Сим Симович – Шрам: 28 отдел "Волчья луна" (страница 8)

Гидравлика взвыла, и стальная плита гермодвери с глухим, окончательным ударом встала в пазы. Тишина в соборе показалась оглушительной.

Пьер перевернулся на спину, жадно хватая ртом воздух. В «Векторе» оставалось всего несколько патронов. Он отстегнул пустой магазин и швырнул его на плиты пола.

— Достали тебя? — Маркус уже спускался с колокольни, на ходу перезаряжая пистолет.

— Зацепили, — Пьер скривился, глядя на окровавленную штанину и распоротое плечо. — Но оно того стоило.

Он разжал кулак. На ладони, перепачканной чёрной ликантропьей кровью, лежал пластиковый жетон.

— Группа «Гамма», Маркус. Это они. Работают парами, используют подавляющий огонь, связь на частоте Отдела. У них наше снаряжение и наши мозги, — Пьер поднял глаза на командира. — И они не остановятся.

Жанна опустилась рядом с ним на колени, лихорадочно вскрывая индивидуальный перевязочный пакет.

— Ты как, легионер? — тихо спросила она, осматривая рану на бедре.

— Жить буду, — Пьер через силу усмехнулся. — Но в следующий раз возьму больше БК. Тридцать — это на один перекур с такими «коллегами».

Он прислонился затылком к холодному камню колонны. Тело ныло, адреналин медленно выветривался, оставляя после себя свинцовую тяжесть. Где-то за стальной дверью, в глубине леса, «Гамма» перегруппировывалась. Пьер знал: они не прощают ошибок. И они вернутся.

— Коул, Ахмед, — Маркус обернулся к остальным. — Усилить периметр. Каждому по два запасных цинка с серебром к позициям. Если эти твари хотят войны по уставу — они её получат.

Пьер закрыл глаза, слушая, как дождь барабанит по крыше собора.

Рассвет над Карпатами не принёс тепла — он просто сменил непроглядную чернильную тьму на вязкую, грязную серость. Туман, тяжёлый и холодный, сползал с гор, как саван, путаясь в ветвях елей и скрывая очертания кладбищенских надгробий.

Последние часы превратились в бесконечный цикл: пятнадцать минут тяжёлого, похожего на обморок сна — тридцать минут дежурства. Мозг превращался в пережжённую кашу, а веки казались налитыми свинцом.

Пьер резко открыл глаза. Дремота слетела мгновенно, стоило руке Маркуса коснуться его плеча. Дюбуа сладко, до хруста в челюсти, зевнул, чувствуя, как затёкшая шея отзывается тупой болью. Под куполом собора было тихо, только Ахмед едва слышно бормотал что-то во сне, да гудел в углу портативный обогреватель.

— Моя очередь, — хрипло проговорил Шрам, поднимаясь с бетонного пола.

Он не стал будить Жанну. Она спала, свернувшись калачиком на груде пустых мешков, прижимая к себе винтовку, словно единственного ребёнка. Пьер осторожно перешагнул через стреляные гильзы и направился к винтовой лестнице.

На колокольне ветер гулял по-хозяйски. Пьер припал к окуляру тепловизора, установленного на треноге. Экран мигнул, рисуя мир в оттенках синего и ядовито-белого.

— Чисто… — прошептал он.

Лес был холодным. Никаких багровых пятен, никаких признаков жизни. «Гамма» умела ждать. Ликаны-ветераны, вероятно, сейчас так же, как и они, сменяли друг друга, зарывшись в норы и укрывшись термонакидками, которые когда-то выдавал им Отдел.

Дюбуа выпрямился, уходя в глубокую тень колокольной опоры. Тело ломило от сырости, а во рту стоял гадкий привкус вчерашнего сухпайка. Привычка — вторая натура, а в его случае — проклятие, которое сильнее страха смерти.

Он выудил из кармана смятую пачку и одну сигарету. Пальцы привычно нащупали зажигалку. В этих горах курение буквально убивало на месте: тепловой контраст горящего табака для вражеского снайпера в ПНВ светился ярче, чем маяк в открытом море. Один вдох — и калибр.308 разнесёт тебе череп раньше, чем ты успеешь выдохнуть.

Но Пьер был старым псом. Он присел на корточки, накрылся краем тактического пончо и зажёг огонёк в глубине сложенных ковшиком ладоней. Крошечная вспышка была надёжно скрыта от внешнего мира каменной кладкой и тканью.

Глубоко затянулся, пряча дым в рукав. Горький, едкий никотин ударил по мозгам, прочищая мысли.

— Сука, как же хорошо… — выдохнул он в складки куртки.

Сигарета медленно тлела, согревая озябшие пальцы. Пьер смотрел, как за краем леса начинает светлеть полоска неба. Рассвет был серым и безжизненным, словно мир окончательно устал от этой войны.

Он знал, что Маркус бы его пристрелил за такое нарушение светомаскировки. Но здесь, на высоте сорока метров, наедине с горами и врагом, который когда-то был его коллегой, этот короткий перекур казался последним оплотом его человечности.

Дюбуа сделал последнюю затяжку, тщательно затушил окурок о подошву ботинка и спрятал его в карман — никакого мусора, никаких следов.

Шрам снова прильнул к тепловизору. Теперь, когда никотин разогнал туман в голове, он заметил то, что пропустил пять минут назад. В трёхстах метрах к северу, в густом малиннике, промелькнула едва заметная тепловая тень. Она исчезла так быстро, что можно было списать на глюк матрицы. Но Пьер знал — ликаны начали движение.

— Доброе утро, ублюдки, — прошептал он, снимая «Ультиму» с предохранителя.

Серый рассветный туман внезапно забурлил, словно в него плеснули кипятком. В окуляре тепловизора Пьер увидел то, чего ждал: пять, восемь, двенадцать ярких багровых силуэтов. Они шли не стаей. Они шли развёрнутой цепью, по всем канонам тактики подавления.

— Понеслось, — выдохнул Пьер в гарнитуру, но не стал дожидаться ответа Маркуса.

Ликаны выпустили дымовые шашки, смешивая химическую гарь с естественным туманом. В этой белой каше обычный человек был бы слеп, но Пьер переключил дисплей на «контурный» режим.

Первая цель — ликан с чем-то длинным на плече. Гранатомётчик.

Пьер припал к тяжёлому прикладу Barrett M82A1. Палец плавно выбрал ход крючка. Рёв пятидесятого калибра разорвал утреннюю тишину, вышибая искры из каменного парапета. Пуля весом в сорок пять граммов с серебряным сердечником пробила грудную клетку ликана, прошла навылет и разнесла в щепки дерево позади него. Тепловой силуэт просто лопнул, рассыпавшись холодными искрами.

— Первый пошёл, — прохрипел Шрам.

Он не стал менять позицию. Ликаны открыли ответный огонь. Свинцовый ливень застучал по стенам колокольни, кроша древний кирпич. Пули свистели над головой, но Пьер уже отложил снайперскую винтовку. Слишком близко.

Твари достигли «мёртвой зоны» под стенами за считаные секунды. Пьер перегнулся через край парапета, вскидывая **MP-155 Ultima**.

— Потанцуем, суки!

*Бам! Бам! Бам!*

Серебряные дротики «S-DART» шили плоть ветеранов «Гаммы» насквозь. Первый ликан, уже впившийся когтями в каменную кладку, чтобы лезть вверх, получил заряд в затылок. Его череп брызнул чёрным фонтаном, и туша весом в полтора центнера рухнула вниз, сбивая идущих следом.

Дисплей «Ультимы» горел ядовито-синим. Пьер работал как автомат: выстрел — перенос огня — выстрел. Он не давал им поднять головы.

Один из ликанов, невероятно быстрый, в обрывках разгрузки, сумел запрыгнуть на выступ второго яруса. Он вскинул укороченный АК, целясь Пьеру в лицо. Шрам не стал перезаряжать дробовик. Он просто выпустил его на ремне и в падении выхватил **Kriss Vector**.

Длинная очередь на тридцать патронов в упор. Весь магазин.

Серебряная экспансия превратила грудь ликана в кашу. Тварь захлебнулась рыком и, перевалившись через край, полетела вниз.

— Вектор — пустой! — рявкнул Пьер, вгоняя новый магазин одной рукой.

Снизу, из нефа собора, послышались крики Маркуса и мат Коула, но Пьер знал: основная волна застряла здесь, под его огнём. Он один удерживал северный фас, превратив колокольню в неприступный бастион.

В тумане мелькнула вспышка — второй гранатомётчик.

Пьер среагировал инстинктивно. Он бросил в сторону вспышки фосфорную гранату. Ослепительный белый шар раздулся внизу, превращая туман в огненную преисподнюю. Крик ликана, заживо сгорающего в фосфорном пламени, перекрыл даже грохот боя.

— Ну что, Пастырь, это весь твой спецназ⁈ — проорал Пьер в пустоту леса.

Он снова схватил «Ультиму». На дисплее мигало: «4/8». Четыре шанса. Четыре смерти.

Твари начали отползать. Дисциплинированно, прикрываясь дымом, оставляя на мокрой траве дымящиеся куски мяса и клочья серой шерсти. Пьер не стал их преследовать огнём. Он просто стоял, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин медленно выгорает в крови, оставляя после себя вкус металла на языке.

— Соло-партия окончена, Маркус, — Пьер вытер пот с лица окровавленным рукавом. — Они отошли. Потеряли пятерых за три минуты.

Он посмотрел вниз. Туман понемногу рассеивался, обнажая поле боя. В свете занимающегося утра чёрная кровь ликанов казалась просто грязью. Пьер достал из кармана ту самую сигарету, которую не докурил, и сунул её в зубы. Зажигалка чиркнула с первого раза.

— Курение всё-таки убивает, — пробормотал он, глядя на труп ликана под стеной. — Но сегодня — не меня.

Тяжёлые шаги Маркуса по винтовой лестнице вплетались в звон остывающих гильз. Он поднялся на площадку, тяжело дыша, и на мгновение замер в проёме, оглядывая превращённую в бойню колокольню.

Воздух здесь был плотным от порохового дыма и едкой вони горелой шерсти. Пьер сидел на парапете, свесив одну ногу в пустоту. «Ультима» лежала рядом, дисплей ружья всё ещё тускло светился тревожным красным, сигнализируя о перегреве ствола. Barrett M82A1 замер на сошках, глядя в туман, как затаившийся хищник.