Симона Элкелес – Как разрушить летние каникулы (ЛП) (страница 32)

— Почему?

Колеблясь, он сказал:

— Болит. Глубоко внутри, — он указал на сердце. — Я знаю, это не очень хорошо.

Я сжала его руку.

— Нет, это хорошо. Это говорит о том, что ты его любил. Но тебе нужно о нем говорить, а иначе часть души твоего брата умрет вместе с ним.

Приостановившись, он задумался на несколько минут, а потом медленно кивнул головой.

— Он любил играть в футбол. Он был лучше меня, и в большинстве случаев он позволял мне выиграть, тем самым поднимая мою самооценку.

— Похоже, он был отличным братом. Тебе повезло.

— Да, — вздыхая, он покачал головой. — Мне жаль, что я не умер вместо него.

— Поэтому все время ты был Мистером Ярость?

— Не знаю. Думаю, да.

— Эйви, ты не можешь изменить прошлого. Поверь мне, я пыталась, но ничего не получилось.

— Это тяжелый разговор.

Я засмеялась.

— Ты прав.

— Давай поговори о чем — нибудь другом. Насколько сильно я тебе нравлюсь?

Мне хочется сказать, что он зачаровывает меня, но вместо этого я спросила:

— Офра сказала, что ты гулял со многими девушками. Это правда?

Мое сердце сжимается от страха, возможно, подсознательно мне хочется отдалиться от него. Если я узнаю о его других девушках, мне будет легче защитить себя, эмоционально отстранившись.

— У меня были свидания. Но с тех пор все изменилось. В каноэ я боялся, что плохо целуюсь, ведь прошло немало времени.

— Ты хорошо целуешься, — лучше, чем просто хорошо. Мы поднимаемся на скалистый холм рядом с отелем. — Я хочу узнать тебя лучше, — пока я говорю, Эйви, стоя на возвышенности, помогает мне взобраться на большой утес. Эйви сел на утес. С одной стороны его окружает темная пустыня, а с другой огни города, мерцающие вдалеке как алмазы. Очень романтичная обстановка. Интересно, приводил ли Эйви сюда других девушек? Он пододвинулся, и я села перед ним между его вытянутыми ногами.

— Что ты хочешь узнать?

Если честно, многое. Но я выбираю наиболее частые вопросы, которые девушки обычно задают парням. Ненавижу себя за то, что не могу придумать что — нибудь оригинальное или более взрослое.

— Сколько девушек у тебя было?

— С кем я был? — он наклоняется ближе ко мне, я ощущаю его горячее дыхание на своем затылке. Я борюсь с желанием прижаться к нему и закрыть глаза. — Целовал?

Я не хочу думать о других вещах, которые он делал с девушками.

— Да. Целовал.

— Включая мою мать?

— Нет, умник, не твою мать. Ты знаешь, что я имею в виду. Настоящий поцелуй.

— Парень не должен говорить скольких девушек он поцеловал. Хотя, скажу тебе вот что: если ты скажешь мне, то я тебе расскажу.

Я метнула в него взгляд «я убью тебя, если ты не проболтаешься».

— Ты первый.

— Думаю, примерно восемь, — наконец признался он.

— Восемь! — изумленно сказала я.

— Что такого? — я слышу в его голосе тревогу. — А со сколькими ты целовалась? Предполагаю, со многими, судя по тому, как ты целовала меня в каноэ.

Я улыбнулась его комплименту.

— Меньше, чем ты.

Только с двумя, хотя первого можно не считать, потому что это случайно произошло поздно вечером в лагере.

Ты можешь спросить, как я могла случайно с кем — то поцеловаться. В течение моей «темной сессии поцелуев» я думала, что целуюсь с мальчиком, который мне нравится, а потом оказалось, что это был парень, который перецеловался со многими девушками в лагере. В попытках избавиться от микробов, я помыла рот мылом. До сих пор помню тот привкус. Знаете, как говорится: «Как будто поцеловалась со всеми, с кем он целовался». Отвратительно!

К несчастью, когда зажегся свет во время моей «темной сессии поцелуев» Мистер — Тот — Самый увидел, как я целуюсь с Мистером — Ошибкой. А закончилась история тем, что он начал встречаться с Джессикой, а не со мной.

— Семь?

— Нет, не семь. Я же не проститутка.

— Знаешь, не говори мне. Я не хочу думать о парнях, которые тебя целовали. И мне не нравится, что ты назвала себя проституткой. А больше всего мне хочется, что бы твои мысли были обо мне… о нас.

— Я думала, ты меня ненавидишь.

— Я лишь хотел оттолкнуть тебя, потому что не мог налюбоваться тобой, — его хриплый голос полон эмоций, — Иногда, думая о тебе, я не мог заснуть, — его акцент звучит намного глубже, чем обычно.

— Ты по ночам думал обо мне? Почему? — пожалуйста, только не говори, что думал обо мне лишь из — за моей груди.

— Прежде всего, — говорит он, гладя мои завившиеся кончики волос благодаря пустынной жаре, — ты красивая. Меня завораживает, как ты выкручиваешься из любой ситуации в своем фирменном стиле. Ты энергична, чрезмерно честна и яркая личность. Я не могу отвести от тебя взгляд, потому что мне интересно, что ты дальше скажешь или сделаешь. Ты интересный человек. И в довершение всего, у тебя большое сердце, несмотря на то, что ты часто этого не показываешь.

Я повернулась к нему лицом.

— Меня еще никто так не описывал.

— Ты полностью меня покорила, когда в Мошав попыталась столкнуть с сена.

— Да, хотя у меня не получилось. Ты словно состоишь из одних мускулов.

Он засмеялся.

— Не завышай мою самооценку. А теперь расскажи, что тебя привлекает во мне. Кроме моих мускулов.

— Ха. Ха. Серьезно, — я медленно рисую пальцем дорожку от его виска к подбородку, приближаясь к его полным губам. — Ты образец великолепного мужчины. Мне нравится, что ты был рядом, когда я немного волновалась. Несмотря на то, что парой ты нудно разговаривал, ты всегда помогал мне со всеми неприятностями. Ты позволил мне упасть на тебя, когда друзья Мутта хотели напасть на меня, — я нежно его поцеловала. — Ты помог мне загнать овец, — я снова его целую. — Ты стал моим героем, когда смысл змеиные кишки.

Прежде чем я успела его снова поцеловать и продолжить рассказ о невероятных вещах, которые сейчас мне ясны, он накрыл мои губы своими.

— Эми, — говорит он напротив моих губ. — Думаю, у нас будут проблемы. Сколько тебе лет?

— Скоро исполнится семнадцать, — говорю я, затаив дыхание.

Он что — то сказал на иврите, смысл чего я не поняла.

— Мы не должны делать этого.

— Мы ничего не делаем, только целуемся.

— Да, но…

— Мы можем целоваться, разве нет? — я покрываю поцелуями его шею.

— Да, — напряженно низким голосом сказал он. — Можем целоваться.

Я не хочу, чтобы сейчас он думал о моем возрасте. Я хочу, чтобы он наслаждался моментом и поцелуями. Особенно поцелуями. Я прижалась губами к его. Я не могу перестать касаться губами его губ. Он углубил наш поцелуй, и я следую за ним, не замечая, что наша поза изменилась, и теперь мы лежим бок о бок.

В свои шестнадцать (почти семнадцать) лет я никогда не чувствовала себя так. Я как будто перешла невидимую ранее черту, превращаясь из девочки в женщину. Странные, раннее неизвестные мне чувства, насыщают все мое тело. Мое вожделение усилилось в десятки раз, когда мой израильский мужчина с неповторимым акцентом коснулся моей спины. Если мы не остановимся, я умру и почему — то у меня такое предчувствие, будто он испытывает те же чувства.