Сим Симович – Режиссёр из 45г (страница 106)

Володя задумался:

— Что-то светлое, лёгкое. Довоенное, может быть. Как будто Катя достала из сундука платье, которое носила до войны, когда была счастлива.

Вера Дмитриевна перебирала платья, наконец достала одно — кремовое, простого кроя, с коротким рукавом:

— Вот это подойдёт? Оно простое, но милое.

Зина примерила. Платье превратило её — из уставшей почтальонши она стала хрупкой девушкой, которая идёт на первое свидание.

— Идеально, — Володя улыбнулся. — Вера Дмитриевна, вы волшебница.

Старая костюмер смахнула слезу:

— Да ладно вам. Просто работу свою делаю. — Она подошла к Зине, поправила платье на плечах. — Деточка, тебе идёт. Будешь красавицей на экране.

Зина смущённо улыбнулась:

— Спасибо.

— А волосы как будем делать? — спросила Вера Дмитриевна.

— В рабочих сценах — коса, — Володя показал. — Строго заплетённая, убрана под платок. А в финале — распущенные или собранные мягко. Можно с цветком.

— С цветком? — Зина удивилась.

— Да. Петя дарит тебе цветок перед танцем. Ты вплетаешь его в волосы. Мелкая деталь, но она покажет: Катя позволила себе быть женщиной, а не просто работягой.

Вера Дмитриевна всё записывала:

— Хорошо. Всё учту. Ещё что-то?

Володя осмотрел актёров — Николая в сером пиджаке и потёртых брюках, Зину в выцветшем платье почтальона. Они выглядели не как актёры в гриме, а как живые люди из сорок пятого года.

— Вера Дмитриевна, вы мастер своего дела, — искренне сказал он. — Спасибо вам.

— Да ладно, — старая женщина смущённо отмахнулась. — Это вы правильно видите. Не каждый режиссёр так в детали вникает.

Она вдруг хлопнула в ладоши:

— А теперь все ко мне! Я сегодня пироги с капустой принесла. Сидите, угощайтесь.

Она достала из сумки узелок, развернула — внутри лежали румяные пироги, ещё тёплые. Запахло капустой, жареным тестом, домом.

— Да мы не можем, Вера Дмитриевна, — Зина засмущалась. — Вы для себя пекли...

— Для вас пекла! — строго сказала костюмер. — Работать на голодный желудок нельзя. Садитесь все за стол, сейчас чай поставлю.

Она засуетилась — достала керосинку, чайник, стаканы. Володя, Зина и Николай переглянулись и сели за стол. Вера Дмитриевна разложила пироги на тарелке, налила чай.

— Ешьте, ешьте, не стесняйтесь.

Пироги были вкусными — тесто рассыпчатое, капуста с луком и яйцом, приправленная душистым перцем. Володя взял один, откусил:

— Вера Дмитриевна, вы не только костюмер отличный, но и повариха замечательная.

— Эх, — она махнула рукой, — готовить-то я люблю. Одна живу, некому готовить. Вот и балую иногда своих на студии.

Они сидели, пили чай, ели пироги. Вера Дмитриевна рассказывала истории про старые съёмки, про Протазанова, про то, как в двадцатые годы костюмы из чего попало делали — из занавесок, из старых платьев, из всего, что найти можно было.

— А сейчас-то полегче, — говорила она. — Хоть и война прошла, но на студии запасы есть. Найти можно всё, было бы желание.

Володя слушал, запоминал. Вера Дмитриевна была хранительницей истории студии, живой легендой. И она приняла его, молодого режиссёра, поверила в его проект.

— Вера Дмитриевна, — сказал он, когда чаепитие закончилось, — я хочу, чтобы вы знали. Ваша работа — это не просто костюмы. Это часть души фильма. Спасибо вам за это.