Симона Элкелес – Как разрушить летние каникулы (ЛП) (страница 1)

Симона Элькелес

«Как разрушить летние каникулы»

(Первая часть трилогии «Как разрушить…»)

Перевод и редактура: Ирина Переседова,

Вилли Шумски

Anti Heroine

Аннотация

Как девушка подросток могла оказаться на ферме в Израиле вместе с отцом, которого она почти не знает? Ой, vey1, ты даже не догадываешься.

Мошав? Что такое Мошав? На иврите это означает "торговый центр"? Джессика рассказывала мне, что в израильских магазинах продаются все последние новинки европейской моды. А то черное платье великолепно на ней смотрится. Я знаю что поход по магазинам с «Донором Спермы» будет ужасен, но также меня не отпускает мысль обо всех тех вещах, которые я смогу привезти домой.

К сожалению, для шестнадцатилетней Эми Нельсон Мошав оказался не "торговым центром". Далеко не торговым центром.

Эми меньше всего хотела провести лето в Израиль вместе с отцом, которого она практически не знает. Эми обижена на своего отца — «Донора Спермы», ведь он так редко появляется в ее жизни. И вот теперь они едут в зону военных действий для знакомства с семьей, о которой она раньше ничего не слышала. Возможно, там ее призовут в армию. Но чашу терпения переполнило осознание того, что она застряла в доме, где отсутствует кондиционер, а на семь человек только одна ванна — комната. Ни лучшей подруги, ни парня, ни покупок, ни телефона…

Прощай гордость, здравствуй Израиль.

Глава 1

Родители могут изменить твою жизнь за считанные секунды

Каким образом довольно умная шестнадцатилетняя девушка оказалась в затруднительной ситуации и не может из нее выбраться? Ну что ж, пока я в понедельник днем сижу в Чикагском международном аэропорту О'Хара с задержкой рейса в час и сорок пять минут, я думаю о последних двадцати четырех часах моей теперь уже запутанной жизни.

Вчера я сидела в своей комнате, когда позвонил мой биологический отец Рон. Нет, вы не понимаете… Рон никогда не звонит. Ну, за исключением моего дня рожденья, и то это было восемь месяцев назад.

Дело в том, что после их студенческого романа, мама узнала, что беременна. Она из богатой семьи, а Рон… ну, он нет. Мама и ее родители, подталкивающие ее, сказали Рону, что лучше, если его не будет в нашей жизни. Они были неправы. Но что хуже всего то, что он сдался, даже не сопротивляясь.

Знаю, он переводит деньги на мой банковский счет и приезжает ко мне на День Рождения поужинать, но что с того? Мне нужен отец, который всегда будет рядом.

Раньше он часто ненадолго заходил к нам, но я, в конце концов, попросила его оставить меня в покое, желая, что бы моя мама могла найти мне настоящего отца. На самом деле, я не это имела в виду, думаю, я просто хотела испытать его. Он с треском провалился.

Что ж, на этот раз он позвонил маме и сказал, что хочет взять меня в Израиль. Израиль! Ты знаешь, что это маленькая страна на Ближнем Востоке, вызывающая столько разногласий. Вам не надо смотреть новости на TiVo2, чтобы узнать, что Израиль — это очаг межнациональной вражды.

Знаю, я немного отошла от темы, так что давайте вернемся к произошедшему событию. Мама протянула мне телефон, даже не сказав "это твой папа" или "это парень, с которым у меня была случайная связь, но за которого я не вышла замуж", чтобы предупредить меня, что это он.

Я все еще помню, как он сказал:

— Привет, Эми. Это Рон.

— Кто?

Я не умничаю, просто я не до конца осознаю, что мне позвонил парень, от которого я получила половину генов.

— Рон… Рон Барак, — отвечает он чуть громче и медленнее, как будто я полная дура.

Я удивленно застыла на месте, не в силах что — либо ответить. Веришь ты или нет, но иногда молчание идет мне на руку. Это я узнала из многолетней практики. Молчание заставляет людей нервничать больше меня. Я громко вздохнула, дав ему знак, что я ещё на линии.

— Эми?

— Да?

— Хм… Я просто хотел, чтоб ты знала, твоя бабушка больна, — произносит он с израильским акцентом.

Безликий образ маленькой седой старушки, пахнущей детской присыпкой и плесенью, и чья жизненная цель — это выпечка шоколадного печенья, ненадолго появляется в моей голове.

— Я не знала, что у меня есть бабушка.

Острая боль печали и жалости к себе пронзает меня от мысли, что я никогда не знала о своей бабушке, и сейчас услышав о ее болезни, я не очень хорошо себя чувствую. Я заталкиваю эти чувства на задворки мыслей, туда, где они будут в безопасности.

Рон откашлянулся.

— Она живет в Израиле и, э — э… я собираюсь туда на лето. Я хотел бы взять тебя с собой.

В Израиль?

— Я не еврейка, — выпалила я.

Тихий звук, похожий на огорчение, вырывался с его губ прежде, чем он продолжил:

— Эми, не обязательно быть евреем, чтобы поехать в Израиль.

И не обязательно быть гением, чтобы знать, что Израиль находится в центре зоны военных действий. Зоны военных действий!

— Спасибо за предложение, но этим летом я еду в теннисный лагерь. Передай бабушке, что я желаю ей скорейшего выздоровления. Пока, — я повесила трубку.

Представь себе, не прошло и более четырех секунд, а мой телефон снова зазвонил. Я знаю, это Рон. Вряд ли за этот год он позвонил мне больше двух раз, зато сейчас он звонит уже дважды за последние несколько секунд. Немного иронично.

Мама сняла трубку в гостиной. Я попыталась подслушать разговор из своей спальни, но, к сожалению, ничего не слышно. Просто бормотание, бормотание и снова бормотание. Примерно через долгих сорок минут разговора мама пришла, постучалась в мою дверь и сказала, чтобы я собирала вещи для поездки в Израиль.

— Ты шутишь, верно?

— Эми, ты не можешь постоянно избегать его. Это не справедливо.

Не справедливо? Я скрестила руки на груди.

— Извини, но не справедливо то, что вы двое даже не попытались жить как настоящие родители. Не говори мне о справедливости.

Я знаю, мне шестнадцать и сейчас я должна быть рядом с ним, но я не хочу. Я никогда не говорила, что идеальна.

— Жизнь не так проста, как кажется. Повзрослев, ты это поймешь. Мы все совершали ошибки в прошлом, но пришло время исправлять их. Ты едешь. Это уже решено.

Меня охватывает приступ паники. Я решила сменить тактику и попытаться вызвать чувство вины.

— Меня убьют. Хотя, может, в конце концов, именно этого ты хочешь…

— Эми, прекрати драматизировать. Он пообещал мне, что обеспечит твою безопасность. Для тебя поездка в Израиль будет хорошим жизненным опытом.

В течение последующих двух часов я старалась как — нибудь выкрутиться из сложившейся ситуации. Я правда старалась. Надо было догадаться, что попытки спора с мамой не принесут ничего, кроме боли в горле.

Я решила позвонить моей лучшей подруге Джессике. Понимающей и поддерживающей Джессике.

— Привет, Эми. Что такое? — раздался радостный голос на другом конце линии. Обожаю определитель номера.

— Мои родители решили разрушить мою жизнь.

— Что значит "родители"? Рон звонил?

— Ох, да. Он позвонил и каким — то образом убедил мою маму отменить мои летние планы. Теперь я вместе с ним еду в Израиль Они хотят моей смерти?

— Хм… Эми, поверь, ты действительно не захочешь услышать мое мнение.

Я хмурю брови, медленно осознавая, что Джессика, моя самая лучшая подруга в мире, не собирается поддерживать меня на сто десять процентов.

— Это территория военных действий! — говорю я медленно, чтобы до нее полностью дошло.

Я слышу смех на другом конце линии.

— Ты шутишь? Черт, моя мама каждый год ездит в Тель — Авив на шопинг. Она говорит, что у них бриллианты чистейшей огранки. Помнишь мое любимое маленькое черное платье? Она там его купила для меня. У них лучшая европейская одежда и я…

— Джесс, мне сейчас необходима поддержка, а не какая — то чушь про бриллианты и одежду, — говорю я, перебивая ее фразу «Израиль — это все». Черт побери!

— Прости. Ты права.