Сим Симович – Змей из 70х V (страница 26)

— Я решил, что наш выход в свет требует… соответствующего фасада, — продолжил Аристарх, любуясь своим отражением. — Согласитесь, вести переговоры с богемой, когда у тебя в процессе диалога может отвалиться нижняя челюсть — это моветон. Я влил в себя концентрат «Дыхания Жизни», стабилизировав его эфирным маслом из слезных желез химер. Результат, как видите, налицо.

— Вы выглядите как человек, который собирается соблазнить половину фрейлин Императрицы, а вторую половину — вызвать на дуэль и пристрелить до завтрака, — Аларик одобрительно хмыкнул, проходя вглубь лаборатории. — И это именно то, что нам нужно. Столица жаждет новой эстетики.

— Эстетика — это лишь обертка, — Аристарх щелкнул пальцами, и один из грузовых големов подкатил к ним изящный столик из черного мрамора. — Главное — внутри. Узрите, Аларик Всеволодович. Наш новый золотой ключик к сердцам и кошелькам столичных дам.

На столе лежала россыпь изящных баночек из опалового стекла. Содержимое одной из них — густая, перламутровая мазь — переливалось всеми цветами радуги под светом ламп.

— «Слезы Афродиты», — торжественно провозгласил лич. — Я смешал эфирную вытяжку из сердец сирен с переработанным соком лунных орхидей. Это не просто косметика. Это эликсир абсолютного тщеславия. Одна капля этой мази разглаживает любые морщины и придает коже сияние, за которое женщины в Париже продали бы не только душу, но и всех своих любовников вместе с их поместьями.

Аларик взял баночку, принюхиваясь. Запах был едва уловимым, но он вызывал странное, почти хищное желание вдыхать его снова и снова.

— В чем подвох? — прищурился Трикстер. — Я не верю в бескорыстную красоту, особенно когда её варит некромант.

— Подвох в психоактивном резонансе, — глаза Аристарха вспыхнули зеленым огнем. — «Слезы» вызывают легкую, почти незаметную зависимость. Но главное — взгляд. У тех, кто пользуется этим средством, зрачки слегка расширяются, а в глазах появляется едва уловимый, хищный блеск. Богема примет это за признак «особой породы» и «внутреннего огня». На самом деле это просто их аура начинает медленно… вибрировать на нужной нам частоте. Мы превратим их в стаю красивых, вечно молодых и абсолютно преданных нам хищников.

— Наталья Потоцкая уже ждет образцы, — Аларик спрятал баночку в карман. — Она устроит презентацию для жен министров. Представляю их лица, когда они увидят вас, барон… Как мы вас назовем? Фон Тотен?

— Барон фон Тотен. Звучит достаточно зловеще и по-иностранному, чтобы вызвать восторг, — лич грациозно поклонился. — А теперь, если вы закончили восхищаться моим новым обличием, прошу проследовать в «Сектор Ноль». У меня есть кое-что… более монументальное.

Они прошли в дальнюю часть цеха, скрытую за тройным контуром магических барьеров. Там, в центре огромной пентаграммы из стигийской стали, на массивных цепях висел каркас.

Это была фигура человека, но лишенная всякой человечности. Основа — скелет из матово-черного металла, на который слой за слоем накладывались волокна из теневой материи. Существо не имело лица — лишь гладкую зеркальную поверхность вместо головы, в которой отражалась пустота. Оно казалось материализованным кошмаром, вырезанным из самой ткани ночи.

— Проект «Фантом», — прошептал Аристарх, и в его голосе прорезались нотки прежнего безумного ученого. — Убер-нежить. Мой венец. Он не просто ассасин. Он — тень, способная проходить сквозь стены и сливаться с любым мраком. Его тело соткано из стигийской стали и заговоренного шелка, пропитанного кровью падших магов.

— Он выглядит… внушительно, — Аларик подошел к существу почти вплотную. Холод, исходящий от «Фантома», пробирал до костей даже сквозь магическую защиту трости. — Когда запуск?

— Здесь кроется маленькая заминка, — лич досадно поморщился, поправляя безупречный манжет. — Для запуска ядра мне нужны души. И не просто серый шум с окраин, а нечто… качественное. Чтобы вдохнуть жизнь в это произведение искусства, мне необходимы искры истинных убийц. Профессионалов, которые годами оттачивали свое ремесло. Теневые маги, ликвидаторы Канцелярии… их эфирные ядра станут идеальным топливом.

Аларик посмотрел на зеркальное лицо Фантома. В нем отразилась его собственная хищная полуулыбка.

— Значит, нам нужны добровольцы, готовые пожертвовать собой ради прогресса, — задумчиво произнес Трикстер. — Как удачно, что Орловский-старший наверняка уже ищет способы отправить за мной очередную партию смертников. Мы не просто их убьем, дедушка. Мы дадим им новую, куда более полезную работу.

В этот момент переговорный амулет на столе Аристарха тихо звякнул.

— Ваше сиятельство, — раздался голос Стартера через помехи. — Прошу прощения за беспокойство. Но к воротам прибыл посыльный. Очень наглый. Говорит, от графа Безухова. С личным посланием и… подношением.

Аларик переглянулся с помолодевшим личем.

— Безухов… Похоже, наш пациент решил проявить благодарность раньше, чем я ожидал. Или же он хочет стать первым клиентом барона фон Тотена.

— Пусть входит, — распорядился Аларик. — Аристарх, примите подобающую позу. Мы должны произвести впечатление на тех, кто еще считает нас просто «везучими выскочками».

Через несколько минут в лабораторию вошел человек в строгом сером сюртуке — доверенное лицо исцеленного магната. Посланник замер на пороге, его взгляд метался между сверкающим оборудованием, жутковатой фигурой Фантома и двумя мужчинами, которые выглядели так, словно сошли со страниц хроники высшего света.

— Князь гада Рус, — посланник низко поклонился. — Мой господин, граф Петр Аркадьевич Безухов, шлет вам свое почтение. Он просил передать, что «инвестиция», о которой упоминала ваша доверенная особа, принята. В знак доброй воли он прислал это.

Мужчина щелкнул пальцами, и двое слуг внесли в залу тяжелый кованый сундук. Когда крышка откинулась, лабораторию залил мягкий, переливчатый свет. Внутри лежали слитки «холодного эфира» — редчайшего ресурса, используемого для создания имперских артефактов высшего уровня.

— Граф также передает, — продолжил посланник, стараясь не смотреть в светящиеся глаза Аристарха, — что Орловские начали движение в министерствах. Завтра в Салоне вашей матушки… простите, Великой княгини, будут приняты решения. Граф Безухов готов выступить вашим союзником, если вы предоставите ему… эксклюзивное право на распространение вашего нового «продукта». О нем уже шепчутся в кулуарах.

Аларик медленно подошел к сундуку, пропуская один из слитков сквозь пальцы. Энергия была чистой, морозной.

— Передайте графу, — Трикстер посмотрел прямо в глаза посланнику, заставив того невольно отступить на шаг. — Что я ценю его деловую хватку. Но род гада Рус не ищет дилеров. Мы ищем партнеров, которые умеют держать язык за зубами и вовремя нажимать на нужные рычаги. Пусть ждет приглашения на закрытую дегустацию «Слез Афродиты». Барон фон Тотен лично представит товар.

Посланник, обливаясь холодным потом, еще раз поклонился и поспешно ретировался.

Аристарх Львович подошел к сундуку, его пальцы с нежностью коснулись холодного эфира.

— С этим, мой мальчик, я смогу закончить Фантома даже без части душ. Но лишними они не будут.

— Лишними они никогда не бывают, — Аларик повернулся к выходу. — Пора отдохнуть. Завтра нам предстоит навестить нашу ледяную красавицу Катю. Мне кажется, она соскучилась по хорошей стрельбе. А Орловский… он предоставит нам те самые души для вашего ассасина. Я прямо кожей чувствую, как они уже выходят на охоту.

Змей внутри Трикстера довольно свернулся кольцами. Игра становилась всё более масштабной, изысканной и пугающе красивой. Индустриальная грязь уступила место шелку и эфиру, но суть оставалась прежней: слабые станут сырьем, а сильные — подчинятся его воле. И всё это — под аккомпанемент безупречных манер и аромата «Слез Афродиты».

Закрытый Имперский полигон «Северный бастион» представлял собой триумф климатической техномагии. Несмотря на весеннюю слякоть, царящую в столице, здесь, под огромным стеклянным куполом, поддерживалась идеальная температура в минус пять градусов. Искрящийся искусственный снег устилал трассу, а мишени располагались на дистанциях, заставляющих уважительно присвистнуть даже ветеранов гвардейских снайперских рот.

Аларик неспешно шел вдоль стрелкового рубежа, кутаясь в элегантное кашемировое пальто с собольим воротником. Его дыхание вырывалось изо рта легкими облачками пара. Трость Мефистофеля ритмично постукивала по обледенелому бетону.

В дальнем конце рубежа раздавались сухие, хлесткие хлопки.

Екатерина находилась в своей стихии. Биатлонистка, затянутая в облегающий термокостюм цвета воронова крыла, лежала на огневом рубеже. В ее руках хищно покоилась винтовка «Ирбис-М» — шедевр имперских оружейников, стреляющий концентрированными эфирными зарядами. Каждое нажатие на спуск сопровождалось вспышкой бледно-голубого пламени и мгновенным разлетом мишени на дистанции в километр. Девушка работала с пугающей, механической точностью.

Трикстер остановился в нескольких шагах позади нее, наблюдая за идеальными изгибами фигуры спортсменки и выверенными движениями ее рук. Змей внутри него уважительно приподнял голову. Эта женщина была не просто красива, она была смертоносна. Идеальное сочетание.