Сим Симович – Змей из 70х V (страница 16)
— Звучит как идеальный продукт для пресыщенной столицы, — расчетливый манипулятор довольно кивнул. — Продолжайте работу, доктор. У нас на подходе агрессивная маркетинговая кампания. А пока я навещу нашего мастера кисти. Надеюсь, он еще не отравился парами вашей гениальности?
Аристарх Львович лишь отмахнулся, возвращаясь к своим котлам.
Студия Николая Архипова располагалась в соседнем, малом ангаре. Аларик распорядился пробить в крыше дополнительные окна, чтобы обеспечить идеальный верхний свет. Однако сейчас свет с трудом пробивался сквозь густую, сизую дымку, стоявшую в помещении. Смесь дорогого табака, растворителей и специфических алхимических добавок, которые лич любезно предоставил художнику, создавала атмосферу тяжелого, осязаемого транса.
Николай стоял перед огромным, во всю стену, холстом. Он сбросил свой пиджак, рукава белоснежной рубашки были закатаны выше локтей и перепачканы в краске пополам с кровью — художник в творческом экстазе стер пальцы в кровь, но даже не замечал этого.
Трикстер бесшумно подошел ближе, замирая за спиной маэстро.
Полотно пульсировало. Это было единственное слово, способное описать увиденное. «Бал Вампиров» рождался из хаоса ультрамарина и кармина. Фигуры столичных аристократов, еще недавно танцевавших в Зеркальном дворце, были искажены до неузнаваемости, но при этом сохраняли пугающее, фотографическое сходство. Граф Орловский с крысиной мордой жадно вгрызался в горло бледной дебютантке, ротмистр Вяземский предстал в образе безмозглого голема из пушечного мяса, а на заднем плане, в тенях, угадывались силуэты чиновников Канцелярии, плетущих паутину из человеческих жил.
Краски, замешанные на алхимических реагентах некроманта, действительно светились. От картины исходила тяжелая, давящая аура хтонического ужаса. Любой нормальный человек, задержав на ней взгляд дольше минуты, рисковал сойти с ума от осознания собственных грехов.
— Это… совершенно, — тихо произнес Аларик, чувствуя, как Змей внутри него уважительно склоняет голову перед истинным талантом.
Архипов вздрогнул, выронив кисть. Он обернулся, глядя на своего покровителя безумными, воспаленными глазами.
— Аларик… Моя муза, — прохрипел художник, тяжело опираясь на мольберт. — Я не спал двое суток. Эти краски… они разговаривают со мной. Они требуют больше глубины. Я видел их истинные лица, князь! Я вытащил их гнилые души на этот холст!
— Вы превзошли самого себя, Николай Петрович, — юный князь положил руку в перчатке на дрожащее плечо творца. — Это не просто картина. Это информационная бомба. Оружие массового поражения, упакованное в багетную раму. Отдыхайте. Вы заслужили лучший коньяк, который только можно найти в этой Империи. Я распоряжусь, чтобы Архип доставил вам ящик.
Художник слабо, но счастливо улыбнулся, сползая по ножке мольберта на пол. Его сознание милосердно отключилось, уступая место спасительному сну.
Бывший криминальный гений бросил последний восхищенный взгляд на полотно и направился к выходу из студии. Империя постепенно обретала форму, выстраиваясь по его чертежам.
Громкий, скрежещущий удар прервал мысли наследника. Звук донесся со стороны внутреннего двора фабрики. За ним последовал звон разбитого стекла и грубый, раскатистый смех, подкрепленный отборным портовым матом.
Аларик неспешно вышел из ангара на улицу, щурясь от яркого солнца.
У главных ворот, нагло потеснив припаркованный «Руссо-Балт», стояли три ржавых, кустарно бронированных пикапа. Из них вывалилась пестрая толпа человек в тридцать. Местная заводская шпана, считавшая себя хозяевами окраин. Банда «Ржавые». Их тела были изуродованы дешевыми, грубо вживленными кибер-имплантами, а в руках они сжимали модифицированные плазморезы, цепи и армейские дробовики, списанные еще до прошлой войны.
Впереди, вальяжно поигрывая тяжелым разводным ключом, шел их вожак — здоровяк с наполовину металлическим черепом и синтетическим красным глазом, который сейчас с презрением сканировал фигуру юного князя.
Двое Фриц и Клаус, несшие караул у машины, бесшумно сдвинулись, преграждая путь незваным гостям. Их черные костюмы-тройки смотрелись абсолютно чужеродно на фоне заводской грязи, но от монументальных фигур веяло такой первобытной жутью, что передовые бандиты инстинктивно сбавили шаг.
— Эй, пиджаки! Дорогу уступите! — гаркнул вожак, сплевывая на асфальт ядовито-желтую слюну. Затем его единственный живой глаз уставился на Аларика. — Ты, что ли, новый хозяин этой помойки? Тот самый богатенький хлыщ из центра?
Трикстер остановился на ступенях административного корпуса, плавно опираясь на Трость Мефистофеля. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на толпу головорезов с тем же снисходительным любопытством, с каким энтомолог рассматривает копошащихся в навозе жуков.
Интерфейс Системы перед глазами деловито замигал, проводя массовое сканирование.
«Обнаружена враждебная группа. Численность: 32 единицы. Качество душ: Низкое (преобладает мелкая алчность и животная агрессия). Общая оценочная стоимость: 15 душ. Рекомендация: Оптимально для переработки на низкоуровневые артефакты или сдачу в утиль».
— Добрый день, господа, — голос юного князя прозвучал обманчиво мягко, перекрывая гул толпы. — Я действительно новый владелец предприятия. Но, боюсь, в отделе кадров произошла ошибка. Мы пока не набираем грузчиков. И уж тем более не подаем милостыню по вторникам.
Бандиты переглянулись. Грубый хохот сотряс двор.
— Грузчиков? Милостыню? — вожак шагнул вперед, угрожающе поигрывая ключом. Его кибернетический глаз зловеще зажужжал, фокусируясь на лице Аларика. — Меня зовут Кастет. И мы — «Ржавые». Мы крышуем этот сектор. Прохоров платил нам десять тысяч в месяц, чтобы его котлы не взлетали на воздух. Но ты, лошок аристократический, выглядишь богаче. Так что тариф меняется. Пятьдесят тысяч в месяц, и твои игрушечные телохранители в шляпах могут дальше охранять твой драндулет. А если нет…
Кастет многозначительно поднял плазморез, дуло которого засветилось вишневым светом. Толпа за его спиной одобрительно загудела, предвкушая легкую наживу и возможность безнаказанно пустить кровь зажравшемуся боярскому сынку.
Аларик тяжело вздохнул, словно школьный учитель, раз за разом объясняющий нерадивым ученикам простейшую формулу. Змей внутри него расправил капюшон, готовясь к прыжку. Наступало время продемонстрировать местной экосистеме, что в их мутное болото заплыл хищник, способный сожрать их всех, даже не испачкав свой безупречный галстук.
Вздох Аларика прозвучал в повисшей тишине грязного внутреннего двора до обидного громко и театрально. Юный князь смахнул невидимую пылинку с лацкана безупречного сюртука, словно присутствие банды оскорбляло исключительно его эстетические чувства.
Кастет, ожидавший паники, мольбы или хотя бы попытки торга, недоуменно моргнул уцелевшим глазом. Синтетический окуляр хищно зажужжал, перефокусируясь.
— Ты что, оглох, благородие? — рыкнул вожак, делая еще один шаг вперед. Плазморез в его руке угрожающе загудел, нагревая весенний воздух. — Я сказал, пятьдесят тысяч! Прямо сейчас, на бочку! Иначе мы пустим твоих пиджаков на металлолом, а тебя заставим вылизывать эти лужи!
— Знаете, Кастет, — Трикстер чуть склонил голову набок, с искренним исследовательским интересом разглядывая рэкетира. — Ваша бизнес-модель безнадежно устарела. Рэкет, угрозы, мелкое вымогательство… Это так пошло. В приличном обществе подобный подход называют нерентабельным расходом ресурсов.
Манипулятор небрежным жестом достал из кармана золотые часы на цепочке, щелкнул крышкой и сверил время.
— К тому же, вы невероятно непунктуальны. Я планировал выпить чашку чая через пять минут. Клаус. Фриц.
Рыцари смерти, до этого момента изображавшие монументальные гранитные изваяния по обе стороны от броневика, синхронно повернули головы, скрытые надвинутыми на самые глаза шляпами-котелками.
— Проведите нашим гостям краткий, но максимально доходчивый инструктаж по корпоративной этике, — скучающим тоном распорядился бывший парижанин, убирая часы. — Постарайтесь не запачкать костюмы, портной будет в бешенстве.
Вожак банды хрипло расхохотался, вскидывая плазморез.
— Кончай их, парни! — заорал киборг, нажимая на спуск.
Сгусток раскаленной добела плазмы с шипением сорвался с дула кустарного оружия, целясь точно в широкую грудь Клауса. Заряд ударил в ткань пиджака, вспыхнул ослепительным шаром… и просто растворился с тихим, жалким пшиком.
Дорогая шерсть на груди «баварского специалиста» обуглилась и осыпалась пеплом, обнажив матово-черную, испещренную рунами распада броню, от которой веяло таким могильным холодом, что асфальт под ногами нежити мгновенно покрылся инеем. Из-под полей шляпы-котелка полыхнуло ледяное синее пламя.
Смех бандитов оборвался, так и не начавшись.
Клаус не стал доставать свой двуручный клеймор. Повинуясь приказу хозяина беречь инвентарь, рыцарь смерти просто шагнул вперед. Одно неуловимо-плавное, лишенное человеческой инерции движение — и закованная в сталь рука сомкнулась на горле Кастета. Вожак хрипнул, его кибернетический глаз бешено завертелся в орбите, пытаясь осознать, почему пальцы «телохранителя» не поддаются даже гидравлическим усилениям шеи.