Сим Симович – Лаосский Гамбит (страница 44)

— Это еще цветочки, — подал голос Арнольд Арчибальдович, аккуратно протирая пустую кружку краем чистого платка. Сапер сидел с прямой спиной, наслаждаясь теплом. — Магия начнется завтра, когда я покажу вам, как работает пластид. Вот там будут такие драконы, что янки зубы выплюнут вместе с ботинками.

Напряжение, висевшее между двумя группами, окончательно лопнуло. Спирт из артиллерийской гильзы оказался лучшим дипломатом.

Лаосцы расслабились, начали переговариваться между собой, смеяться, показывая на пустую тару и изображая в лицах свое удивление крепостью напитка. Десантура тоже оттаяла. Бойцы расселись поудобнее, пустив по кругу пачку трофейного «Мальборо».

Кабыздох, получив сигарету, подсел поближе к пулеметчику лаосцев. Штурмовик угостил щуплого парня куревом и принялся на пальцах объяснять преимущества крупного калибра.

— Понимаешь, камрад, — вещал гигант, выпуская сизый дым. — Твой Дегтярев — машина надежная, спору нет. Безотказная, как кувалда. Но броню не возьмет. Тут гранатомет нужен! РПГ! Энгельс писал, что насилие — это повивальная бабка истории. А РПГ-7 — самый лучший акушер в этом деле! Дверь с петель вместе с экипажем выносит!

Лаосец не понимал ни слова, но завороженно слушал густой бас обрусевшего немца, затягиваясь крепким американским табаком и радостно кивая каждому взмаху здоровенных ручищ.

Даже суровый Нестор Шульга позволил себе легкую усмешку. Снайпер сидел чуть поодаль, в тени, положив винтовку на колени. Крестоносец не пил, лишь грел руки о кружку с травяным отваром, который ему заботливо всучил Пилюля.

Хмельницкий закурил, пуская дым в ночное небо. Командир смотрел, как его парни находят общий язык с жителями совершенно другого мира. Языковой барьер рухнул перед простой солдатской солидарностью. У них не было общих слов, но была общая грязь под ногтями, общие мозоли от оружия и общий враг.

Кхам, немного захмелевший от «воды дракона», подсел ближе к старшему лейтенанту. Партизан закатал рукав новой футболки, демонстрируя длинный, уродливый шрам от предплечья до локтя. Затем он показал на небо, сымитировал звук вертолетных лопастей и длинную пулеметную очередь.

Семен понимающе кивнул. Инструктор задрал тельняшку на боку, обнажив гладкий, застарелый след от пули, полученный еще в тех, прошлых горячих точках.

— Было дело, брат. Зацепило, — просто ответил русский офицер, глядя в костер. — Но мы живы. А значит, мертвыми будут они.

Нгуен перевел. Кхам серьезно кивнул и протянул рязанцу узкую, мозолистую ладонь. Командир диверсантов ответил крепким, жестким мужским рукопожатием.

Дипломатия самогонного аппарата сработала как швейцарские часы. Завтра этих парней ждали адские тренировки, марш-броски и жесточайшая муштра. Но сегодня, у костра в лаосской глуши, родилось нечто большее, чем тактический союз. Появилась настоящая стая, готовая перегрызть глотку любой элите, которую ЦРУ рискнет отправить по их следу.

Утро в лаосских джунглях началось не с пения экзотических птиц, а с хриплого, полного искренней солдатской боли стона Ивана Михайловича Скобаря.

— Твою ж дивизию… Это не оружие, это позор мирового пролетариата, — сокрушался пулеметчик, сидя на ящике из-под патронов. Богатырь держал двумя пальцами, словно дохлую крысу, затвор от французского пистолета-пулемета МАТ-49, изъятого у лаосцев. Металл покрывал густой, въевшийся слой рыжей ржи. — Они им гвозди, что ли, забивали? Или в болоте вместо якоря держали?

Семеро бойцов Патет Лао выстроились в шеренгу на утоптанной площадке перед пещерой. Вчерашний хмель от «огненного дракона» уже выветрился, уступив место суровой реальности. Партизаны стояли неровно, переминались с ноги на ногу и затравленно косились на огромных белых солдат.

Старший лейтенант Хмельницкий вышел из-под скального козырька, на ходу застегивая разгрузку. Командир окинул строй цепким, холодным взглядом профессионального инструктора, привыкшего оценивать человеческий материал.

Материал, прямо скажем, оставлял желать лучшего.

Щуплые, невысокие, с впалыми грудными клетками. Выданные Пилюлей американские футболки висели на них как на вешалках. Дисциплина отсутствовала как класс: один чесал ногу об ногу, второй ковырял в носу, третий зевал, не прикрывая рта. Только Кхам, командир дозора, старался держать спину прямо, подражая выправке русских.

— Ну, союзник, давай посмотрим, что умеют твои орлы, — рязанец кивнул капитану Нгуену, стоявшему рядом. — Скажи Кхаму, пусть покажут базовую тактику. Вот опушка. Представьте, что оттуда, из-за ручья, по вам открыл огонь патруль янки. Ваши действия?

Вьетнамец гортанно рявкнул, переводя приказ.

Кхам махнул рукой своим людям, что-то прокричав. Лаосцы встрепенулись. Они бросились врассыпную, но сделали это настолько бестолково, что Хмельницкий только глухо застонал сквозь зубы.

Трое партизан рыбкой нырнули за один и тот же поваленный ствол красного дерева, сбившись в плотную кучу. Еще двое залегли прямо на открытой местности, спрятав головы за крошечными камнями, но выставив спины под воображаемый обстрел. А пулеметчик с Дегтяревым и вовсе сел на корточки у дерева, задрав ствол в небо.

— Матерь божья… — Кабыздох, наблюдавший за этой картиной, в шоке почесал затылок, сдвинув бандану. — Энтузиазма море, командир! Чистый, незамутненный пролетарский порыв! Но тактики — ноль. Они ж кучкуются, как слепые котята у миски с молоком.

— Одной мины-лягушки или удачно брошенной гранаты М67 хватит, чтобы накрыть весь этот славный коллектив разом, — бархатно констатировал Арнольд Арчибальдович, скрестив руки на груди. Сапер с профессиональной грустью смотрел на сбившуюся за бревном троицу. — Джентльмены совершенно не ценят личное пространство. И не понимают концепции разлета осколков.

Нестор Шульга, чистивший свою СВД неподалеку, тихо добавил, не отрываясь от ветоши:

— Сектора обстрела не перекрыты. Правый фланг голый. Пока они так лежат, янки зайдут сбоку и вырежут их ножами, как овец на заклании.

Хмельницкий достал зажигалку «Zippo», щелкнул крышкой, высекая искру, и глубоко затянулся сигаретой. Рязанец смотрел на лаосцев без злобы, но с жестким прагматизмом.

Эти парни выживали в джунглях месяцами. Они умели ставить коварные ловушки, могли питаться кореньями и спать в грязи. У них было огромное, горячее сердце, полное ненависти к американцам. Но в открытом бою с профессиональными наемниками ЦРУ или рейнджерами они были просто пушечным мясом. Обычные крестьяне, взявшие в руки ржавые стволы.

— Отбой учебной тревоги! — скомандовал офицер.

Нгуен перевел. Партизаны, тяжело дыша и отряхиваясь от земли, нехотя поднялись и снова сбились в кривую шеренгу. Кхам смотрел на Семена с ожиданием, словно ученик на строгого учителя. Он прекрасно понимал, что экзамен они провалили с треском.

— Значит так, славяне, — Хмельницкий повернулся к своим бойцам. — Диспозиция ясна. Если мы возьмем их с собой на боевые прямо сейчас, они погибнут в первые же десять минут. А нам нужны не трупы, нам нужна боеспособная пехота. Мы не сможем вечно вшестером рвать коммуникации янки. Рано или поздно нас зажмут. Эти семеро должны стать костяком нашей новой армии. Сержантами, которые потом поведут в бой других.

— Предлагаешь устроить им курс молодого бойца, шеф? — деловито уточнил Скобарь, собирая затвор французского автомата, который после чистки и смазки наконец-то начал щелкать с приятным металлическим звуком.

— Именно, Ваня. Жесткий, кровавый и беспощадный советский КМБ. Забудьте про женевские конвенции. Будем ломать крестьянскую дурь и лепить из них солдат, — командир затушил сигарету о каблук. — Распределяем роли. Петрович!

— Я! — санинструктор выглянул из-под своего навеса, где как раз бинтовал ногу Зимину.

— На тебе физика и выносливость. Чтобы через неделю эти дистрофики бегали по джунглям с мешками камней за спиной и не задыхались. Гоняй их до седьмого пота. Если кто упадет — поднимай своими фирменными методами. Разрешаю угрожать клистиром через переводчика.

— Сделаем, товарищ старший лейтенант! — плотоядно ухмыльнулся Пилюля, потирая руки. — Я из них всю тропическую лень выбью. Будут летать быстрее американских истребителей!

— Скобарь, — продолжил раздачу задач рязанец. — На тебе огневая подготовка. Научи их стрелять не в белый свет как в копеечку, а прицельно. Объясни, что за оружием надо следить лучше, чем за собственной женой.

— Будет исполнено. Я им этот Дегтярев заставлю с закрытыми глазами за пятнадцать секунд собирать, — сурово кивнул пулеметчик.

— Кабыздох. Ты у нас штурмовик. Ставишь им тактику ближнего боя. Передвижение двойками, тройками, прикрытие флангов, штурм укреплений. Выбей из них привычку сбиваться в стадо.

— Понял, шеф! — гигант радостно хрустнул пудовыми кулаками. — Вдолблю им диалектику правильного охвата! Заставим буржуев умыться кровью!

— Арнольд. На тебе основы выживания на заминированной территории и инженерное дело. Объясни, куда не надо наступать и за что не надо дергать.

— Приложу все усилия, командир, — изящно кивнул аристократ, поправляя воротник тельняшки. — Привью этим джентльменам уважение к бризантным взрывчатым веществам.

Хмельницкий шагнул к замершему строю лаосцев. Офицер остановился прямо напротив Кхама, глядя ему в глаза.