Симон Соловейчик – Педагогика для всех (страница 61)
С первых дней жизни ребенка будем подталкивать его к творческому действию, чтобы в этом направлении развивались его любознательность и воображение.
Упорство в ребенке развивается принуждением, творчество – побуждением. Для упорства главное – препятствие, для творчества – свобода и цель. Тихонько, осторожно, не спеша, словно перед нами птица, которую можно спугнуть, приучаем ребенка видеть мир как цепь вопросов и проблем и помогаем ему эти проблемы решать, добавляя свою волю – к его слабенькой. Сначала в каждом поступке ребенка сто процентов нашего творчества, но настанет день, когда один процент, одна слабенькая мысль будет принадлежать ему – вот и хорошо.
Не станем торопить ребенка, стоять над душой: «Думай, думай сам, ну что же ты такой балбес», не станем с пеленок растить академика, не будем слишком надеяться на головоломки и тесты – все потихоньку. Но на каждом шагу:
– Сейчас пойдем гулять или попозже?
– Ты что хочешь надеть – пальто или куртку?
– Ты чай хочешь или компот?
– Папа скоро с работы придет – давай ему сюрприз приготовим. А что мы придумаем?
И обо всех жизненных проблемах:
– Поссорился с ребятами? Что же нам делать? Давай придумаем!
– Учительница географии не любит тебя? Что же делать? Должен быть какой-то выход!
– Двойка по геометрии? А какой может быть выход? Ты что-нибудь придумал?
– Идешь на день рождения? А что ты придумал, кроме подарка?
Есть дети, которые не могут заснуть, если не решили заданную на дом задачу. До утра будет сидеть, в школу не пойдет, неделю просидит, отощает и ослабнет – но решит. Воспитанием таких детей не вырастишь, тут нужна и природная творческая воля; но будем в ту сторону рулить, думать именно о творческой воле. Во всяком случае, она легче поддается воспитанию. Упорством на творчество не повлияешь, а сила творчества сама собой рождает упорство.
На каждом шагу услышишь:
– Неужели вы в самом деле верите в воспитание? А наследственность? А гены? Вы что, не читали? Вот если у человека не в порядке с хромосомами, ну там, лишняя, что ли, или не хватает одной, то он становится преступником. Не читали?
Знакомая мне женщина, искусствовед высокой квалификации, прекрасный знаток Возрождения, купила в киоске бланки объявлений и развесила их по городу: меняется. Разъезжается со своей двенадцатилетней дочерью, не может с ней жить под одной крышей, потому что у дочери плохие гены, у нее гены отца.
На свои гены никто не жалуется, только на чужие.
На самом деле наукой не доказано, что в человеке «все от генов». Два крупных американских университета еще в тридцатые годы провели исследования по одной методике, и обе группы ученых пришли к решительным и однозначным выводам. Один университет со всей очевидностью доказал, что все в человеке зависит от наследственности, другой университет с такой же убедительностью подтвердил, что все зависит от среды, окружения, воспитания.
Да так оно и есть.
Януш Корчак, напомню, говорил, что никто не вырастит из ста детей сто идеальных людей. Всегда будет какой-то разброс в качествах. Значит, все от природы?
С другой стороны, отдайте трудного мальчишку вместе с его дурными генами в руки хорошего воспитателя, в хороший детский коллектив, и он очень скоро станет другим человеком, я видел это много раз.
Значит, все от воспитания?
Это противоречие так и надо принимать – как противоречие. Снова мы сталкиваемся с характернейшей особенностью воспитания: оно все состоит из противоречий, которые и нельзя, и не надо приводить к одному знаменателю.
Посмотрите на любого человека, вглядитесь в него, особенно если это чужой – ну, скажем, в трамвае или троллейбусе, – вглядитесь, и вы ясно увидите перед собой чисто природное существо. В нем все от природы, каждая черточка, каждое движение. И в то же время, вспомнив знакомых, вы непременно разделите их на хорошо воспитанных людей и на плохо воспитанных, на развитых и неразвитых.
В человеке все, решительно все – в том числе и ум, и воля – от природы. И в человеке все, решительно все – от воспитания.
Все от природы и все от воспитания. Это позволяет нам не думать о генах, поскольку мы все равно ничего с ними не можем поделать. Будем заниматься своей работой, будем верить в великие возможности воспитания, потому что от этой веры зависит судьба ребенка.
С одной стороны, простейшая педагогическая наука, которая все укладывает в одну фразу: «А дать ему как следует, чтобы знал!»
С другой – бесконечные сложности и противоречия.
Что делать? Выбирайте, читатель!
Да вот он, наш ребенок:
у него есть природные потребности и дарования;
у него есть творческая сила и сила воли, определяющие его характер;
у него есть душа, сердце, есть душевные силы – вера, надежда и любовь, определяющие его темперамент;
у него есть дух, есть духовная сила стремления к добру, правде и красоте;
у него физическая сила и умственная; представление о мире и о себе;
у него есть ценности, развившиеся из потребностей, и есть способности, развившиеся из дарований.
Мир предстоит перед ним как правда и творчество, и в нем самом живет творческая воля к правде, он возвращает ее миру своей справедливостью, своим трудом – так происходит процесс правдообращения, основа воспитания.
Можно даже представить себе педагогическую модель личности.
Внизу – потребности и дарования, природный материал, с которым воспитатель имеет дело.
В середине – «сердце, дух, разум» – рабочая часть личности, главная наша забота.
Вверху – результат воспитания, ценности человека и его способности. Двумя этими словами можно определить личную и общественную значимость любого человека.
Но будем помнить, что в каждой «клеточке» нашего внутреннего мира, в каждом нашем желании, в каждой мысли, в каждом чувстве, в каждой крупице веры и надежды содержится все это, потому что личность едина, в ней нет границ, перегородок, мембран. Это все один внутренний мир, развернутый по оси «нужда – цель». Нужда поднимается из глубины организма, цели определяются духом.
Научимся, воспитывая, трудиться душой, умом и духом, научим такому труду ребенка – и сложится в человеке человек, и все будет хорошо. Просто замечательно все будет!
Книга третья
Человек и человек
Глава 1
Воспитание общением
Днем мы несколько раз ссорились с Матвеем. То он баловался, когда мама помогала ему одеваться, то ему вздумалось подобрать валявшийся на улице старый трамвайный билет:
– Ты же знаешь, что я люблю билетики! Он мне нужен!
Но вечером, когда пришло время укладываться спать, мне захотелось похвалить его, и я сказал:
– Матвей, ты себя сегодня очень хорошо вел. – От этих своих слов я почувствовал прилив нежности к мальчику и неожиданно для себя добавил: – Я тебя очень люблю.
– И я тебя очень люблю, – быстро, с воодушевлением откликнулся в темноте Матвей. – Я с тобой даже дружу.
Великий человек наш Матвей.
Первая глава книги была о родителях, вторая – о детях, третья, как и обещано, о третьем слагаемом воспитания – отношениях между родителями и детьми.
Очень многие люди на вопрос о том, что нужно для хорошего воспитания, отвечают не задумываясь:
– Как – что? Контакт! Нужен контакт с детьми!
И я, когда начинал книгу, тоже так думал, пока меня не спросили однажды:
– А что такое контакт?
Выяснилось, что ответить на вопрос не так просто. Кто понимает это слово без объяснения, не нуждается в советах по воспитанию, а кому надо объяснять – тому и объяснения не помогают.
Трудные дети – те, у кого нет душевных контактов со взрослыми.
Трудные родители – те, кто не умеет и не хочет устанавливать такие контакты, не ищет общего языка с детьми, а добивается, чтобы ребенок хорошо учился и хорошо себя вел только потому, что «сколько раз тебе говорить?».
К сожалению, не все люди достаточно эмоциональны, чтобы чувствовать, есть ли у них контакт с ребенком, и не все в таком контакте нуждаются; иные прекрасно обходятся без общей тайны с ребенком – и тут уж ничем не поможешь. Остается сказать лишь одно: старайтесь… Вся эта книжка, все эти длинные обсуждения и объяснения лишь для одного: чтобы помочь читателю понять себя, понять условия воспитания, понять своего ребенка, принять его, увидеть, что возможно в воспитании, а что невозможно, – и почувствовать необходимость в контакте с детьми. Вся эта книжка, от первой страницы до последней, служит объяснением единственного слова «контакт». Короче не объяснишь.
Многие дети вырастают вне контакта с родителями. Это в общем-то и не всегда страшно. Просто у них другие воспитатели: учителя или сверстники.
Но если мы чувствуем хоть малую ответственность за детей, если мы хотим воспитать их, то нужен контакт с детьми, что бы ни означало это слово.
Воспитание без контакта совершенно невозможно.
Душевный контакт с ребенком – первая и последняя проверка, как идет воспитание. Есть контакт – все идет хорошо и будет хорошо; нет контакта – ничего нельзя предсказать. Как получится, так и получится. Воспитание в этом случае зависит не от нас, а от многих житейских обстоятельств, от других людей. Чтобы не держать в уме все сложности воспитания, можно, как по компасу, вести корабль, направляя его на душевный контакт, и немедленно менять курс, если контакт разлаживается.
Опять то же самое: возможное и невозможное… Вы чувствуете, что вы правы, вы говорите правильно, вы требуете все, что нужно, вы и в самом деле совершенно и абсолютно правы – но все же это не имеет никакого значения, если нет контакта с ребенком. Все пустое, формальное, все цели недостижимы.