Симона Элкелес – Как разрушить летние каникулы (ЛП) (страница 19)

— Mah pee tome!

— Llama low? — спросил Ду — Ду у своего друга ²¹.

— Алло? Почему бы вам не поговорить на английском? Разве вы не понимаете, что это грубо общаться между собой, пока я нахожусь рядом с вами?

Офра, откинувшись на локти, кивнула.

— Она права.

Я моргнула. Я готова расцеловать эту девушку в губы за то, что она поддерживает меня. Хотя я не отношусь к этому типу. Но если она это сделает, я ее поцелую.

Эйви простонал.

— Я не пойду.

— Ты сказала своему парню, что пойдешь с ним. Я слышал твой телефонный разговор, — с вызовом сказал Эйви.

Думай быстрей, Эми. Он преследует свою цель.

— Да, конечно, я пойду только с ним. Митч стал бойскаутом примерно в пять лет.

Снотти присвистнула.

— Эми, ты сочиняешь разные сказки, что бы хорошо выглядеть. Что правда, а что ложь? Эйви прав на счет тебя.

Тишина. Мое терпение на исходе.

Я знаю, что не стоит ссорится с тем, с кем живешь в одной комнате. И я знаю, что, вероятно, не совсем хорошо нападать на свою кузину на глазах у свидетелей. Возможно, из — за языкового барьера она даже не поймет меня. Я ничего не могу поделать, меня переполняет адреналин.

Даже сейчас, когда я сама себе говорю успокоиться и попридержать рот на замке, я слышу собственный голос:

— Ты не устала вести себя как сучка? С тех пор, как я тебя знаю, ты обращаешься со мной, как с куском дерьма, — я пытаюсь остановиться, но мой рот не затыкается. — Я на дух тебя не переношу, твои короткие рубашки и облегающие штаны… О! У тебя ничтожная грудь! Это же правда, не так ли?

Я указала пальцем на Эйви.

— И ты, ты плохо ко мне относишься и постоянно задираешь. Идти в поход лишь для того, чтобы…докучать тебе! Если я тебе не нравлюсь, не ходи. Тогда ты будешь трусливым болтливым израильтянином!

— Ты думаешь, что ты храбрая? — с вызовом спросил Эйви.

— Чертовски верно. Я могла бы столкнуть тебя с этого тюка сена, даже не подумав об этом дважды.

Насмешливо улыбаясь, он встал.

— Ну, попробуй!

Хорошо, я думаю об этом. Но только один миг. Потом, со всей мочи я толкнула его в грудь.

Он даже не шелохнулся. Этот парень как скала.

Услышав его смех, я отвернулась и спрыгнула с сена на твердую землю. Они не представляют, какие рациональные чувства вызвали у меня. Я размышляю о случившимся.

Не знаю, почему слезы капают на мои щеки.

Не знаю, почему я на них разозлилась, ведь мне предстоит с ними жить последующий месяц.

И, черт побери, я не знаю, почему согласилась пойти в поход в зону военных действий с людьми, которые меня ненавидят.

Боже, я в Израиле, на Святой Земле. А где ты?

Глава 15

Когда выбор невелик, делай то, что можешь

Вечером, после ужина, когда я смотрела телевизор вместе с Додой Юки, друзья Снотти зашли в дом. Почему здесь не закрывают двери?

Снотти и Офра, вырядившись в короткие облегающие платья, вышли из спальни. Эйви, Ду — Ду и О’Дейд надели джинсы и рубашки с длинными рукавами.

Я не спрашиваю, куда они идут сегодня вечером, потому что меня это не интересует. Я счастлива целыми днями смотреть телевизор. Я была приятно удивлена, узнав, что в Израиле есть много американских телепередач. Наверное, поэтому израильтяне хорошо знают английский.

Рон, полвечера проговоривший по телефону, подошел ко мне.

— Ребята идут на диско.

Диско? Звучит как в семидесятых.

— Рада за них.

— Разве ты не хочешь пойти?

— Нет.

— Будет весело выйти за пределы Мошав.

Если бы он только знал, что я ранее сказала О’Снат. Я оскорбила ее стиль и грудь. Я не собираюсь рассказывать Рону об этом маленьком инциденте.

— Пойду, попрошу, чтобы они взяли тебя, — прежде чем я успела его остановить, он встал и направился к Снотти. Он что — то сказал ей на иврите.

Она ему ответила.

В этот момент, Дода Юки прервала их разговор. В ее голосе слышатся поучительные нотки. А потом, моя тетя подошла и взяла меня за руку.

— О’Снат хочет взять тебя вместе со своими друзьями.

Да, конечно. Женщина просто сражалась от моего имени, мое сердце не позволить мне спорить с ней. Вместо этого, я гневно посмотрела на Рона, на человека, который первый втянул меня в эту неразбериху.

Десять минут спустя я села в машину Эйви. Мы поехали по склону горы. Эйви и Снотти меня игнорируют, но я их не виню. Я ненавижу их, они презирают меня. Это взаимные ненавижу — призираю отношения.

Когда мы остановились около «диско», я вышла из машины и пошла за Снотти, Офрой, Ду — Ду, О’Дейдом и Эйви. Похоже на большой склад. Громко играла музыка и ярко — мигающие огни сияли из больших окон.

Увидев огромную очередь около входа, я остановилась.

— Там безопасно?

— Обещаю, внутри нет змей, на которых ты случайно можешь наступить, — сказала Снотти, смеясь надо мной.

В моих глазах появился блеск негодования, направленный к Эйви. Как он мог рассказать Снотти о случае со змеиными кишками? Предательство. Благодаря ему я чувствую себя униженной.

— Пойдёмте, — сказала Офра, взяв меня за руку и направляя к очереди.

Зачесав волосы, я встала в конец очереди. Когда я подошла к входу, военный заставил меня открыть клатч и показать содержимое. Я думала, что он попросит показать удостоверение, но он этого не сделал. Полагаю, в клубах Израиля нет никаких возрастных ограничений. Когда военный пропустил нас вперед, мне пришлось пройти через металлоискатель, чтобы попасть на «диско».

Ребята, нет никакой опасности. Если бы в Америке в каждом городе, торговом центре или баре нас окружали военные, то никого бы не осталось, чтобы защитить страну.

Когда я, наконец, зашла внутрь, от громкой музыки вибрировал пол. Снотти, Офра, О’Дейд и Ду — Ду направились напрямую к танцполу и начали танцевать. Эйви прислонился к перилле. Задумчивый, как и обычно. Пока он там стоял, его окружили девчонки, поэтому он не выглядел одиноким.

Я? Ну, я стою одна, потому что сейчас у меня нет желания танцевать. От стены до стены стоят люди, но мне удалось протиснуться сквозь толпу и дойти до бара. Мне нужна Coca — Cola или что — нибудь еще в руке, а не просто стоять и смотреть на людей.

К счастью, я успела сесть на табуретку до того, как кто — то бы другой занял ее своей задницей.

Воспользовавшись моментом, я осматриваю обстановку. Люди принарядились для дискотеки в модную одежду. Все танцуют, смеются и пьют. В воздухе пахнет сигаретным дымом, видимо, здесь не запрещено курить.

По приезду домой я не смогу посетить клубы, потому что мне только шестнадцать и меня туда впустят лишь в двадцать один. Но когда я туда попаду, я смогу развлечься, как израильтяне.

Бармен что — то сказал мне на иврите и поставил передо мной пивной стакан с желтой жидкостью.

— Я говорю по — английски, — прокричала я, чтобы он мог услышать меня сквозь музыку.

Наклонившись, он сказал мне на ухо: