Симон Соловейчик – Педагогика для всех (страница 69)

Говорят, что при еженедельной выдаче дети учатся правильно расходовать деньги. Но бережливость зависит не от количества денег, а от многих качеств характера. И так ли уж надо приучать детей копить деньги, рассчитывать и вообще заниматься деньгами? В доме Марины Цветаевой в ее детстве детей заставляли мыть руки каждый раз, когда они брали деньги. Многие житейские умения сами приходят со временем, и вовсе не обязательно приучать детей ко всему, необходимому в жизни. Кроме того, какую бы сумму мы ни установили, всегда понадобятся и еще деньги на непредвиденные расходы, так что проблема остается.

Ребенок должен привыкать к лишениям, но к естественным лишениям, а не к педагогическим.

Женщина советуется:

– Дочка, ей семнадцать лет, просит купить сережки. Покупать ли?

– А у вас есть деньги на сережки?

– Есть.

– Так в чем же проблема?

– А хорошо ли, педагогично ли?

Странные рассуждения: Если сережки некрасивые или у дочки много украшений и они валяются, если это пустая трата денег, то зачем покупать? А если вещь красивая, украшений у девочки нет и деньги есть, то почему не купить? А главное, все равно ведь купит! Посетуют, проведут серию длинных речей на тему «а я в твои годы…», доведут всю семью до нервного истощения и все равно купят и тем продемонстрируют дочери, что мама просто жадничала.

Покупать или не покупать дорогие вещи – это вопрос наличных средств, а не педагогики. В обычной семье денег на дорогие вещи не хватает, и этим все решается. Дети у нас не на сдельщине. Мы хотим, чтобы они выросли трудолюбивыми, мы приучаем их к труду, но не потому, что купили магнитофон. Была возможность – купили, не было бы возможности – не купили бы, а трудиться дети все равно должны. Но покупать магнитофон, потом попрекать за это? От таких попреков и рушатся добрые отношения с детьми и вырастают люди, глубоко убежденные в том, что и весь мир держится на принципе «ты – мне, я – тебе» или «мы – вам, вы – нам». Если бы все воспитание сводилось к тому, что не надо покупать детям лишнее, как легко было бы воспитывать!

Старшие дети ни разу за всю их детскую жизнь не попросили: «Папа, купи!» Я и слов-то таких не слышал. Но вот Матвей, он растет один, и, словно в наказание нам, словно для равновесия, он на каждом шагу: «Купи!» Купи мороженое! Купи шоколадку! Купи, купи!

Я мучился, мучился, потом придумал.

– Матвей, – сказал я, – будем говорить по-другому. Как что захочется, ты говори: «А давай мы купим мороженое, а?», «А давай мы…».

Странно, но подействовало! Словами «давай мы» он втягивает меня и сам втягивается в обсуждение. «Купи» – приказ, тут говорить не о чем. «А давай мы купим» – совсем другое дело.

А с пяти лет я стал водить его в «Детский мир», где игрушки. Раз или два в месяц мы идем. Сначала я боялся, думал, замучит своими «купи». Оказалось – нет. Только скажешь, что дорого, – и повторять не приходится. Рядом продается огнедышащий автомат, чудо, а не вещь, а мы покупаем игрушку подешевле. Мальчик весь подбирается, сосредоточивается, держит в уме: «Если ту машинку купили, то можно еще этих солдатиков?» И ни разу мы с ним в «Детском мире» не поссорились, и ни разу он не ввел меня в большой расход. Только надо покупать не одну игрушку, а три-четыре, и нельзя быть расчетливым: «У тебя же есть! Зачем тебе?» Полное доверие, он выбирает, я, если могу, покупаю.

И я точно знаю: вырастет мальчик – и никогда не потребует он дорогую, не по карману, вещь.

Бедный или богатый, ухоженный или запущенный, но красивым наш дом может быть всегда, это доступно всем.

В Тарханах, в лермонтовской усадьбе, есть изба дворового человека, превращенная в музей. Привычно слышать: серая изба. А на самом деле – какое богатство красок! Изумрудные флаконы, яркая расписная посуда, цветные изразцы, вышитые полотенца – все яркое, и нет ни одного неукрашенного предмета. Все деревянное покрыто резными узорами, все матерчатое – вышивками, все стеклянное – цветное, все глиняное – расписное. Все, что сделано руками, все красиво, во всем стремление к красивому.

А наш дом? Как сделать дом красивым?

Вот самый простой способ поддерживать чувство красивого: украшать обеденный стол. Как бы мы ни торопились, как бы ни устали, но никогда не позволим себе и детям сесть за неубранный стол, не позволим есть как попало, не переменяя тарелок. Одна минута – расставить все на столе красиво. А может, убрать стол цветами, салфетками, красивым кувшином, хоть он и не нужен? Не будем думать о том, кто за кем ухаживает, кто кому подает, – должно быть красиво, это обязательно! Поразительно, как действует на детей, особенно на подростков, когда в их доме едят красиво. Им начинает казаться, что их дом отличается от всех других домов.

И даже если в доме все будет вверх ногами, на кухне должно быть чисто, красиво и уютно.

А вещи? При самом небогатом ассортименте все же можно собрать, выбрать красивое. Художники-прикладники говорят, что они могут сделать сервиз, от которого у всех будет хорошее настроение. И могут сделать такой сервиз, что, как поставишь его на стол, все начнут ссориться и сами не будут знать, отчего ссорятся…

Хороший способ проверить, покупать или не покупать вещь: представим себе, что она принесет в дом – мир или ссору, успокаивает или возбуждает чувство неловкости, неустроенности? От самой ценной и нужной вещи откажемся, если она раздражает. И ничего не жаль для вещи, которая приносит радость.

Как бы ни было трудно, а все же в наше время ребенка можно одеть красиво. Нет возможности приобрести дорогое платье? Но не будем по крайней мере ханжами, не будем упрекать: «У тебя одни наряды на уме». Стремление одеваться модно, выглядеть красивым и красивой далеко не всегда признак пустоты. И хотя бы одна красивая, ценная вещь должна быть у ребенка. Женщина рассказывала: «Мы жили вдвоем с мамой, жили бедно, но у меня всегда были лучшие туфли в классе».

Детей, конечно, одевают по возможности хорошо, но родители должны быть одеты лучше. Ребенок страдает, если он плохо одет, но он умирает от стыда, если плохо одеты родители. Есть люди, которым к лицу все модное. Что ни наденет – прелесть. Есть дети, которым приходится быть более строгими в выборе одежды. Трудная наука быть красивым – узнать, что годится тебе, а что не годится, и какой цвет – твой, и какая прическа – твоя. Если эту науку обойти – дети будут потом страдать всю жизнь.

И вот где еще красота: осанка, движение, физическое развитие и просто манеры за столом! Внешняя красота зависит от внутренней, но и внутренняя, духовная красота тоже зависит от красоты внешней, особенно от осанки и манер; они взаимозависимы, эти два вида красоты. Бернард Шоу показал в «Пигмалионе», как можно создать совершенно нового человека, если изменить его произношение и манеры. Более поразительного примера воспитания не знает мировая литература. А учитель маленького Гете добивался от него красивого почерка, потому что, считал он, почерком образуется характер.

Один знакомый мне семиклассник убежал зимой из дому. Объявили розыск, парня нашли где-то в поле, чуть не замерзшим, привели домой, отогрели.

– Куда же ты бежал?

– В Южную Америку.

– ?!

– А там нет обязательного образования, я в газетах прочитал…

Где тот ребенок, который выучился потому, что его принуждали? Спрашивать уроки с десятиклассника, который не делал их с шестого класса, – бессмыслица. Не может он готовиться к экзаменам, если прежде не учился, а только сидел в школе. Поэтому каждый родительский упрек, сам по себе справедливый, нагоняет на парня лишь тоску. Он и рад бы учиться, да не может, так неудачно сложилась его школьная судьба. Что теперь – его же и проклинать? Его же и виноватить? Ему же и закатывать ежедневные скандалы, которые ни на шаг не продвигают дело, а лишь вызывают озлобление?

Воспитание, при котором не учитываются уже сложившиеся обстоятельства, а продолжают настаивать на общих правилах, теряет силу. Да, дети должны учиться, обязаны учиться, это важно и для них, и для страны. Все верно. Но надо исходить из наличных обстоятельств. Ведь неучение – всегда вина ребенка и всегда его беда. Чего же видеть только вину, а на беду закрывать глаза?

Много лет назад мне было поручено составить текст для фильма режиссера В.Виноградова «Час ученичества». Там был такой эпизод: девочка-семиклассница учила маленьких рисовать зайца. «Зайца рисовать очень просто…» – начала она, показала на доске, как же его рисовать, а потом ходила вдоль парт и помогала первоклашкам одному за другим. Девочка эта была прирожденная учительница. Всматриваясь в ее работу, я понял – у нее есть простое педагогическое правило, оно в трех словах:

– Внушай уверенность и помогай!

Позже, после выхода фильма на экран, я встречал эту формулу и в педагогических трудах:

– Внуши уверенность и помоги!

Помоги! Не бойся помогать! Отбросим пустые соображения на тему «Что же из него вырастет, если он привыкнет пользоваться чужой помощью». Если мальчик нуждается в помощи сегодня, то сегодня и поможем ему, а там будет видно.

Усвоение учебного материала состоит из трех частей: восприятие, схватывание и переработка. Иногда самые умные из детей плохо учатся лишь из-за того, что они с трудом воспринимают материал. У них хорошая память, они умны, но как будто барьер вокруг ума возведен, не пробьешься: не понимают на слух. Другие легко усваивают материал на слух, но душа их не принимает печатного слова. Такие дети, сколько ни бейтесь с ними, очень медленно читают. Иногда бывает достаточно прочитать девятикласснику страницу, и он тут же все поймет, все схватит и перескажет материал, добавив свои соображения. А то – сидел, уставившись в книгу, и тосковал над ней.