Симона Элкелес – Как разрушить летние каникулы (ЛП) (страница 14)

Его улыбка стала шире, когда я понюхала цветы.

— Мммм…

Удивительно, как нужно мало усилий, чтобы сделать ребенка счастливым. К сожалению, все вырастают и становятся такими же циничными шестнадцатилетними подростками, как я.

Я подняла Матана и положила его рядом с собой на гамак. Я раскачивалась на гамаке, а Матан смеялся. Взяв цветочек, я заколола ему в волосы. Цветок забавно торчал из его длинных и кудрявых волос.

— Красиво, — смеясь, сказала я.

Я знаю, он не понимает ни единого слова по — английски. Смеясь, он взял цветок из моей руки и заколол его мне в волосы. Мы делали это в течение десяти минут, до тех пор, пока наши головы не украсили полевые цветы.

Он что — то сказал на иврите, а я ответила ему на английском. Совсем не важно, что мы звучали друг для друга чуждо, нам было весело. Смех — это универсальный язык.

Женщина, которую я раньше не видела, подошла к нам и что — то сказала Матану. Спрыгнув с гамака, он побежал к ней.

— Юки оставила его со мной, но он хотел тебя увидеть. Я надеюсь, все хорошо.

— Все хорошо. Что означает имя Матан на иврите?

Она посмотрела на моего маленького кузена.

— Это означает «подарок», — объяснила она, беря мальчика за руку.

Матан обернулся, подбежал ко мне и обнял.

— Shalom, И — ми, — сказал он, качая головой.

Я немного его покачала.

— Shalom, Матан.

Когда он обернулся и посмотрел на меня кучерявой головой, усыпанной цветами и направился ко мне, я поняла, что у меня появился второй друг в Израиле (Мутт первый).

Глава 11

Не доверяй самцам. Человеческим или другим

Зайдя в дом, я взяла лак для ногтей и посмотрела на него. Cotton Candy — это название цвета. Это яркий, блестящий розовый цвет, переливающийся на солнце. Думаю, он будет здорово смотреться на ногтях, отражаясь на солнечных лучах.

Стерев старый лак, я решила покрасить ногти снаружи на солнышке. Сев на асфальте рядом с домом, я открыла пузырек. Я чувствую себя лучше. Полагаю, я привыкла помогать по дому.

Мутт лег рядом со мной, используя меня как тенистое дерево. Я не прогоняю его лишь потому, что он все равно будет держаться поблизости, не давая мне покоя. Я красила ногти на ногах, когда внезапно услышала звук, исходящий из задней части Мутта, который на удивление, похож на пукание.

— Эй.

Собака не встала, а лишь посмотрела на меня так, будто япобеспокоила его.

— Послушай меня. Если ты будешь ошиваться вокруг меня и дальше, у меня есть для тебя несколько правил. Первое правило: лай как собака. Второе правило: прежде чем тереться об меня, помойся. Правило номер три: мне не нужна собака, поэтому можешь пойти и поискать кого — то другого, кто приютит тебя. Правило номер четыре, пять и шесть: ни одна собака не пукает. Ты понял?

Мутт поднял свою ленивую задницу и отошел. Я сказала что — то не так? Может быть, я поиграю с ним позже. Лишь для того, чтобы он не обижался на меня.

Когда я снова начала красить ногти, я услышала, как кто — то подошел к дому. Подняв голову, я увидела Эйви, последнего парна на земле, которого я хотела бы видеть. Он смотрел прямо на меня.

Я опустила кисточку в тюбик для лака.

— Что смотришь? Ты уже видел меня без одежды, — говорю я, стараясь не смотреть в его сторону. Это очень сложно, потому что он выглядит как модель Аbercrombie.

Но потом я напоминаю себе, что он видел меня голой. Я хочу, чтобы он был в любом другом месте лишь бы подальше от меня. Я не могу уйти, потому что только что покрасила ногти на ногах и не хочу их испортить. И с другой стороны, почему я должна уходить?

В этот момент Мутт решил вернуться. Я ждала, что он пойдет ко мне, однако он побежал к Эйви.

Предатель.

— Я бы не стала трогать эту вещь. Он грязнее моего дяди Боба.

Дядя Боб работает на фабрике. Конечно, он хорошо моется, но независимо от того, как часто он моет руки, они всегда грязные и липкие, а под ногтями остается грязь.

Эйви наклонился к предателю — щенку, который так энергично вилял хвостом, что можно подумать, будто он торжественный флаг. Потом он посмотрел на меня. Не предатель, Эйви.

— Ты не можешь помочь, не так ли?

Я даже не пытаюсь съязвить ему. Его комментарий заставил меня поджать губы.

— Как видишь.

Я начала покрывать ногти на ногах вторым слоем лака. Я рассержена из — за высказывания Эйви, мои руки трясутся, и я покрасила кожу вокруг пальца. Каждое касание выглядит так, будто я двухлетний ребенок.

Собака подбежала ко мне и просунула свой мокрый нос под руку.

— Уйди.

Он не отошел от меня, а сел рядом. Я взглянула на Эйви, который по — прежнему смотрит на меня. Почему он это делает?

— Арг!

— Предатель! — ворчу я сквозь стиснутые зубы на Мутта.

— Арг!

Если я тебе скажу, что потом сделал Мутт, ты не поверишь. Он завилял хвостом в воздухе, будто играл со мной. Когда я не клюнула на его приманку, он, схватив в зубы мой ботинок, побежал.

Отлично. Это не просто ботинок. Это мои первые и единственные сандалии от Ferragamo.

— Верни! — кричу я. — Ты хоть знаешь, сколько они стоят?

Я пытаюсь схватить его, но маленький белый дьявол начинает жевать его, как будто это резиновая игрушка.

— Прекрати, — сказала я предупреждающим тоном.

Но он не останавливается. Вместо этого он побежал. Я поднялась, пытаясь не испортить свой педикюр. Но это не сработало. Как только я посмотрела в сторону щенка, он побежал прочь в другом направлении.

Теперь это война.

Большую часть своей жизни я иду в относительно медленном ритме, но это не означает, что я не могу поднять свой зад, когда это нужно. Единственная моя проблема — когда я бегу моя грудь подпрыгивает. Но я стараюсь не думать об этом. Я сконцентрировалась на спасении моей сандалии от Ferragamo.

Когда Мутт остановился рядом с одним из домов, я притворилась, будто не собираюсь бежать за ним. Я спряталась за лимонным деревом с самыми большими лимонами, которые я когда — либо видела. Они такие большие, будто головы детей.

Когда я думала, что щенок позабыл о том, что я прячусь за деревом, я украдкой взглянула на него. Он вилял хвостом в воздухе снова и снова, наверное, миллион раз за минуту. Он смотрел прямо на меня.

И мой сандалий все еще был в его паршивом слюнявом рте.

— Тебя нужно кастрировать, — сказала я, делая один шаг из — за дерева. Возможно, хотя бы сейчас он проявит немного уважения к Ferragamo.

— Ррр.

— Что значит «арг»? — пока я говорю, я подхожу к нему. — Держи хвост торчком, чтобы я смогла тебя поймать, противная собачонка.

— Ррр.

— Ты меня не запугаешь, — продолжаю я, подходя все ближе. Он почти в пределах моей досягаемости.

— Ррр.

Я сконцентрировала все свое внимание на сандалии, пока вдруг не сделала еще один шаг и не почувствовала что — то скользкое и липкое между пальцами. Посмотрев вниз, я поняла, что только что наступила на протухший огурец. Но взглянув второй раз, я поняла, что это не огурец, а МЕРТВАЯ ЗМЕЯ. Она черная, но благодаря солнечным лучам переливается тёмно — зелёным цветом.

Никогда еще не чувствовала себя настолько отвратительно. Я побежала напрямик к дому дяди и тети. Неприличные слова вылетели из моих уст. Я пытаюсь быть сильной и не думать о змеиных кишках, которые, должно быть, застряли у меня между пальцами. Я побежала так быстро, насколько мои ноги мне позволили.

— Шл… — говорю я Эйви, между порывами тошноты. Пожалуйста, дорогой Боженька, дай мне силы выговорить слово, прежде чем меня вырвет. — Шл… — тошнота. — Шланг! — я показала ему на свои ноги, на случай если он не понял.