Сима Гольдман – Кукловод (страница 16)

- Я с тобой, — донеслись тихие слова издалека.

Я открыла глаза.

- Лина!

Радостный вопль принадлежал Робу. Как только он здесь очутился?

- Кругляш…- прохрипела в ответ.

- Дорогая, ты вернулась! Солнышко ты мое, радость.

- Подруга дней твоих печальных…- вторила я с улыбкой.

- Сейчас придет твой. Вот он обрадуется.

- Кто мой?

- Медведь в пальто.

Волна тепла пробежала по телу. Не забыл, не бросил… Мой медведь.

- Как долго я…? - начала было, но меня оборвали.

- Молчи — молчи, тебе сейчас вредно напрягаться. Я все расскажу… Генри и я вернулись. Мы мотались за поставкой … товара. Амброзии — высший сорт, но тебе не советую. Это наши по ней тащатся, а ты нормальная человечишка, не стоит тебе. Когда прибыли, узнали, значится, от Алекса, босса твоего, что Киста тебя прирезала. Но Медведь знал наперед, что ты сильная и справишься, вот и справилась, славненько. Он был здесь, но со смертью Сезара ему пришлось уйти, чтобы делами заняться, хочет долю выкупить освободившуюся в салоне.

- Зачем? Зачем ему этот рассадник?

- Не кипятись, детка. Это просто бизнес.

Меня одолела злость. Любовь значит, а сам… Сам поставляет иномирную наркоту в наш мир, чтобы гоблины разные тащились и покупает долю, чтоб всех этих гадов девочками еще и снабжать! Зубы заскрежетали, и я решительно поднялась.

- Куда собралась?

- Приводить себя в порядок. Не люблю разлеживаться – залежалась уже, — проговорила я, сразу вспомнив себя связанную черт знает сколько, в сперме и слезах.

Судорога омерзения пробежала по телу. Тошнота вновь вернулась, то ли от воспоминаний, то ли от смены горизонтального положения на вертикальное.

Я поспешила в ванную, где наконец — таки смогла остаться наедине с собой.

Несколько раз обняв унитаз в тщетной попытке выплюнуть свой желудок, я решительно успокоилась и принялась купаться.

Голова была занята вереницей мыслей. Долю значит хочет выкупить. На сколько я понимаю одна половина бизнеса ему уже принадлежит.

Выйдя из душа, я обнаружила, что Генри уже вернулся.

Глава 19

Не знаю, что на меня нашло, но было страшно, страшно посмотреть ему в глаза. Сердце колотилось как бешеное, и если раньше меня одолевала злость, то сейчас она отступила, уступив место самому постыдному и трусливому страху. С одной стороны хотелось прижаться к нему всем телом, ощутить его запах, подставить лицо поцелуям, которыми он должен осыпать меня... А с другой стороны, я знала, что он если не говорил всех подробностей о жизни на моем последнем месте обитания, то догадывался. А это уже вполне возможный вариант для презирания меня.

Но я ошиблась.

Он не ринулся ко мне стремглав, он просто стоял неподвижным и каменным изваянием. Маска застыла на его лице. Я видела, что маска скрывает боль. Ему больно меня видеть?

Слезинка скатилась по моей щеке, и я опустила взгляд.

Мне тоже не просто, но я держусь.

Стало обидно. Я столько вытерпела... Хотя возможно он считает по другому, ну что же, хозяин — барин.

Генри скривился и протянул руку ко мне.

- Я вас покину на некоторое время. - опомнился Роб.

Мне сил хватила лишь слегка приподнять уголки губ, в подобие улыбки.

Кругляш покинул наше общество, и мы остались наедине. Неловкая тишина повисла как топор на Болейн, в ожидании казни.

Мы смотрели глаза в глаза, но никто из нас не осмеливался сделать и шагу навстречу друг другу.

К одинокой слезинке на моей щеке присоединились и сестры по оружию. Я безмолвно плакала, но не хотела, чтобы мой мужчина видел это и ринулась обратно в ванную. Под шум воды, я выплескивала свою боль, страх и отчаяние.

Прошло несколько минут, когда я услышала тихий стук в дверь, открывать совсем не хотелось. Стук продолжался с нарастающей силой, я вжалась в стену.

- Открой, Лина. Не надо плакать.

Я всхлипнула, сердце разрывалось от тоски.

Генри продолжил стучать в дверь, еще немного и от его ударов ее разнесет на щепки. Удары были все громче и сильнее, на полках уже сотрясались крема и шампуни. Соседи не вызвали полицию на шум.

- Открой, поговорим! - кричали мне за дверью.

Я лишь прижала руки ко рту. Меня накрыло истерикой.

Преграда, между нами, наконец-таки не выдержала. Одним мощным ударом кулака, мужчина пробил дыру посередине.

В открытое "окошко" я увидела его побагровевшее лицо со вздувшимися венами на лбу, и тихо сползла по стеночке, к которой до сих пор прижималась спиной. Подтянув колени к груди, я зажала уши руками, чтобы ничего не слышать, конечно, это не помогало.

- Лина, я с тобой, успокойся. Все хорошо, я здесь.

Его тихий шепот отдавался где-то в самом сердце.

Еще немного и на мои плечи легли его ладони, он присел рядом, завел влажную прядь, растрепавшихся волос, за ухо.

- Ты моя, я здесь, я с тобой...

Тихие успокаивающие слова в купе с любящими поглаживаниями, понемногу успокоили мою истерию.

Тихо всхлипнув напоследок, я протянула руки к любимому и обняла его. И как — будто бы не было ничего вокруг.

Он осторожно поднял меня на руки и отнес в комнату.

Мы уселись на пол.

Его руки гладили меня, словно укачивая. Не доверять такому, не было сил и желания.

Наши губы медленно нашли друг друга и через поцелуй, столь долгий и нежный, мы выплескивали накопившиеся чувства.

- Я люблю тебя, — прохрипел Генрих.

- Я тебя больше.

Уткнувшись носом в его плечо, меня сморила вселенская усталость, и я прикрыла глаза. Волны тепла, заботы и любви убаюкивали, мягко качая на своих волнах.

Сейчас, немного расслаблюсь и нужно будет кое-что обсудить.

Не хочу, чтобы Генри занимался салоном. Не хочу, чтобы он вообще участвовал во всем этом.

Хочу тихую, мирную жизнь, семью и его.

Это были последние мысли, прежде чем я провалилась в сон.

А там... мои руки опять были в крови, и я бегала по лабиринту коридоров, в поисках спасения. Умом понимала, что он мертв и больше не побеспокоит меня. Но багровое пятно на полу все не смывалось, сколько я его не терла, сорванной со столика скатертью.

Я его убила и не просто, а уничтожила его душу. Он не вернется, как и не вернется покой.

Оставалось смириться и жить дальше, но я продолжала то бежать, то тереть паркет от крови, лишь размазывая ее. Сезара не было во сне, но он ощущался везде, в каждом элементе декора, в каждом коридоре, в самом воздухе, а потом все прекратилось.

Я ощутила руки Генри, обнимающие меня, и погрузилась в спокойный сон без сновидений. Кошмары больше не мучили меня.