Сим Симович – Пару грамм — душа (страница 28)
Газовый жгут хлестнул по смотровым стеклам шлемов и вентиляционным клапанам наемников. Двое бойцов первой тройки судорожно закашлялись, теряя ориентацию и пытаясь сбить с фильтров едкую жижу, но Нико уже перешел в атаку.
Пришло время показать, что такое «Ветряной Демонизм» в руках магистра, не скованного рамками академических приличий.
Парень перехватил тяжелый фальшион обеими руками, уходя в низкое, стелющееся скольжение по мокрому асфальту. Он не тратил силы на длинные замахи. Его взгляд, обостренный «Оком Бездны», впился в ствольные коробки автоматов второй тройки, которая как раз вскидывала оружие для перекрестного залпа.
Вместо удара сталью по броне Нико ударил по дыханию самого оружия.
Короткий кинетический импульс темного ветра ударил в патронники и вентиляционные отверстия стволов нападающих. Парень резко откачал кислород из узких затворных полостей, создавая там критический перепад давления, а следом плеснул микроскопическую искру энтропийного жара.
Порох в досланных патронах среагировал мгновенно, не дожидаясь удара бойка.
Раздался металлический визг рвущегося оружейного сплава. Пороховые газы детонировали одновременно во всех трех автоматах прямо внутри ствольных коробок. Крышки затворов сорвало с пазов, осколки каленой стали брызнули в лица стрелкам, вспарывая перчатки и тактические очки, а раскаленные гильзы разлетелись веером, заставив наемников отшатнуться с хриплыми криками боли.
— Один готов, второй на подходе, — усмехнулся Нико, сокращая последние три метра дистанции.
Тяжелая рессора в его руках ожила.
Модифицированный в кузнице фальшион шел сквозь ночной воздух с тонким, вибрирующим свистом, игнорируя сопротивление влаги. Первый боец, ослепленный газом, попытался выбросить вперед руку с пистолетом, но клинок Нико снес предплечье вместе с оружием одним скупым, восходящим движением. Черная артефактная полоса разрезала кевларовый наруч и кость с пугающей легкостью, словно под лезвием оказался кусок сыра.
Второй номер тройки рухнул от хлесткого бокового удара обухом по шейным позвонкам. Кости хрустнули, наемник кулем повалился на мокрую разделительную полосу, а Нико, крутанувшись на пятке, уже вогнал кончик фальшиона в бедро третьего, пригвоздив того к асфальту и мгновенно выведя из строя.
Вся стычка заняла не больше четырех секунд. На площадке перед уцелевшим фургоном на ногах оставался лишь один человек.
Громов.
Командир карательного отряда выбрался из покореженного нутра перевернутой машины через разбитое лобовое стекло. Мужчина был без шлема: короткий седой ежик волос, хищное лицо, исполосованное свежими порезами от триплекса, и абсолютно пустые, остекленевшие серые глаза с расширенными во всю радужку зрачками.
На его шее и ключице, просвечивая сквозь разорванную ткань полевой куртки, тускло пульсировал мерзким фиолетовым светом имплантированный прямо под кожу амулет. Тонкие серебряные лапки артефакта впивались в мясо, накачивая центральную нервную систему офицера дикой смесью адреналина и чужой ментальной воли. Из левого плеча Громова торчал рваный кусок железа от стойки фургона, но мужчина даже не смотрел на рану: болевые рецепторы были отключены начисто.
В правой руке командира тускло блеснул массивный тактический нож из матовой инструментальной стали с зубьями серрейтора на обухе.
— Ликвидировать угрозу, — голос офицера звучал монотонно, как у сломанного автоответчика. — Приказ председателя правления.
Громов сорвался с места без замаха и без предупреждения.
Скорость броска оказалась поразительной даже для магистра: боевая химия и пси-стимуляция разгоняли мышечные волокна смертного за пределы анатомических норм, выжимая ресурс организма без остатка. Офицер преодолел разделявшие их пять шагов за треть секунды, выбросив нож коротким, поршневым тычком, целясь ровно в уязвимый стык шеи и ключицы.
Нико едва успел поставить клинок на жесткий блок.
Сталь ударила в сталь с такой чудовищной кинетической силой, что по кромке фальшиона потекли белые искры, а самого юношу протащило назад по мокрому асфальту на добрых полметра.
Громов не стал разрывать дистанцию. Не обращая внимания на хлещущую из разорванного плеча кровь, наемник обрушил на Нико шквал яростных, точных атак. Нож мелькал смазанной серой полосой: подсечка под колено, перевод в горло, скользящий выпад в глазницу, добивающий удар рукоятью в висок. Каждое движение было выверено годами армейского рукопашного боя, помноженными на полное пренебрежение к собственной сохранности. Офицер даже не пытался защищаться — он просто шел напролом, готовый насадиться на встречный клинок, лишь бы достать лезвием артерию врага.
— Настырный какой, — сквозь зубы выдохнул Нико, парируя очередной выпад и чувствуя, как мышцы рук приятно гудят от плотной отдачи.
Фальшион Бориса с гравитационным стабилизатором работал как часы. Баланс не плавал, тяжелая рессора легко отводила бешеные уколы наемника в сторону, но рубить тело на куски Нико пока не спешил: мертвый командир не ответит на вопросы.
Нужно было ломать сам источник кукольного бешенства.
Очередной колющий выпад ножа Нико встретил не железом, а встречным вихревым потоком. Сжатый воздух под левой ладонью мага резко толкнул предплечье Громова вверх, уводя клинок в молоко, а правая нога парня хлестко зацепила берцы нападающего в низком подсекающем рывке.
Баланс офицера рухнул.
В ту самую долю секунды, когда тело Громова по инерции качнулось вперед, Нико шагнул в слепую зону за его левое плечо. Пальцы левой руки мага, укрепленные тонкой пленкой спрессованного вакуума, хищно сомкнулись прямо на пульсирующем узле под ключицей офицера.
Ногти вонзились в окровавленную ткань и плоть, нащупав холодный металл артефакта.
— Хватит плясать под чужую дудку, служивый, — прорычал Нико.
Рывок был безжалостным. Юноша выдернул пси-амулет из разорванного мяса вместе с серебряными контактами и каплями черной запекшейся крови. Тонкие фиолетовые нити ментальной связи с сухим электрическим треском лопнули прямо в воздухе, обдав пальцы искрами статического разряда.
Тело Громова мгновенно одеревенело.
Чудовищный откат от резко оборванной стимуляции и внезапно нахлынувший болевой шок ударили по мозгам офицера с силой парового молота. Мужчина захлебнулся собственным криком, выронил боевой нож и покачнулся, теряя ориентацию в пространстве.
Нико не дал ему упасть.
Схватив офицера за шиворот разгрузочного жилета, парень сделал шаг вперед и с глухим металлическим грохотом впечатал обмякшее тело командира в массивный диск погнутого колеса перевернутого фургона.
Громов судорожно втянул ртом сырой воздух, ударившись затылком о покрышку, и замер, не в силах пошевелить даже пальцем.
Широкое, дымящееся острие фальшиона застыло ровно в двух миллиметрах от его кадыка, вдавив кожу на шее и заставляя кровь запекаться от остаточного энтропийного жара.
Вокруг снова воцарилась тяжелая тишина загородной трассы, нарушаемая лишь шипением вытекающего тосола и мерным потрескиванием остывающего асфальта.
Нико чуть наклонил голову, и из-под козырька кепки прямо в мутные, возвращающие остатки человеческого разума глаза наемника уставились две холодные серебряные монеты.
— Ну что, командир, — ровным, почти ласковым тоном произнес рыжий маг. — Связь с Москвой временно оборвалась. Давай-ка поговорим о твоем пенсионном фонде.
Сырой предрассветный туман плотным белесым саваном опустился на низину, приглушая редкий шум далеких грузовиков и превращая окружающий мир в размытую серую акварель.
Над растрескавшимся асфальтом висела тяжелая, удушливая смесь запахов: горелая изоляция проводки, кислый пар вытекшего тосола, въедливая пороховая копоть и тот самый терпкий, металлический дух озона, который всегда оставался после грубого применения арканных сил. Аварийные огни уцелевшего микроавтобуса дергано выхватывали из мглы неподвижные тела наемников, разбросанное по обочине оружие и мелкую стеклянную крошку, хрустевшую под ногами при каждом шаге.
Громов хрипел, судорожно вжимаясь затылком в помятый колесный диск перевернутого фургона.
Без защитного оберега, выдранного вместе с клочьями мяса и серебряными контактами, командир карателей стремительно сдавал. Химический допинг, до этого разгонявший сердце офицера до бешеных оборотов, теперь пожирал организм изнутри, вызывая чудовищную мышечную судорогу и липкий, ледяной пот. Зрачки мужчины сужались и расширялись рывками, а в глубине его серых глаз, прежде пустых и остекленевших, бился первобытный, нечеловеческий ужас.
В сознании наемника рушились жесткие ментальные барьеры, заботливо возведенные иллюзионистом Красовским. Вадим всегда ставил на своих цепных псов блокировки с «секретом»: при попытке прямого допроса или досрочного разрыва связи ядро в голове исполнителя должно было замкнуть височные сосуды, превратив мозг бойца в бесполезную кашицу.
Нико прекрасно знал эти приемы еще по прошлым войнам, поэтому церемониться не собирался.
Маг опустился на одно колено перед командиром, не убирая дымящегося острия фальшиона от его горла. Свободная левая рука юноши мягко легла на влажный лоб мужчины, а большой и указательный пальцы легли точно на височные впадины пленника.