Симона Элкелес – Как разрушить летние каникулы (ЛП) (страница 15)

Усмехнувшись (за мой счет), он направился в заднюю часть дома. Когда я увидела шланг, я побежала к нему настолько быстро, насколько прилипшая змея к моим ногам мне позволила.

Эйви повернул ручку крана, и я быстро взглянула на мои босые ноги. Маленькие кусочки черной, тягучей кишки застряли у меня между пальцами. Ногти высохли, но к лаку еще прицепилась трава и сено.

Я сдерживаю позывы тошноты, все еще не в силах с собой преобладать. Думаю, если я перестану смотреть на свои ноги, я смогу пройти через это. Когда вода начала струиться из шланга, я взяла его и направила на свои ноги. Мой взгляд упал на Эйви.

— Спасибо, что помог мне с сандалиями, — саркастично сказала я.

— Спасибо, что помогла с овцами.

— С овцой, а не овцами. И не важно, одна овца или тысячи, она все равно остается овцой ¹⁸.

Подойдя ко мне, он взял шланг из моих рук. Раскрыв глаза от удивления, я наблюдаю за тем, как он опустился на одно колено и взял мою босую ногу. Можешь ли ты в это поверить, он начинает мыть мою ногу.

Еще чуть — чуть и я потеряю равновесие. И не потому, что я хочу, чтобы Эйви меня поймал или что — то еще. Мне не нравится играть в проблемную девицу каждый раз, когда он рядом.

У меня кружится голова, потому что на улице очень жарко, и я ушиблась задницей, когда побежала за щенком, своровавшим мои Ferrgamo. В довершении всего, парень, которого я намерена возненавидеть, держит мою ногу в своей руке.

— Ты должна постараться превозмочь приступы тошноты. На что бы ты ни наступила…

— Это была змея!

Он пожал плечами, будто это не так уж и важно.

— Ты когда — нибудь наступал на змей?

— Обычно, я смотрю куда иду.

Я рывком выдернула ногу из его рук.

— Отлично. Там, где я живу, нет змей. Живых или мертвых.

Он поднялся, что не совсем здорово. Я чувствовала себя намного лучше, когда он стоял на одном колене. Возможно, он шесть футов в высоту и когда он смотрит на меня, я чувствую себя крошечной. Вместо ответа, он осторожно вытянул из моей головы цветок.

— Мило, — сказал Эйви, крутя стебель цветка между пальцами.

Ой, я и забыла, что Матан украсил мои волосы желтыми, белыми и фиолетовыми полевыми цветами. Должно быть, я выгляжу как клоун.

— Твой отец хотел, чтобы я передал тебе, что все собрались в моем доме поесть или как ты это называешь «ланч». Если хочешь к нам присоединяться, следуй за мной.

Он пошел, и я поплелась рядом с ним, но потом остановилась.

— Почему он сам мне это не сказал?

Эйви стрельнул в меня испепеляющим взглядом.

— А еще он хочет, чтобы я извинился за то, что видел тебя голой в ту первую ночь.

— И?

— Израильтяне не извиняются, если им не жаль.

А вот сейчас я действительно взбесилась.

— Ты не собираешься попросить у меня прощения?

Он смотрит мне прямо в глаза.

— То, что я видел, было очень красивым и естественным, так почему я должен извиняться?

Глава 12

Парни глупы или невежественны. Выбирай

— Рон, мне нужно позвонить домой, а мой сотовый не работает, — я в Израиле провела почти шесть недель и мне нужно еще раз позвонить домой. Прежде всего, потому что Митч вернулся из похода, и мне нужно с ним поговорить, а во — вторых мне хочется услышать маму и Джессику.

Рон сидел на диване и смотрел по телевизору новости на иврите. Рядом с ним сидел дядя Хаим вместе с кучерявым Матаном.

Большую часть времени моего прибытия здесь Матан был полураздет. Кто я такая, чтобы упрекать их в том, что их маленького полуголого сына видел весь Мошав? Может они считают, что мы живем в нудистском поселении.

— Думаю, твоя мама уехала из города, — сказал Рон, все еще увлеченно смотря в телевизор.

— Хорошо, мне нужно позвонить другу.

— Какой у него номер? — говорит он, направляясь на кухню за телефоном.

Очевидно, здесь, как обычно, нет никакой личной жизни.

Когда я продиктовала номер Митча, он протянул мне трубку. Я пододвинула стул к холодильнику и уселась на него.

— Привет, — ответил грубый голос.

— Митч?

— Да?

— Это Эми.

— Кто?

— Знаешь, девушка твоя, — я начала немного беситься.

— Эй, малышка. Я сожалею, что не позвонил. Вчера вечером я поздно вернулся. Ты знаешь, который сейчас час? — его голос по — прежнему прерывался.

— Митч, я в Израиле. И нет, я не знаю, сколько сейчас времени в Чикаго, потому что нахожусь в противоположной части мира.

— Подожди, ты меня запутала. Израиль?

— Ты спишь или слушаешь меня? Я могла сделать только один звонок, и я решила позвонить тебе. Здесь, как в тюрьме.

Я слышу, как он зевает и пытается сесть на кровать. Надеюсь, сейчас он будет внимательней меня слушать.

— Митч?

— Подожди, мне нужно пописать.

Мне хочется удариться головой об стену.

— Ты не можешь потерпеть?

— Нет.

Я пытаюсь сдержать свой гнев перед остальными членами семьи.

— Ладно, ты можешь поторопиться? Знаешь, это большое расстояние.

— Я постараюсь, малышка.

На заднем фоне я слышу, как Митч сходил в туалет, смыл воду, глубоко и удовлетворенно вздохнул. Не знаю, должна ли я польститься на то, что ему удобно писать, разговаривая со мной, или же я должна испытывать отвращение.

— Ты закончил? — спросила я, услышав треск цепочки.

— Да. Я возвращаюсь в спальню.

— Ты не помыл руки.

Если я услышала, как он пописал и спустил воду, то бесспорно, я бы услышала, как он моет руки.

— Ты только что просила меня поторопиться. Если я буду мыть руки, мне придется положить трубку. Хочешь подождать?