Сим Симович – Шрам: 28 отдел "Волчья луна" (страница 34)

Воздух на гребне Черного Зуба был таким разреженным и ледяным, что каждый вдох обжигал легкие, словно глоток жидкого азота. Тропа, о которой говорил Ахмед, на деле оказалась едва заметным выступом на отвесной скале, припорошенным предательским слоем свежего снега. Справа — серая стена гранита, слева — головокружительная бездна, утопающая в густом молочном тумане.

— Не смотри вниз, — бросил Пьер, не оборачиваясь. — Вбивай кошки до упора. Лед здесь старый, он держит.

Ахмед ничего не ответил. Он шел вторым, встегнутый в общую связку между Пьером и Жанной. Его дыхание было хриплым, прерывистым, а пальцы в толстых перчатках судорожно вцеплялись в каждый выступ. Сумка с оборудованием казалась ему сейчас неподъемным якорем, тянущим в пропасть.

Жанна замыкала шествие, двигаясь с пугающим изяществом. Ее винтовка была надежно закреплена за спиной, а каждое движение выверено годами тренировок. Она была единственной, кто сохранял полное спокойствие в этом вертикальном аду.

Они миновали очередной поворот, когда выступ сузился до ширины ладони. Здесь скала выпирала вперед, заставляя их буквально вжиматься в камень, отклоняясь над пустотой.

— Пьер, я… я не чувствую ног, — пробормотал Ахмед. Его голос сорвался на высокой ноте.

— Чувствуй мои шаги, — отрезал Дюбуа. — Просто ставь ногу туда, где стояла моя. Осталось немного.

В этот момент скала под ногой Ахмеда предательски вздохнула. Это был негромкий звук, почти шелест, но в тишине гор он прозвучал как выстрел. Наледь, подточенная снизу ручьем, обломилась.

— Падаю! — вскрикнул Ахмед.

Осыпь ушла из-под его подошв. Связист сорвался, увлекая за собой снежный козырек. Веревка между ним и Пьером мгновенно натянулась, как струна гигантской скрипки. Рывок был такой силы, что Дюбуа едва не сорвало с карниза.

Пьер успел вбить ледоруб в узкую расщелину и упереться плечом в гранит. Он почувствовал, как серебро в его жилах отозвалось резкой, пульсирующей болью. Вены на его руках вздулись, чернея под кожей, а суставы заскрежетали от запредельной нагрузки.

Ахмед беспомощно болтался над бездной, судорожно суча ногами по скользкому склону. Его планшет, соскользнувший с ремня, улетел вниз, бесшумно растворившись в тумане.

— Пьер! Держи! — крикнула Жанна, наваливаясь всем весом на веревку со своей стороны, чтобы стабилизировать связку.

— Тяни… за пояс! — прохрипел Пьер. Его лицо исказилось в гримасе, которая больше не принадлежала человеку. Зубы оскалились, а глаза вспыхнули ярким, нечеловеческим янтарем.

Он начал медленно, сантиметр за сантиметром, вытягивать Ахмеда вверх. Каждый рывок отдавался в позвоночнике Пьера стоном разрываемых мышц, но серебряный субстрат внутри него не давал тканям лопнуть. Дюбуа буквально вгрызся когтями свободной руки в камень, кроша гранит в пыль.

Наконец, рука Пьера мертвой хваткой вцепилась в воротник куртки Ахмеда. Одним мощным движением он выдернул связиста на карниз и прижал его к скале.

Ахмед замер, его лицо было белее снега, а глаза расширены от ужаса. Он судорожно хватал ртом воздух, глядя на Пьера, чье лицо медленно возвращало человеческие черты.

— Планшет… — выдавил он, глядя вниз.

— К черту планшет, — выдохнул Пьер, тяжело дыша. Его руки всё еще мелко дрожали от перенапряжения. — У тебя есть бэкап в голове. Ты жив. Это главное.

— Спасибо, — Ахмед зажмурился, вжимаясь в холодный камень. — Я думал, это конец.

— Конец будет там, — Пьер кивнул вверх, где сквозь рваные облака проступили очертания серых башен монастыря. Объект Зеро нависал над ними, как надгробный камень. — Жанна, ты как?

— Веревка цела. Идем дальше, — отозвалась она, хотя ее голос тоже слегка подрагивал от пережитого напряжения.

Они продолжили подъем в полной тишине. Опасность падения сменилась другой, более мрачной тревогой. Монастырь был уже близко, и от него веяло не просто холодом гор, а чем-то древним и порочным. Пьер чувствовал, как вирус внутри него приветствует это место, словно возвращаясь домой.

Через полчаса они достигли вентиляционной решетки, скрытой в глубокой нише между двумя скалами. Оттуда доносился низкий, вибрирующий гул и запах химикатов, перемешанный с чем-то органическим.

— Мы на месте, — шепнул Ахмед, приходя в себя. — Это технический сектор. Если верить схеме, через пятьдесят метров будет распределительный узел.

Пьер взялся за прутья решетки. Металл под его пальцами поддался с жалобным стоном. Теперь пути назад не было. Вертикальный предел был пройден, впереди была только тьма «Объекта Зеро» и человек, который ждал их в самом центре этого лабиринта.

Вентиляционная шахта вывела их в помещение, которое меньше всего походило на лабораторию. Это был огромный ротондальный зал, вырубленный прямо в сердцевине горы. Древние своды монастыря здесь соседствовали с хромированными колоннами охладительных систем, а в центре, под куполом, висела массивная сфера из затемненного бронестекла, опутанная венами питающих кабелей.

— Это «Сердце Зеро», — прошептал Ахмед, сверяясь с данными на портативном сканере. — Пьер, если верить логам, здесь находится биологический ноль. Тот, с кого всё началось.

Воздух в зале был густым, как сироп, и пах старой кровью и сухими цветами. Тишина давила на барабанные перепонки, пока её не разорвал звук, похожий на влажный хруст ломаемых сучьев.

Сфера в центре медленно разошлась, выпуская облако ледяного пара. Из тумана, цепляясь длинными, тонкими пальцами за край платформы, выбралось существо. Оно не было похоже на ликанов, которых они видели раньше. Прототип-Нуль был пугающе человечным и одновременно бесконечно далеким от жизни. Кожа цвета сырого мяса плотно обтягивала неестественно длинный скелет, а на месте лица пульсировала гладкая костяная маска без глаз и рта.

— Назад! — выкрикнул Пьер, загораживая собой Ахмеда.

Прототип не прыгнул. Он просто исчез в одной точке и возник в другой, в пяти метрах от них. Движение было таким быстрым, что зрение Пьера, даже усиленное серебром, зафиксировало лишь смазанный росчерк. Жанна вскинула винтовку, но существо одним ленивым взмахом костлявой руки выбило оружие у неё из рук, отправив тяжелый ствол в полет через весь зал.

Пьер рванулся в атаку, выпуская когти, но Прототип перехватил его удар с пугающей легкостью. Дюбуа почувствовал, как его кости начали трещать под хваткой этого существа. Нуль был первоосновой — его рефлексы были за пределами даже того совершенства, которое Лебедев вложил в Пьера.

— Ты — лишь эхо, Пьер — раздался голос Лебедева из динамиков под куполом. — А он — первобытный крик. Твоя кровь слишком разбавлена моралью и жалостью. Ты не сможешь его победить в своем нынешнем состоянии.

Существо швырнуло Пьера в стену. Удар был такой силы, что гранит треснул, а в глазах Дюбуа потемнело. Он чувствовал, как внутри всё ломается — ребра, воля, надежда. Прототип медленно приближался, его костяная маска чуть наклонилась, словно он прислушивался к затихающему сердцебиению жертвы.

Пьер судорожно прижал руку к боку. В потайном кармане разгрузки он нащупал холодный металлический пенал. Там лежала единственная ампула, которую он забрал из личного сейфа Лебедева в Лионе. Черная жидкость с золотистой взвесью. Прототип «Адам». Сыворотка абсолютной трансформации, которую Лебедев берег для своего «идеального человека».

— Не делай этого, Пьер! — закричала Жанна, пытаясь дотянуться до пистолета. — Это сожжет тебя! Ты не вернешься!

Дюбуа посмотрел на ампулу. Он вспомнил Коула, который предпочел умереть человеком. Но он также видел Ахмеда и Жанну, у которых не было шансов против этого кошмара.

— Коул сделал свой выбор, — прохрипел Пьер, вгоняя иглу прямо в вену на шее. — Теперь мой черед.

Он вжал поршень до упора.

Мир вокруг Пьера взорвался. Это не было просто превращением — это был распад и новое сотворение. Его крик захлебнулся, когда кости начали удлиняться и перестраиваться с сухим щелканьем. Серебро в крови закипело, превращаясь в чистую, сияющую плазму. Кожа Пьера потемнела, приобретая оттенок вороненой стали, а за спиной, разрывая плоть, выросли костяные гребни.

Когда Пьер поднял голову, его глаза больше не были янтарными. Они светились ослепительно-белым, холодным светом звезд.

Прототип-Нуль замер. Впервые за всё время своего существования первобытное существо почувствовало нечто, похожее на замешательство.

Пьер медленно выпрямился. Его рост увеличился почти на двадцать сантиметров, а каждое движение теперь сопровождалось едва слышным гулом, как от высоковольтных проводов. Он больше не чувствовал боли. Он чувствовал каждую молекулу воздуха в зале, каждую мысль Лебедева за стеклом операторской.

— Теперь, — голос Пьера звучал как скрежет ледников, — мы в одной весовой категории.

Он сорвался с места. В этот раз даже Лебедев не смог проследить за движением. Удар Пьера прошил грудную клетку Прототипа насквозь. Костяная маска Нуля треснула, и из трещин брызнула густая, сияющая жидкость.

Это была не битва, а казнь. Пьер, ведомый яростью «Адама», разрывал первооснову на части, превращая идеальный вирус в бесполезную массу. Он стал тем самым богом, о котором мечтал Лебедев, но богом мстительным и беспощадным.

Когда последняя искра жизни угасла в Прототипе, Пьер замер над его останками. Его грудь тяжело вздымалась, а от тела исходил пар. Он медленно повернул голову к Ахмеду и Жанне. Те смотрели на него с ужасом, не узнавая в этом величественном и страшном существе своего друга.