Я подбежала к телефону и проложила трубку к уху.

— Мама!

— Привет, дорогая. По новостям передавали, что в Израиле произошел теракт. Я звоню, чтобы убедиться, что ты в порядке. Джессика звонила мне, она очень волнуется.

— Я… я в порядке, — у меня едва хватает сил ответить сквозь всхлипы. — Но… я путешествовала, а Рон уехал в Тель — Авив… мы ничего не знаем. Я схожу с ума. Я не знаю, что делать. Мы ждем телефонного звонка, но….

— О нет. Это ужасно. Я никогда не думала…

— Мама, я вынуждена положить трубку, вдруг он позвонит.

— Хорошо, хорошо, — в панике говорит она. — Я вешаю трубку. Позвони мне, как только станет что — нибудь известно… любая новость, ладно? И оставайся дома. Мне нужно, чтобы ты вернулась целой и невредимой.

— Мама, я так и сделаю.

Как только я повесила трубку, телефон сразу зазвонил. Я передала его О’Снат. Она, как и я, сильно нервничает и переживает.