Сим Симович – Пару грамм — душа (страница 10)
Однако сегодня пустырь встретил мага гробовой, неестественной тишиной.
Не лаяли собаки. Не слышалось привычного матерного гогота из-за углов боксов. Даже ветер, до этого шуршавший сухими ветками тополей, внезапно стих, словно воздух над землей превратился в плотный, студенистый кисель.
Нико резко затормозил. Подошвы кед замерли на битом гравии без единого звука.
Ноздри парня дрогнули, улавливая первый порыв сквозняка, выкатившегося из узкого проема между двумя двухэтажными кирпичными боксами.
Это был запах, который невозможно спутать ни с чем в подлунном мире, если ты хотя бы раз встречал рассвет на сторожевых башнях передового рубежа. Запах, от которого у любого ветерана долины Кель желудок моментально скручивался в тугой ледяной узел, а пальцы рефлекторно искали рукоять клинка.
Тухлый озон.
Тяжелая, приторно-сладкая вонь гниющего сырого мяса, смешанная с едкой серной гарью и тем самым колючим электрическим привкусом, какой бывает во рту, если лизнуть контакты девятивольтовой батарейки. Воздух в проулке словно скис, наливаясь тяжелой, давящей на барабанные перепонки плотностью.
«Разлом, — мысль обожгла сознание ледяной ясностью, смывая остатки усталости. — Неужели прямо здесь? В черте города, посреди мирного захолустья?»
Нико прижался плечом к шершавой кирпичной стене, глубоко вдохнул и мягко, по-кошачьи скользнул в полумрак между гаражами. Тончайшая воздушная прослойка под подошвами включилась сама собой: парень двигался абсолютно бесшумно, огибая раскисшую колею и груды битого бутылочного стекла.
Через тридцать шагов проход расширялся, упираясь в глухой бетонный забор с натянутой поверху ржавой колючей проволокой.
Там, в слепом тупике за кучей строительного мусора, лежало доказательство.
Нико замер, вглядываясь в темноту.
Крупный дворовый пес — судя по клочьям рыжей шерсти, местный любимец окрестных гаражников по кличке Полкан — был разорван практически пополам. Но это не походило на работу человеческого ножа или зубы других собак. Края чудовищной раны словно расплавились: шкура и плоть обуглились до черной пены, исходящей мерзким зеленоватым парком. Чуть выше, на серых бетонных плитах забора, темнели глубокие вертикальные борозды шириной в ладонь. Бетон в этих бороздах закипел, превратившись в пористый шлак, с которого медленно капала густая, фосфоресцирующая сукровица.
Кислотный след тварей Бездны. Причем свежий — пена на разорванной туше еще тихонько шипела, разъедая мерзлую землю.
В этот момент тишину тупика разорвал странный звук.
Это не было похоже на рычание зверя. Скорее это напоминало сухой, пулеметный стрекот гигантской саранчи, перетертый со скрежетом битого стекла о листовое железо. Звук доносился сверху, прямо из воздуха в двух метрах над кучей старых автомобильных покрышек.
Нико поднял взгляд. Серебряные радужки парня сузились до тонких вертикальных щелей, мгновенно адаптируясь к темноте.
Пространство над покрышками рябило и подрагивало, словно нагретый асфальт в июльский полдень. Воздух трещал мелкими, злыми ультрафиолетовыми искрами. Полотно реальности в этой точке истончилось до полупрозрачной пленки, сквозь которую проступала чужая, ядовито-сиреневая бездна.
Трещина была крошечной — едва ли шире полуметра в поперечнике, но она пульсировала, конвульсивно сокращаясь и разбрызгивая вокруг капли черной маслянистой жижи.
Звук разорвавшейся материи ударил по ушам сухим хлопком. Края трещины вывернуло наружу снопом фиолетовых молний, и из светящегося зева на гору старых шин с глухим, костяным стуком вывалился бесформенный ком живого кошмара.
Пространственный разрыв за его спиной тут же схлопнулся с протяжным жалобным звоном, оставив после себя лишь тающее облачко едкой гари.
Ком шевельнулся, расправляясь, и Нико невольно сжал кулаки, чувствуя, как по затылку пробегает морозная волна первобытной ярости.
Иглобрюхий Жнец.
Тварь низшего ранга из передовых орд Разлома, пушечное мясо хтонических владык, но для неподготовленного человека — идеальная машина для свежевания заживо. Размером с откормленного кабана, чудовище напоминало уродливый гибрид богомола, клеща и панцирной многоножки. Все его сегментированное тело покрывал грязно-серый хитин, отливающий маслянистым перламутром. Из узкой, лишенной глаз головы торчали четыре зазубренных жвала, безостановочно перемалывающих воздух, а вдоль раздутого бледно-желтого брюха рядами топорщились длинные, полупрозрачные иглы толщиной в палец — органические гарпуны, которыми паразит высасывал теплокровную добычу.
Сейчас монстр выглядел помятым и дезориентированным. Переход сквозь разорванное время дался ему нелегко: часть хитиновых щитков на боку была сорвана хроно-сдвигом, оттуда сочилась темная жижа, а одна из передних серповидных лап неестественно вывернулась назад, волочась по резине.
Тварь мотнула клиновидной башкой, шумно втянула ноздрями-щелями воздух спального района и издала утробный, вибрирующий щелк, от которого у Нико заныли зубы.
Она почуяла свежее мясо.
«Они уже здесь, — тяжелая мысль обожгла рассудок мага, расставляя все точки над "i". — Де Сад не сгущал краски. Мы сами притащили этот кошмар на хвосте».
Теперь все встало на свои места с математической беспощадностью. Двадцать восемь титанических душ, обладающих колоссальным магическим весом, одновременно рухнули на полвека назад в прошлое. Этот немыслимый энергетический таран пробил хроносферу планеты, словно пушечное ядро — тонкий лед. Временной континуум не выдержал чудовищного перепада энтропии и пошел трещинами.
Эфирная сетка Земли, спавшая миллионы лет, не просто просыпалась — ее насильно выдирали из спячки. И сквозь образовавшиеся микропоры, словно черви сквозь гнилую ткань, в мир начинали просачиваться те самые отродья, что застряли во временном тоннеле вместе с беглецами из Келя.
Мирного полувека не будет. Разломы начнут распахиваться по всей планете, опережая график на десятилетия, просто потому, что двадцать восемь архимагов решили спасти свои шкуры.
В правом углу зрения воздух привычно сгустился багровым дымком.
Шелковый шепот Малика де Сада прозвучал прямо над ухом, сопровождаемый тонким перезвоном хрустального бокала:
[Внимание: обнаружен потерявшийся турист из будущего]
Иглобрюхий Жнец (личиночная стадия, помятая жизнью).
стопроцентное превращение в мясной фарш.
умеренная (если не наступать на шипы босыми пятками).
Комментарий куратора:
.
Тварь на покрышках внезапно замерла.
Слепая голова на длинном сочлененном стебле резко повернулась в сторону Нико. Тонкие сенсорные усики на морде затрепетали, улавливая тепло человеческого тела и тончайшие эманации маны, струящиеся под кожей парня.
Жнец утробно зашипел, раздувая усеянное иглами брюхо. Три уцелевшие лапы с бритвенно-острыми костяными серпами вонзились в резину шин, готовясь к смертоносному прыжку.
Тишина в тупике лопнула с сухим треском рвущегося брезента.
Жнец сорвался с горы покрышек без разгона, смазавшись в серую полосу. Даже с вывернутой лапой и ободранным боком тварь двигалась со скоростью брошенного булыжника: четыре коротких толчковых сегмента на брюхе сработали как мощные пружины, впечатав комья мерзлой земли в забор.
В арсенале Нико не было ни турнирного полуторника, ни верного двуручного меча Небесного Престола. Пальцы нырнули в глубокие карманы спортивных штанов, нащупав все богатство нищего студента: тяжелую связку ключей на стальном кольце и копеечный складной нож с облупленной пластиковой накладкой под дерево, купленный в переходе за сотню рублей. Лезвие длиной едва ли в четыре пальца, мягкая дешевая сталь, которой обычно вскрывали консервные банки или резали колбасу на общажной кухне. Против хитина толщиной в два сантиметра эта зубочистка годилась разве что для самоубийства.
Но оружие делает не сталь, а рука, которая его направляет.
Нико щелкнул фиксатором, выбросив клинок, и крутанул ключи на пальце, словно пращу.
Чудовище выметнулось прямо на него, раскрывая жвала и глухо рокоча раздувшимся зобом. Маг не стал пятиться назад — в узком пространстве между двумя гаражами отступать было некуда. Он резко дернул плечом вправо, пропуская мимо себя щелкающие челюсти, но Жнец среагировал мгновенно. Из его пасти с хриплым кашлем брызнула тугая струя мутно-зеленой жижи.
Дистанция была вполовину человеческого шага. Уклониться от ядовитого плевка на таком расстоянии не смог бы ни один чемпион по фехтованию.
Кислотный сгусток смачно ударил Нико точно в середину груди и разлетелся веером брызг, обдав колени.
Ткань олимпийки от