Сим Симович – Первый среди королей - Варяг (страница 27)

Виктор долго молчал, глядя на догорающий очаг. Наконец, он произнёс:

— Человек, которому довелось увидеть больше, чем большинству. Человек, который хочет помочь тебе построить нечто великое. Это всё, что тебе нужно знать сейчас.

— Этого недостаточно, — покачал головой Рюрик. — Не тогда, когда я доверяю тебе свою жизнь, жизни своих братьев и всех, кто пойдёт за нами.

Виктор посмотрел на молодого человека, которого воспитал как сына, и почувствовал, что больше не может уклоняться от правды. По крайней мере, от части её.

— Иногда знание приносит не силу, а сомнения, Рюрик, — тихо сказал он. — Уверен ли ты, что хочешь этого?

— Я хочу правды, — твёрдо ответил Рюрик. — Какой бы она ни была.

Виктор глубоко вздохнул:

— Хорошо. Но не здесь. Пойдём со мной.

Они вышли из дома и направились к берегу моря. Ночь была ясной, звёздной, и полная луна отражалась в спокойных водах серебристой дорожкой. Здесь, вдали от поселения, Виктор чувствовал себя свободнее.

— Я действительно бывал в землях славян, — начал он, глядя на море. — Не раз и не два. Я видел, как первые славянские племена приходили на эти земли, сменяя других. Видел, как строились первые городища, как прокладывались торговые пути с севера на юг. Видел первые набеги варягов и то, как постепенно торговля вытесняла войну.

Он повернулся к Рюрику, и в лунном свете его глаза казались ещё более неестественно голубыми, почти светящимися:

— Я видел всё это, потому что я живу очень, очень долго, Рюрик. Дольше, чем любой человек имеет право жить.

Рюрик не выглядел шокированным, скорее задумчивым:

— Я всегда чувствовал, что в тебе есть что-то... нечеловеческое. Что-то древнее.

— Я человек, — мягко возразил Виктор. — Просто с очень странной судьбой.

— Сколько тебе лет? — прямо спросил Рюрик.

Виктор грустно улыбнулся:

— Я перестал считать много веков назад. Тысячелетия сливаются, как волны в море.

Рюрик потрясённо молчал, пытаясь осмыслить услышанное.

— Как такое возможно? — наконец спросил он. — Ты... бессмертен?

— Не совсем, — ответил Виктор. — Я могу быть ранен, могу чувствовать боль. Но мои раны заживают быстрее, чем у обычных людей. А старость... старость никогда не приходит.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Я не знаю, почему я такой. Не знаю, есть ли у моей жизни предел. Я просто... существую. Продолжаю существовать, пока всё вокруг меня рождается и умирает.

— И сколько... таких, как ты? — осторожно спросил Рюрик.

— Не знаю, — честно ответил Виктор. — За всю свою жизнь я встречал лишь нескольких подобных мне. И то мельком, на расстоянии. Мы не стремимся к обществу друг друга. Слишком много воспоминаний, слишком много старых ран.

Рюрик медленно переваривал услышанное. Затем спросил:

— Почему ты выбрал нас? Меня и моих братьев? Почему решил вмешаться в наши жизни?

Это был самый сложный вопрос, и Виктор не сразу нашёл ответ.

— За долгую жизнь я научился видеть... потенциал. В людях, в событиях, в местах. Словно нити судьбы, переплетающиеся определённым образом. Когда я увидел тебя — того маленького мальчика в горящей деревне — я почувствовал такой потенциал. Словно ты был точкой, вокруг которой могла измениться история.

Он положил руку на плечо Рюрика:

— Я не мог знать наверняка. Не мог предвидеть, каким человеком ты станешь. Но я чувствовал, что должен дать тебе шанс. Должен помочь тебе найти свой путь.

— И ты намерен идти с нами до конца? — спросил Рюрик. — Или исчезнешь, как только цель будет достигнута?