Сим Симович – Шрам: 28 отдел "Волчья луна" (страница 6)
— По местам! — скомандовал Маркус. — Ахмед, включай прожекторы на полную. Жанна, на позицию. Кажется, первая волна была лишь разминкой.
Пьер загнал свежую пачку патронов в патронташ «Ультимы». Грязь на его лице подсохла, стягивая кожу, а шрам пульсировал в такт бешеному сердцу. Впереди была долгая ночь, и Карпаты только начинали собирать свою дань.
Тишина обрушилась на собор так внезапно, что заложило уши. Грохот пулемета, свист пуль и хриплое дыхание Коула смолкли, оставив лишь монотонный стук дождя по ржавым куполам. Это был не просто покой — это была пустота, в которой отчетливо слышался звон гильз, все еще остывающих на каменном полу.
И вдруг из глубины лесного массива, со стороны черных хребтов, донесся вой.
Это не был скулеж побитой собаки или яростный крик зверя. Звук был протяжным, низким, вибрирующим на такой частоте, что по стенам собора, казалось, прошла дрожь. В этом вое чувствовалась железная воля — так звучит приказ генерала, отдающего команду к отступлению.
— *Merde… Qifsha robt…* — Пьер выругался сквозь зубы сначала на французском, потом на жестком албанском, который подцепил еще в легионерские времена на Балканах.
Он не стал ждать приказов Маркуса. Подхватив «Ультиму», Шрам рванул к винтовой лестнице, ведущей на колокольню. Ноги, накачанные сывороткой, работали как поршни. Он пролетал через две ступени, почти не касаясь перил, чувствуя, как легкие жадно глотают холодный, пахнущий пылью воздух древней кладки.
Выскочив на верхнюю площадку, Пьер едва не сбил Жанну. Она лежала в узкой бойнице, вжав приклад «Ремингтона» в плечо. Ее лицо было бледным в свете приборов, а рыжие пряди выбились из-под тактических наушников.
— Ты это слышал? — прошептала она, не отрываясь от окуляра.
— Весь жудец это слышал, — Пьер припал к соседнему проему, опуская на глаза ПНВ. — Что там?
— Смотри сам. Сектор три, сразу за кладбищем.
Пьер выкрутил кратность прибора. Зеленое фосфоресцирующее марево прорезало туман. То, что он увидел, заставило его пальцы сильнее сжать цевье дробовика.
Ликаны отступали. Но это не было бегство.
Они выходили из густых зарослей и из-за могильных плит с пугающей дисциплиной. Тени в ПНВ двигались перебежками, прикрывая друг друга. Пьер отчетливо видел, как одна группа тварей замерла в колене, наводя стволы автоматов на собор, пока вторая группа быстро пересекала открытый участок дороги.
Они не рычали, не оглядывались в ярости. Они просто уходили вглубь леса, растворяясь в темноте, словно тени, вызванные обратно в ад.
— Они получили сигнал, — Пьер перевел взгляд на гребень холма, откуда донесся вой. — Кто-то нажал кнопку «отбой».
— Это был Альфа? — Жанна наконец отвела взгляд от прицела и посмотрела на него. Ее глаза в темноте казались черными колодцами.
— Нет, — Пьер покачал головой, вглядываясь в то место, где лес поглотил последнего арьергардного бойца ликанов. — Альфа орет о крови. А этот… этот скомандовал маневр. Мы столкнулись не со стаей, Жанна. Мы столкнулись с подразделением.
Он глубоко вдохнул ледяной воздух Карпат. Запах зверя стал слабее, но теперь к нему примешался запах жженой резины и пороховой гари. Шрам чувствовал, как сыворотка внутри него начинает медленно «остывать», оставляя после себя знакомую тяжесть в мышцах и горький привкус во рту.
— Спускаемся, — бросил он. — Маркус захочет знать, почему они дали нам возможность передохнуть. Но что-то мне подсказывает, что это не милосердие. Они просто пошли перегруппироваться.
Пьер в последний раз посмотрел на далекие, невидимые во тьме горы. Там, наверху, кто-то сидел и наблюдал за ними через такую же оптику. И этот «кто-то» явно знал о 28-м отделе гораздо больше, чем им хотелось бы.
Тяжелые ботинки гулко отбивали ритм по ступеням винтовой лестницы. Пьер шел первым, придерживая «Ультиму» за ремень; Жанна следовала за ним, закинув «Ремингтон» за спину. В узком колодце колокольни все еще стоял запах застоявшейся пыли и холодного камня, но чем ниже они спускались, тем отчетливее в ноздри бил запах гари, пороховых газов и раскаленного металла.
В центральном нефе собора царил контролируемый хаос. Маркус стоял у оперативного стола, развернутого прямо перед алтарем, и что-то быстро обсуждал с Ахмедом. Коул сидел на ящике из-под патронов, методично протирая сопло огнемёта ветошью. Под ликами святых на полу дымились горы стреляных гильз.
— Спустились? — Маркус поднял голову. В свете диодных ламп его лицо казалось высеченным из серого бетона. — Что видели?
— Дисциплинированный отход, — Пьер подошел к столу и бросил на него пустой магазин. — Не бегство, Маркус. Маневр. Они ушли по сигналу, прикрывая друг друга дымом и заградительным огнем. Пятый класс по нашему учебнику, но с поправкой на чертов спецназ.
— Спецназ? — Коул сплюнул на плиты пола. — Пьер, я видел, как один из этих уродов менял магазин на бегу. Сука, он сделал это быстрее, чем я на учебке в Форт-Брэгге! У них разгрузки, у них тактическая гарнитура… Какого хрена? Это должны быть оборотни, а не наёмники «Блэкуотер».
— Это и есть оборотни, — подал голос Ахмед, не отрываясь от монитора. — Но они используют зашифрованные каналы связи. Я перехватил всплеск на частоте 433 МГц прямо перед тем, как они завыли. Это был цифровой пакет данных. Короткий, как удар током.
Жанна прислонилась к колонне, скрестив руки на груди.
— У них были СВД. И они знают, что такое «зеленка» и как в ней работать. Один из них чуть не снял Пьера, когда тот выходил за периметр. Они не просто кусаются. Они ведут войну на истощение.
— Вопрос в том, откуда у них всё это, — Маркус посмотрел на Ионеску, который забился в угол и мелко дрожал. — Капитан, вы говорили про «диких зверей». Но дикие звери не закупают обвес в «Даркнете» и не тренируют тактику «клещей». Кто их снабжает?
Ионеску поднял глаза, полные первобытного ужаса.
— Я… я не знаю. Но в этих горах много старых советских складов. И заброшенных шахт. Люди говорят, что Лидер пришел из-за перевала полгода назад. Он принес им порядок. Он принес им… силу.
— Он принес им оружие, — Пьер подошел к капитану и присел перед ним на корточки. — Разумные ликаны — это не новость. Новость — это их оснащение. Они используют человеческие инструменты, потому что так эффективнее убивать людей. Ионеску, кто этот Лидер?
— Мы зовем его Пастырь, — выдохнул капитан. — Он не просто вожак стаи. Он… офицер. Так говорят те, кто выжил.
Пьер выпрямился и посмотрел на команду. В нефе собора повисла тяжелая тишина, нарушаемая только гулом генератора.
— Ликаны с военной подготовкой, — Шрам криво усмехнулся, и его рубец на щеке дернулся. — Значит, забудьте про серебряные пули как про панацею. Нам придется переигрывать их тактически. Если они воюют как люди, значит, у них есть логистика, есть штаб и есть слабые места.
— И есть пристрастие к серебру, — добавил Коул, похлопав по баллону. — Только в жидком виде и под давлением.
— Ахмед, — Маркус вернулся к картам. — Продолжай сканировать эфир. Жанна, на тебе периметр, сменишься через два часа. Коул — проверь «егозу» у главного входа. Пьер, со мной. Нужно решить, как мы будем выкуривать этого «Пастыря» из его норы, пока он не притащил сюда минометы.
Пьер кивнул. Он чувствовал, как холод Карпат просачивается сквозь стены древнего собора. Это больше не была миссия по зачистке монстров. Это была контрпартизанская операция против врага, который видел в темноте лучше них и обладал силой, способной разрывать бронежилеты вместе с ребрами.
— И вот еще что, — Пьер обернулся у входа в штабной предел. — Пахнет не только шерстью. Там, в лесу, я учуял запах дизеля. У них есть техника. Будьте к этому готовы.
Ночь в старом соборе была густой и вязкой, как деготь. В высоком нефе, под самым куполом, где сквозняк завывал в пустых глазницах разбитых витражей, Пьер и Жанна сменили Ахмеда на посту. Запах ладана, за столетия въевшийся в пористый камень, теперь перемешивался с едкой вонью пороховой гари и холодным, осязаемым металлом оружия.
Пьер прислонился к колонне, держа **Kriss Vector** на одноточечном ремне. Жанна устроилась в узкой нише, её **Remington** замер на сошках, глядя в чёрную пустоту леса через прибор ночного видения.
— Видела, как они работали у кладбища? — Пьер достал магазин, большим пальцем проверяя верхний патрон. Тускло блеснуло серебро.
— Видела, — Жанна не отрывалась от окуляра. Её голос в тишине собора звучал сухо, почти механически. — Перебежки «ёлочкой», подавляющий огонь, работа парами. Это не звериные инстинкты, Пьер. Это мышечная память. Они зачищали сектор так, словно вчера сдали зачёт в учебке.
Шрам достал сигарету, но не зажёг её, просто катая фильтр по губам. Привычка экономить свет в «красной зоне» въелась глубже, чем устав.
— Пастырь. Это имя… оно звучит не как кличка вожака стаи. Оно звучит как старый позывной.
Жанна наконец отвела взгляд от прицела и посмотрела на него. В зеленоватом отсвете контрольных ламп её лицо казалось высеченным из холодного мрамора.
— Ты думаешь о том же, о чём и я? О том, что этот ублюдок слишком хорошо знает наши протоколы? Он не атаковал собор в лоб. Он ждал, пока мы выставим датчики. Он вычислил наши «мёртвые зоны» под колокольней раньше, чем мы успели их перекрыть.
— 28-й отдел не первый год работает в этих краях, — Пьер сплюнул на плиты пола. — До нас тут были другие. Группы зачистки, оперативники ГРУ, спецура НАТО под флагом ООН. Десятки профессиональных убийц, которые годами возились в этой грязи.