Сим Симович – Pax Britannica: Кровь и пламя (страница 24)

Марк кивнул и вышел. Цезарь остался один со своими мыслями.

Север менялся. Старый порядок рушился, на его месте возникало нечто новое. Рим мог попытаться остановить эти изменения силой — но какой ценой? Галльские войны стоили империи огромных усилий, а этот Крид, судя по всему, был намного опаснее Верцингеторикса.

Лучше попытаться направить перемены в нужное русло. Сделать Крида союзником, а не врагом. Использовать его силу против общих противников.

— Если он действительно человек, — пробормотал Цезарь. — А не нечто большее.

Донесения говорили о невозможном — бессмертии, сверхъестественных способностях, армиях чудовищ. Обычно он списывал подобное на суеверия варваров. Но слишком много независимых источников сообщали похожие вещи.

Что если Крид действительно не обычный смертный? Что если боги вмешались в дела людей, послав на север нечто, выходящее за рамки человеческого понимания?

Цезарь покачал головой. Слишком рано для подобных выводов. Сначала нужны факты, а не домыслы.

Но где-то в глубине души он чувствовал: север никогда не будет прежним. Эпоха меняется, и Риму придётся приспосабливаться к новой реальности.

Реальности, где загадочный завоеватель может покорить целые страны за месяцы, где древние враги империи исчезают за одну ночь, где граница между возможным и невозможным стирается с каждым днём.

Цезарь вернулся к столу и начал диктовать письмо послам. Рим встретит новую эпоху готовым ко всемую

***

Мерлин стоял в центре каменного круга на вершине холма Тор, чувствуя, как древняя магия пульсирует под его ногами. Туман клубился вокруг мегалитов, скрывая долину внизу, но взор архидруида проникал сквозь завесу времени и пространства, видя то, что было сокрыто от обычных глаз.

Картины мелькали в его сознании, словно отражения в тёмной воде. Пылающий Рим, где чёрная смерть пожирала всё живое. Галльские леса, окрашенные кровью покорённых племён. Море, усеянное обломками кораблей. И везде — высокая фигура в тёмном плаще, человек с холодными голубыми глазами и мечом в руке.

— Виктор Крид, — прошептал Мерлин, и имя эхом отозвалось в камнях.

Три года назад это имя впервые прозвучало в видениях. Тогда оно было лишь тенью, неясным предзнаменованием. Но с каждым месяцем тень становилась плотнее, реальнее, опаснее.

— Что видишь, Мерлин? — спросил голос за спиной.

Архидруид обернулся. К нему приближался Калгак, верховный жрец ордена Дуба, его лицо было озабоченным и усталым. За ним шли ещё дюжина друидов — представители всех священных орденов Британии.

— Вижу конец старого мира, — ответил Мерлин. — И рождение нового.

Он жестом пригласил собравшихся в круг. Друиды заняли места у камней согласно древнему ритуалу — каждый орден у своего мегалита, каждый жрец на отведённом ему месте.

— Конклав объявляю открытым, — произнёс Мерлин торжественным голосом. — Старейшины семи орденов, дети леса и камня, хранители древней мудрости. Мы собрались, чтобы решить судьбу Британии.

— И судьбу самих себя, — добавил Калгак мрачно. — Чужак уже высадился на наших берегах. Его чёрные корабли стоят в наших бухтах, его армия топчет нашу землю.

— Расскажи нам о нём, — попросила Бригантия, жрица ордена Воды. — Что это за человек, способный в одиночку покорить Галлию?

Мерлин закрыл глаза и погрузился в транс. Видения хлынули потоком — обрывки прошлого, настоящего и возможного будущего.

— Он не человек, — сказал архидруид, открывая глаза. — По крайней мере, не обычный человек. В его жилах течёт проклятая кровь, кровь того, кто не может умереть.

— Бессмертный? — ахнул Кернунн, жрец ордена Зверя.

— Хуже. Человек, который хочет умереть, но не может. Проклятие Одина тяжким грузом лежит на его душе. Он ищет смерти и готов разрушить мир, чтобы найти её.

Друиды переглянулись. Проклятие Одина было легендой, сказанием из времён, когда боги ещё ходили по земле. Но если Мерлин говорил правду...

— Что он уже совершил? — спросил Таранис, жрец ордена Грома.

— Уничтожил Рим магическим огнём, — ответил Мерлин. — Миллион душ принёс в жертву своим экспериментам. Покорил Галлию за полгода. Создал армию чудовищ и оружие, пропитанное магией.

— И теперь пришёл за нами, — констатировала Бригантия.

— Не за нами. За знаниями, которые мы храним. Он думает, что мы можем дать ему смерть. И он не ошибается.

Мерлин поднялся и подошёл к центральному камню. На его поверхности были высечены руны старше письменности, символы, помнившие рождение мира.

— Есть способы убить бессмертного, — сказал он тихо. — Но цена... цена ужасна.

— Какая цена? — спросил Калгак.