Сим Симович – Шрам: 28 отдел "Волчья луна" (страница 35)

— Пьер? — тихо позвала Жанна, не опуская оружия.

Он не ответил. Глядя на свои руки, покрытые стальной чешуей, Пьер Дюбуа понимал, что путь назад отрезан навсегда. Он выпил яд и стал лекарством, но цена этого лекарства была выше, чем смерть.

Воздух в зале «Сердца Зеро» стал густым и наэлектризованным, словно перед ударом молнии. Пьер стоял спиной к товарищам, и его силуэт, окутанный едва заметным белесым паром, казался высеченным из цельного куска темного базальта. Кожа под воздействием «Адама» окончательно утратила естественный оттенок, приобретя тусклый матовый блеск вороненой стали. Серебряная взвесь в его крови теперь не просто циркулировала — она кипела, выстраивая под эпидермисом сверхплотную молекулярную решетку.

Он медленно повернул голову. Белое свечение его глаз было настолько интенсивным, что выжигало тени на лицах Жанны и Ахмеда.

— Дальше вы не пойдете, — произнес он. Голос Пьера больше не вибрировал связками — он доносился откуда-то из глубины грудной клетки, тяжелый, как рокот тектонического сдвига. — Ваше присутствие здесь — это погрешность, которую я не могу допустить.

— Пьер, послушай меня! — Жанна сделала шаг вперед, сжимая в руках пистолет, но ее пальцы дрожали. — Мы прошли через Альпы не для того, чтобы ты превратился в один из трофеев Лебедева. Остановись, пока ты еще…

— Пьера Дюбуа больше нет, — перебил он, и в этом сухом констатировании факта было больше ужаса, чем в любом рыке. — Есть только задача. Ахмед, заблокируй сектор за моей спиной. Если через десять минут внутреннее давление в комплексе упадет — значит, я проиграл. Тогда взрывайте шахту.

— Но Пьер… — Ахмед задохнулся от подступившего к горлу комка. — Мы же…

Дюбуа не стал слушать. Он шагнул к массивной гермодвери Первого уровня, и его когти с сухим металлическим скрежетом полоснули по граниту пола. Одним коротким движением он ввел код доступа, и многотонная стальная плита с шипением поползла вверх. Пьер вошел в ослепительно белый коридор, не оборачиваясь. За его спиной затвор опустился с окончательным, могильным стуком.

Первый уровень защиты встретил его сухим стрекотом активируемых турелей. Сектор «Прайм» охраняли «Псы Войны» — элитный отряд наемников, чьи нервные окончания были спаяны с тактическими интерфейсами шлемов. Двенадцать человек, выстроившихся клином, перекрыли горизонт огня.

— Цель в зоне поражения! — выкрикнул командир группы. — Использовать вольфрамовые сердечники! Огонь!

Коридор превратился в ад. Звук выстрелов в замкнутом пространстве был настолько плотным, что казался физической преградой. Пули калибра 7.62, способные прошивать бронежилеты пятого класса, впивались в тело Пьера. Но вместо того чтобы рвать плоть, они сминались, превращаясь в бесформенные свинцовые лепешки. Пьер чувствовал каждый удар как резкий толчок, но его структура, перестроенная сывороткой, поглощала кинетическую энергию, распределяя ее по всей поверхности «стальной» кожи.

Он рванулся вперед. Для наемников это выглядело как смазанная черная тень, преодолевшая тридцать метров за доли секунды.

Первого бойца Пьер встретил ударом ладони в грудь. Кинетический импульс был такой силы, что титановая пластина бронежилета наемника вогнулась внутрь, ломая ребра и разрывая легкие. Тело отлетело назад, сбивая с ног еще двоих.

— Переходи на газ! Рассеивающее! — орал командир, пытаясь отступить за угол.

Двое наемников выстрелили из подствольных гранатометов. Капсулы с нервно-паралитическим газом лопнули у ног Пьера, заполняя коридор густым зеленоватым туманом. Пьер вдохнул. Его легкие, модифицированные «Адамом», мгновенно распознали токсин и нейтрализовали его, превращая яд в отработанный азот.

Он вышел из облака газа, и его белые глаза светились в тумане, как фары призрачного поезда. Наемник, стоявший ближе всех, в панике вскинул винтовку, пытаясь бить прикладом. Пьер перехватил оружие. Стальной ствол в его руках согнулся, как мягкая проволока. Следующим движением Дюбуа схватил бойца за шлем и просто сжал пальцы. Композитный материал лопнул с влажным хрустом.

Оставшиеся бойцы начали отходить, ведя непрерывный огонь. Они действовали профессионально: прикрывали друг друга, использовали светошумовые гранаты, пытались ослепить его лазерами. Но Пьер больше не полагался на обычное зрение. Он «видел» их тепловые сигнатуры, слышал ритм их сердец и чувствовал электрические импульсы в их радиостанциях.

Он прыгнул, оттолкнувшись от стены так сильно, что на бетоне остались глубокие трещины. В полете он выхватил нож у одного из падающих бойцов. Лезвие, усиленное мощью его руки, пробило шлем командира группы вместе с черепом, пригвоздив его к стальной переборке.

Через минуту в коридоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением поврежденной газовой магистрали и тихим писком тактических компьютеров на телах убитых. Пьер стоял среди обломков оборудования и разорванной брони. На его теле не было ни единой раны — лишь несколько серых пятен там, где пули пытались пробить его защиту.

Он посмотрел на камеру наблюдения, закрепленную под потолком.

— Это только первый круг, Лебедев, — произнес он, и звук его голоса заставил линзу камеры мелко завибрировать. — Я иду за тобой. Выпускай остальных.

Пьер подошел к следующей гермодвери, ведущей на Второй уровень. Ему не нужны были коды. Он просто вогнал пальцы в стык между бронированными плитами и с чудовищным усилием развел их в стороны. Металл визжал и деформировался, пока не поддался, открывая путь в темноту биологических реакторов.

Второй уровень «Объекта Зеро» встретил его не неоном, а запахом сырого мяса, аммиака и застоявшейся лимфы. Это был «Инкубатор» — огромное пространство, разделенное перегородками из бронированного поликарбоната, за которыми в мутном питательном растворе дозревали те, кого Лебедев называл будущим человечества.

Пьер шел по центральному проходу, и звук его шагов — тяжелый, лишенный человеческой мягкости — отдавался в пустоте зала металлическим лязгом. Его стальная кожа теперь слабо светилась изнутри: серебряная плазма «Адама» пульсировала в такт его замедленному сердцебиению.

— Выпускай их, — негромко произнес он, зная, что Лебедев слышит каждое его слово. — Не трать мое время на запертые двери.

В ответ раздался протяжный свист стравливаемого давления. Десятки капсул раскрылись одновременно. Из них, захлебываясь в околоплодной жидкости, начали вываливаться существа.

Это были **молодые альфы** — результат ускоренной селекции. Они были крупнее обычных ликанов, их мускулатура была гипертрофирована, а когти имели молекулярную заточку. Следом за ними из теней вышли «прототипы-гибриды»: существа с асимметричными телами, у которых кости были укреплены углеродным волокном, а нервная система была выведена напрямую к внешним костяным лезвиям.

Первый альфа прыгнул сверху, пытаясь использовать массу своего тела, чтобы прижать Пьера к полу. Его челюсти, способные перекусывать стальные балки, сомкнулись на плече Пьера.

Раздался противный хруст. Но это не были кости Дюбуа. Зубы альфы разлетелись в крошку о его металлическое плечо, не оставив на нем даже царапины. Пьер медленно, почти лениво, поднял руку и обхватил голову монстра. Его пальцы вошли в череп альфы, как в мягкую глину. Короткое усилие — и голова существа лопнула, забрызгав пол густой темной жидкостью.

Пятеро прототипов атаковали одновременно. Они двигались слаженно, как единый механизм. Один из них, с длинным костяным шипом вместо правой руки, нанес удар в корпус Пьера. Острие вошло в стык между мышцами, но Пьер даже не дрогнул. Он просто напряг стальные волокна пресса, зажимая лезвие внутри себя, и резким поворотом торса сломал кость врага.

— Ваша плоть слишком слаба, — рокот Пьера заставил вибрировать стекла инкубаторов.

Он перешел в наступление. Это не был танец бойца, это была работа промышленного пресса.

Пьер схватил ближайшего прототипа за конечности. Одной рукой он удерживал его за бедро, другой — за плечо. Резкий рывок в разные стороны — и существо было разорвано пополам. Позвоночник лопнул с сухим щелчком, а внутренности выплеснулись на стерильный пол. Пьер даже не посмотрел на останки.

Молодой альфа попытался нанести удар когтями в шею. Пьер перехватил его лапу в воздухе. Звук дробящихся костей предплечья слился с воем монстра. Дюбуа использовал скулящего альфу как живой снаряд, швырнув его в группу нападающих с такой силой, что удар буквально размазал троих о стену реактора.

Последний из прототипов, самый крупный, попытался использовать встроенный в предплечье гидравлический клинок. Пьер просто встретил удар кулаком. Сталь столкнулась с костью. Клинок прототипа вошел в руку Пьера на несколько сантиметров, но серебряная плазма тут же начала плавить инородный предмет. Пьер второй рукой схватил врага за нижнюю челюсть и просто потянул вверх. Нижняя часть черепа отделилась от верхней с влажным звуком разрываемых сухожилий.

Через три минуты в «Инкубаторе» не осталось ничего живого. Пьер стоял в центре зала, по колено в темной крови и обрывках синтетической плоти. На нем не было ни единой глубокой раны — мелкие порезы от костяных лезвий затягивались прямо на глазах, оставляя на месте стальной кожи лишь тонкие серебристые шрамы, которые тут же исчезали.