Сим Симович – Шрам: Легионер (страница 29)

— Хочешь играть? Ставка двести.

— Давай.

Сел к ним, достал деньги. Играли час, русский проигрывал специально, но не очевидно — бросал кубики, иногда выигрывал, чаще проигрывал. Терял медленно, тысячу франков за час. Игроки расслаблялись, шутили, рассказывали истории. Хозяин принёс кальян, табак яблочный, сладкий. Курили по кругу, дым густой, голова кружилась немного.

Потом принесли бутылку. Старший достал из-под стола, спрятанную, самогон местный, прозрачный, воняющий спиртом чистым. Разлили в стаканы, по глотку каждому.

— Пей, — сказал молодой. — Мусульманам нельзя, но мы не фанатики. Аллах простит, война тяжёлая, надо расслабляться.

Шрам выпил. Самогон обжёг горло, крепкий как водка, градусов шестьдесят, неочищенный, с привкусом фиников. Запил чаем быстро. Остальные засмеялись, подлили ещё. Пили, говорили громче, откровеннее.

— Французы ублюдки, — сказал молодой, пьянея. — Пришли как хозяева, убивают нас, говорят освобождают. От кого освобождают? «Ансар Дин» тоже малийцы, наши братья. Да, строгие, да, Шариат жёсткий, но они не бомбят с неба, не сжигают дома.

— Мой племянник с ними, — добавил третий игрок, тихий до этого. — Ушёл в горы, воюет. Говорит французы скоро уйдут, а они останутся, вернутся, возьмут всё обратно. Просто ждут, собирают силы.

— Где собирают? — спросил Шрам осторожно, как бы между прочим. — Далеко?

— В горах Адрар-де-Ифорас, на севере, — третий махнул рукой. — Там пещеры, французы не найдут. Сотни человек там, оружие, запасы. Ждут. Через месяц, два, французы уйдут, они спустятся, вернут города.

Старший ударил его по плечу, шикнул:

— Не болтай лишнего. Он чужой, может шпион.

Напряжение. Игроки посмотрели на Шрама подозрительно. Русский сделал вид что пьян, помахал рукой:

— Я не шпион, я торговец. Мне плевать на политику, на войну. Хочу работать, жить. Кто правит — не важно, лишь бы не убивали.

— Покажи руки, — потребовал старший.

Протянул. Осмотрели ладони — мозоли есть, но не от оружия, от работы, может. Старший ощупал плечи, проверил на синяки от отдачи автомата. Нет, чисто. Шрам готовился — три дня не стрелял специально, синяки сошли. Обыскали под рубахой — нашли нож, вытащили.

— Нож зачем?

— Защита. Дороги опасные, бандиты.

Посмотрели нож — самодельный, тупой, ржавый, купили на рынке специально, не боевой. Вернули. Проверили пояс, нашли рацию. Вытащили, показали:

— Это что?

— Радио, — Шрам изобразил пьяную растерянность. — Слушаю музыку. Батарейки сдохли, не работает. Нашёл в мусоре.

Старший покрутил, нажал кнопку. Рация молчала — Моро настроил так что включается только длинным нажатием, коротким не реагирует. Похоже на сломанное радио. Старший швырнул обратно:

— Ладно. Может и правда торговец. Но молчи о том что услышал, понял? Иначе проблемы будут.

— Понял, понял. Я ничего не слышал, я пьяный.

Расслабились, засмеялись. Налили ещё самогона. Играли дальше, разговоры пошли на другие темы — женщины, еда, жалобы на жизнь. Шрам слушал вполуха, запоминал главное: горы Адрар-де-Ифорас, пещеры, сотни боевиков, ждут ухода французов. Ценная информация.

Сидел до полуночи. Проиграл три тысячи франков, выпил четыре стакана самогона — притворялся что пьян сильнее чем был, шатался, мычал. Встал, поблагодарил, пошёл. Игроки проводили взглядами, вернулись к игре.

Вышел на улицу, пошёл в темноту между домами. Убедился что не следят, зашёл в переулок тёмный, достал рацию, нажал долго. Включилась, писк тихий в наушнике.

— Орёл на связи, — прошептал по-французски. — Информация получена. Жду инструкций.

— Принято, — голос Моро. — Возвращайся на базу, через южный патруль, пароль "акация". Доложишь подробно.

Выключил рацию, спрятал. Пошёл к южному краю квартала, осторожно, проверяя не идут ли за ним. Чисто. Дошёл до патруля французского, легионеры вскинули автоматы, он поднял руки, сказал пароль. Провели на базу.

В штабе Моро ждал с Леруа. Шрам разделся, смыл грязь, вернул форму легионера. Сел, доложил всё — разговоры, информацию о горах, количество боевиков, планы. Моро записывал, кивал:

— Отличная работа. Это подтверждает разведданные со спутника. Горы Адрар-де-Ифорас, там скопление активности. Передам командованию, организуют операцию. Ты готов пойти ещё раз? Завтра, в другой квартал?

Шрам подумал. Риск был, чуть не раскрыли, повезло что прокатило. Но информация ценная, работа нужная. Кивнул:

— Готов. Но легенду меняем, другая одежда, другая история. И самогона меньше, голова раскалывается.

Засмеялись. Леруа похлопал по плечу:

— Молодец, Пьер. Не каждый способен на такое. Рискованная работа, но важная. Спас может десятки жизней — зная где боевики, ударим точечно, не вслепую.

Русский кивнул, вышел. Пошёл в барак, лёг на койку. Тело уставшее, нервы натянутые — три часа притворялся, играл роль, каждую секунду мог быть раскрыт, убит. Но сработало. Профессионализм, подготовка, актёрские способности которые не знал что есть.

Легион учил многому. Не только стрелять и убивать. Но и притворяться, вживаться, обманывать. Шпионские навыки, разведка под прикрытием. Полезные навыки для солдата который хочет выжить, хочет быть ценным, незаменимым.

Заснул быстро, тяжело. Снилась чайхана, кубики, самогон, лица подозрительные. Просыпался дважды от кошмара что раскрыли, режут на камеру. Но это был только сон. Реальность была другая — задача выполнена, информация добыта, он жив.

Завтра пойдёт снова. Ещё один квартал, ещё одна легенда, ещё одна роль. Призрак среди призраков, шпион среди врагов, актёр на сцене войны.

Потому что приказ есть приказ. Потому что Легион требует, используй любые способы, любые таланты, любые жертвы.

Шрам играл роль. И играл хорошо. Потому что жизнь зависела от качества игры.

А жизнь — единственное что у него осталось.

Моро отпустил его на следующий день после доклада, сказал отдыхать, но Шраму не сиделось. Информация из первого вылазки была ценная, но неполная. Нужно больше — конкретные имена командиров, сроки атак, маршруты поставок оружия. Разведка донесениями довольна, но аппетит растёт. Легионер решил вернуться сам, без приказа, без прикрытия. Рискованно, но эффективно.

Переоделся вечером в те же лохмотья, другой тюрбан — зелёный, грязный. Лицо загримировал углём, растёр, добавил грязи. Легенда новая: туарег-беглец, искал работу, не нашёл, спустился до пьянства и азартных игр. Деградация быстрая, правдоподобная для войны. Взял деньги больше — пять тысяч франков, рацию, нож. Пистолет опять не взял — слишком палевно.

Вышел через южный патруль, пароль сказал, легионеры пропустили молча. Пошёл в восточный квартал, но не в ту чайхану где был вчера — туда нельзя, слишком подозрительно. Свернул северней, в переулки глубже, где французские патрули вообще не ходят. Нашёл другое место — полуподвал в разрушенном доме, спуск по ступеням обвалившимся, внутри тускло светят лампы керосиновые, дым густой, воздух спёртый. Притон, по сути. Человек пятнадцать внутри, пили самогон, курили гашиш, играли в карты и кости.

Зашёл, сел в углу, ждал. Хозяин подошёл — худой мужик лет пятидесяти, с глазом белым, слепым, шрам через пол-лица. Ветеран какой-то войны, может ещё против французов в пятидесятых.

— Чего хочешь?

— Выпить. Играть.

— Денег есть?

Показал пачку купюр. Хозяин кивнул, принёс бутылку мутную, самогон местный, два стакана. Налил, выпили. Крепко, тошнотворно, но согревает.

Игра шла за столом дальше — карты, французская колода потрёпанная. Пятеро играли, ставки высокие, по пятьсот, по тысяче. Проигравший орал, бил кулаком по столу. Выигравший смеялся, загребал деньги.

Шрам подошёл, сел, положил деньги:

— Можно к вам?

Посмотрели, оценили. Один кивнул:

— Садись. Правила знаешь?

— Какие?

— Покер простой. Пять карт, комбинации, ставка, вскрытие. Блеф разрешён, читерство — смерть.

— Понял.

Раздали карты. Играл осторожно, не выигрывал много, не проигрывал сразу. Держался в середине, строил образ — неопытный игрок, но везучий иногда. Пил с ними, самогон за самогоном. Притворялся пьяным, но контролировал дозу — пил медленно, незаметно выплёскивал половину под стол.

Через час пришёл новый игрок — молодой, лет тридцати, одетый лучше остальных, чистая рубаха, борода ухоженная, пистолет на поясе открыто. Командир какой-то, может боевик, может просто бандит. Сел во главе стола, достал револьвер старый, русский наган, семизарядный, барабан отполирован.

— Играем по-настоящему? — сказал, вращая барабан. — Рулетка. Один патрон, шесть пустых. Крутишь, приставляешь к виску, стреляешь. Выжил — выиграл сто тысяч франков. Не выжил — проиграл жизнь.

Молчание. Все смотрели на револьвер, на патрон латунный который он вложил, закрыл барабан, раскрутил. Безумная игра, но на войне люди делают безумное — адреналин, отчаяние, желание почувствовать себя живым через близость к смерти.

— Кто первый? — спросил командир, улыбка хищная.

Никто не вызвался. Боялись. Шрам посмотрел на револьвер, на патрон один из семи камор — шанс один к семи умереть. Вспомнил разговор с Маликом, про звёзды, про бессмысленность, про то что всё равно умрём. Подумал — почему бы нет? Если умрёт — всё кончится, не больно, один выстрел. Если выживет — сто тысяч франков, авторитет, доверие, плюс револьвер может забрать как трофей.