Сим Симович – Змий из 70 IV (страница 2)
Но стоило двери открыться, пожелтевшие глаза Мбасы распахнулись. В них вспыхнула дикая, фанатичная искра.
Диктатор с рыком, от которого шаманы в ужасе отшатнулись, рванулся вперед. Он с силой выдернул из вены капельницу, разбрызгивая кровь по белым простыням, и прежде чем Ал успел сделать шаг назад, стиснул хирурга в отчаянных, липких от предсмертного пота объятиях.
— Альфонсо! Доктор! — хрипел Мбаса прямо в ухо Змиенко. Его дыхание обжигало гнилью. — Ты приехал… Мои идиоты-знахари только травят меня своими корешками! Вырежи из меня эту слабость, Ал! Ставь это чертово сердце!
Ал брезгливо поморщился, чувствуя, как холодный пот пациента пропитывает его идеальный шелковый галстук и дорогой песочный пиджак.
— Полегче, полковник, вы мне лацканы помнете, — Алфонсо брезгливо, но твердо отцепил от себя костлявые пальцы диктатора и уложил его обратно на подушки. — Я же обещал, что вернусь. А я всегда сдерживаю обещания. Особенно если за них хорошо платят.
Мбаса вцепился в рукав хирурга, не сводя с него безумного взгляда.
— Останься, — тяжело дыша, прохрипел он. — После операции… останься здесь. Я никому в этой проклятой стране не верю. Ты будешь моим личным врачом. Возглавишь всё! Я засыплю тебя алмазами, русский, я дам тебе столько золота, что ты не сможешь его унести. Только не уезжай!
Алфонсо насмешливо изогнул бровь, собираясь выдать очередную едкую шутку про то, что алмазы плохо сочетаются с малярией. Но не успел.
Из полумрака комнаты, словно соткавшись из теней, шагнул Виктор Крид.
— Соглашайтесь, доктор Змиенко. Заманчивое предложение, — ледяной голос бессмертного заставил температуру в палате упасть на пару градусов. Медсестра сжалась в углу, не смея даже дышать.
Крид подошел к кровати и посмотрел на умирающего диктатора сверху вниз пустым, архаичным взглядом.
— Доктор останется с тобой, Мбаса. Он будет следить за каждым ударом твоего нового плутониевого сердца. У нас есть всё оборудование, — ровно произнес Виктор. — Но у меня есть встречное условие.
Мбаса напрягся. Его воспаленные глаза уставились на человека в тяжелом драповом пальто.
— Какое? — просипел полковник.
— Ты захватишь весь Мадагаскар, — спокойно, словно заказывая кофе, произнес Крид. — Весь остров, от края до края. Ты поднимешь свою армию с этой базы, пойдешь на столицу и выжжешь любого, кто встанет у тебя на пути. Этот остров станет личной, полностью изолированной песочницей для медицинских экспериментов Альфонсо Исаича. Никаких границ. Никаких конкурентов.
В бункере повисла звенящая тишина. Алфонсо удивленно моргнул и скосил глаза на Крида.
Мбаса переводил ошарашенный взгляд с невозмутимого Крида на улыбающегося Ала. А затем тишину разорвал жуткий звук.
Диктатор откинул голову назад и зашелся диким, каркающим смехом. Это походило на лай старой гиены, почуявшей запах свежей крови. Он смеялся, захлебываясь кашлем, пока на губах не выступила кровавая пена.
— Весь остров… — прохрипел Мбаса, утирая рот тыльной стороной ладони. В его глазах больше не было страха смерти. Там полыхал огонь абсолютной власти. — Весь остров ради одной больницы для русского доктора⁈ Мне нравится твой размах, куратор!
Полковник ударил кулаком по кровати и уставился на Змиенко:
— Режь меня, Альфонсо! Заведи мое сердце, и я брошу этот остров к вашим ногам!
Смех диктатора еще гулял эхом по бетонным стенам, когда Алфонсо звонко хлопнул в ладоши.
— Шикарный тост! — весело произнес хирург. — А теперь — все вон отсюда!
Он брезгливо ткнул длинным пальцем в сторону остолбеневших шаманов, перепуганной медсестры и начальника охраны.
— Выметайтесь. Моя операционная — мои правила. Никаких грязных сапог, вонючих трав и автоматов. У дверей встанут мои големы. Если кто-то из ваших людей попытается войти без моего разрешения — они просто прострелят ему голову. Ясно?
Мбаса тяжело выдохнул и слабо кивнул своему офицеру. Местные попятились к выходу, бросая злые взгляды на советских наглецов. Металлическая дверь с лязгом закрылась. В палате остались только Ал, Крид, умирающий полковник и трясущийся Пятница.
Алфонсо аккуратно скинул свой идеальный песочный пиджак. Осторожно повесил его на спинку стула — так, чтобы внутренний карман с ампулой «Абсолютного нуля» оставался в безопасности. Затем небрежно закатал рукава шелковой рубашки.
Playboy и трикстер исчезли. В фиалковых глазах Змиенко появился холодный, расчетливый блеск хищника. Он подошел к ржавой бункерной раковине и щедро плеснул на руки чистый медицинский спирт.
— Пятница, не стой как истукан! — рявкнул Ал, не оборачиваясь. — Тащи кофр на стол. Живо!
Мавр вздрогнул. Он на ватных ногах подошел к углу комнаты, схватился за ручки тяжелого свинцового чемодана и с натугой потащил его к металлическому столику рядом с кроватью Мбасы. Руки Пятницы дрожали так сильно, что он еле справился с защелками.
Металлические замки громко щелкнули. Тяжелая свинцовая крышка откинулась назад.
Внутри, на ложе из плотного серого поролона, лежал шедевр радиационной инженерии. Искусственное сердце из черного, матового пиролитического углерода. Оно выглядело абсолютно чужеродным в этом грязном, пропахшем смертью и потом подземелье. Гладкое, идеально ровное, лишенное любых эмоций устройство. Глубоко внутри его черного корпуса таилась вечная, смертоносная энергия плутония-238. От него не исходило света, но казалось, что воздух вокруг чемодана сразу стал тяжелым и сухим.
Контраст был сумасшедшим: гниющая, слабая человеческая плоть на кровати и абсолютная, радиоактивная чистота вечного механизма в кофре.
Алфонсо подошел к столу, натягивая тонкие хирургические перчатки. Он хищно, с неподдельным восхищением улыбнулся, глядя на прибор.
— Полюбуйтесь, полковник, — баритон хирурга зазвучал с мрачной гордостью. — Никакой африканской магии. Никаких танцев с костями. Только чистая советская физика, идеальная механика и порция ядерного топлива. Это черное сердце переживет ваши джунгли, вашу армию и эту планету.
Мбаса завороженно смотрел на черный механизм, жадно облизывая пересохшие губы. В его глазах отражалась надежда.
Виктор Крид сделал беззвучный шаг из полумрака. Его пустое лицо ничего не выражало. Он даже не взглянул на уникальный аппарат. Его ледяной взгляд сверлил только хирурга.
— Хватит лирики, Альфонсо, — сухо, как щелчок кнута, бросил Крид. — Пациент теряет пульс. Начинайте.
Алфонсо взял с металлического подноса тяжелый стеклянный шприц с мутной жидкостью. Пятница вжался в холодную бетонную стену, зажмурив глаза, чтобы не видеть происходящего.
— Сладких снов, полковник, — Алфонсо наклонился над Мбасой, сверкнув своей фирменной, наглой улыбкой плейбоя. — Постарайтесь не захватить ад, пока я буду копаться в вашей груди. У нас на вас еще большие планы в этом мире.
Мбаса слабо, почти незаметно усмехнулся. Игла вошла в вену. Буквально через несколько секунд пожелтевшие глаза диктатора закатились, а огромное измученное тело тяжело обмякло на подушках. Писк кардиомонитора стал редким и вязким. Наркоз подействовал.
Алфонсо резко отвернулся от кровати. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Казанова и шутник умер — у операционного стола остался только абсолютно хладнокровный хищник.
— Пятница, свет! — рявкнул хирург.
Мавр дрожащей рукой дернул рубильник. Ослепительно яркие белые лучи бестеневых ламп ударили прямо на стол, выхватив из полумрака бункера серую, исполосованную старыми шрамами грудь диктатора.
Ал протянул руку. Пальцы в тонких перчатках привычно и жестко перехватили стальную рукоять скальпеля. Воздух в комнате словно сгустился. Даже вечный, могильный холод, исходящий от неподвижно стоящего Крида, отступил перед абсолютной, давящей концентрацией Змиенко.
Лезвие легко, без малейшего усилия рассекло плотную кожу Мбасы. Темная, густая кровь больного человека лениво выступила вдоль идеально ровного разреза. Алфонсо работал быстро, жестоко и без колебаний. Никаких лишних движений. Зажимы. Втягивание крови. Грубый, влажный хруст раздвигаемых ребер эхом отскочил от стен бункера, заставив Пятницу тихо заскулить.
Внутри зияющей раны вяло, с жуткими перебоями, трепыхался изношенный кусок мяса — старое, отравленное сердце Мбасы. Оно с трудом проталкивало кровь и доживало свои последние секунды.
— Время пошло, — бросил Ал в пустоту.
Его руки нырнули в грудную клетку. Точные, выверенные пережатия сосудов. Блокировка аорты. Старое сердце дернулось в последний раз, словно пытаясь вырваться из пальцев хирурга, и навсегда замерло.
Кардиомонитор пронзительно взвизгнул. Редкие писки слились в один длинный, непрерывный, бьющий по ушам звук. Прямая зеленая линия безжалостно прочертила экран.
Диктатор Мадагаскара, гроза джунглей и палач, был официально мертв.
Алфонсо тяжело выдохнул и поднял глаза на Виктора. Бессмертный стоял всего в метре от стола, не мигая глядя на вскрытую грудную клетку.
— Пациент мертв, куратор, — Алфонсо хищно, с безумным азартом оскалился, кивнув на открытый свинцовый кофр. — А теперь давай посмотрим, умеют ли русские врачи воскрешать королей. Давай сюда эту чертову плутониевую батарейку. У нас есть ровно четыре минуты, пока его мозг не превратился в кашу.