Сим Симович – Кипр II (страница 31)

Когда Виктор вернулся в круглый зал своей ставки, старейшины встретили его почтительным молчанием. Они видели сражение — если это можно было назвать сражением — с вершины холма, и теперь в их глазах читался не только страх или благоговение, но и вопрос: что будет дальше?

Крид молча сел на своё место, взял чашку с остывшим чаем, сделал глоток. Его лицо было задумчивым, взгляд — устремлённым куда-то вдаль, за пределы этого зала, этого острова, возможно, даже этого времени.

— Это изменит всё, — наконец произнёс Нургачи, нарушая тишину. — Китай никогда не простит такого унижения. Они пришлют новую армию, больше прежней. И ещё одну, и ещё. Они будут воевать, пока не уничтожат нас или не будут уничтожены сами.

Виктор медленно покачал головой.

— Нет, друг мой. Они не пришлют новую армию. По крайней мере, не сразу.

Он поставил чашку на стол, его взгляд прояснился, вернувшись из далёких далей, куда он был устремлён.

— То, что они увидели сегодня, изменит их представления о том, что возможно, а что нет. О том, против кого они выступают. И о том, насколько мудро продолжать эту войну.

Крид поднялся с места, и старейшины невольно выпрямились, чувствуя важность момента.

— Я отправлюсь в Пекин, — объявил Виктор. — Один, без войска. Я буду говорить с императором лично.

По залу пробежал удивлённый шёпот. Идея Крида казалась безумием — войти в логово врага, в самое сердце Поднебесной, в Запретный город, куда даже высокопоставленные китайцы допускались лишь по особому разрешению.

— Это ловушка, — возразил Хунтайши. — Они схватят тебя, как только ты пересечёшь границу.

Виктор улыбнулся — спокойной, уверенной улыбкой человека, знающего о мире больше, чем кажется возможным.

— После того, что произошло сегодня? — мягко спросил он. — Ты думаешь, они осмелятся?

Он обвёл взглядом лица старейшин, в его глазах горел отблеск той силы, которую они видели в бою.

— Я предлагаю императору выбор, — продолжил Крид. — Мир или уничтожение. И после сегодняшнего дня он поймёт, что этот выбор реален.

Старейшины молчали, обдумывая его слова. Наконец, Нургачи, самый старший и уважаемый из них, медленно кивнул.

— Иди, великий вождь, — произнёс он. — И пусть твоя мудрость найдёт путь к миру, которого не смогла найти наша сила.

Виктор благодарно кивнул, затем поднял с пола небольшую сумку, куда аккуратно положил кристалл с пятью кольцами внутри — запечатанные врата времени. Этот артефакт он не мог оставить даже самым доверенным своим соратникам — слишком велика была его сила, слишком опасны последствия неправильного использования.

— Я вернусь, — сказал Крид, закидывая сумку на плечо. — Возможно, не скоро. Но вернусь. А пока продолжайте то, что мы начали вместе — строительство нового союза, основанного не на страхе и подчинении, а на взаимном уважении и общем благе.

С этими словами он покинул круглый зал, оставив старейшин обдумывать произошедшее и готовиться к будущему, которое, как они теперь понимали, могло быть куда сложнее и непредсказуемее, чем они представляли себе раньше.

А Виктор Крид, Бессмертный, победитель Абаддона, хранитель запечатанных врат времени, направился в Пекин — навстречу новому этапу своего бесконечного путешествия через века и тысячелетия.

Первые лучи рассвета едва коснулись горизонта, когда Виктор Крид покинул свою ставку на Сахалине. Он шёл один, без сопровождения маньчжурских воинов, с небольшой сумкой за плечами, где хранился кристалл с запечатанными вратами времени. Его высокая фигура, окружённая едва заметным голубоватым сиянием, казалась обычному взгляду уязвимой и одинокой на фоне бескрайних просторов.

Но он не был один.

За его спиной, в предрассветной дымке, поднимались с земли китайские воины, павшие накануне от прикосновения его силы. Пятьдесят тысяч фигур, облачённых в некогда безупречные доспехи, теперь покрытые пылью и кровью. Их движения были механическими, лишёнными человеческой грации, но подчинёнными единой воле. В их пустых глазах горело голубое пламя — отражение силы, ставшей частью сущности Крида.

Это были не живые люди, но и не мёртвые в привычном понимании этого слова. Скорее, пустые сосуды, из которых была изъята прежняя личность, и заполненные теперь частицами сознания Виктора, крошечными фрагментами силы Копья Судьбы, слившегося с его существом.

— Следуйте за мной, — произнёс Крид, и его голос, усиленный той же силой, достиг каждого из них, вызывая немедленное подчинение.

Так началось странное шествие — во главе Виктор, за ним пятьдесят тысяч бывших китайских солдат, ныне подобных марионеткам в руках кукловода, но марионеткам, обладающим силой и скоростью, превосходящими человеческие возможности.

Они двигались через пролив, отделяющий Сахалин от материка, не на лодках или плотах, а просто шагая по воде, которая застывала под их ногами, образуя временные мосты из материи, похожей на голубоватый лёд, но исчезающей сразу после их прохода. Местные рыбаки, случайно увидевшие это зрелище с безопасного расстояния, решили, что стали свидетелями шествия призраков или демонов, и поспешили распространить эти слухи, которые, обрастая фантастическими деталями, бежали впереди странной армии.

На материке шествие продолжилось через маньчжурские земли, где местные жители выходили из своих жилищ, чтобы лицезреть невиданное зрелище. Они падали на колени перед Кридом, видя в нём не просто своего вождя, но божество, спустившееся на землю. Виктор не поощрял такого поклонения, но и не запрещал его — он знал, что людям нужны символы и ритуалы, чтобы осмыслить то, что выходит за пределы их понимания.

Весть о приближении Бессмертного с армией призрачных воинов распространялась как пожар в сухой степи. Маньчжурские дозоры, установленные вдоль Великой Китайской стены, видели приближение странной процессии издалека и успевали передать сообщения через систему сигнальных огней, созданную по указанию Крида.

Когда шествие достигло Великой стены, пограничные гарнизоны, уже наслышанные о судьбе пятидесятитысячной армии, отправленной против маньчжуров, не оказали ни малейшего сопротивления. Стражники просто отступили, освобождая проход, многие падали ниц, не смея поднять глаз на пришельцев.

Виктор шёл первым, его облик был одновременно величественным и пугающим — высокий светловолосый чужеземец с глазами, пылающими голубым огнём, окружённый аурой силы, которая, казалось, могла сокрушить горы одним своим прикосновением. За ним, в идеальном строю, шагали пятьдесят тысяч бывших китайских воинов, двигаясь с механической точностью, их глаза горели тем же голубым пламенем, что и глаза их предводителя.

Мирное население пограничных городков в ужасе бежало, едва завидев это шествие. Те, кто оставался, запирали двери и ставни, зажигали благовония перед семейными алтарями, моля древних богов о защите. Но Крид не собирался причинять вред невинным — его целью был Пекин, император, возможность установить мир между двумя народами без дальнейшего кровопролития.

Китайские военачальники, получавшие донесения о приближении странной армии, собирали войска, готовили оборону, но когда прозрачные глаза очевидцев, наполненные священным ужасом, описывали то, что они видели, даже самые храбрые генералы начинали сомневаться в целесообразности сопротивления.

Ходили слухи, что сам император, узнав о приближении Крида, впал в такую ярость, что разбил нефритовый трон, передававшийся от правителя к правителю со времён глубокой древности. Другие говорили, что он заперся в своих покоях и не выходит оттуда, проводя дни и ночи в молитвах и жертвоприношениях, пытаясь умилостивить небесные силы.

А шествие продолжалось, неумолимо приближаясь к сердцу Поднебесной.

На исходе седьмого дня пути они достигли предместий Пекина. Грандиозный город, окружённый массивными стенами, был виден издалека — его пагоды и дворцы, храмы и ворота, все они сияли в лучах заходящего солнца, создавая иллюзию места, более принадлежащего мифу, чем реальности.

На подступах к городу их ждала армия — гораздо большая, чем та, что была отправлена на Сахалин. Сотни тысяч солдат, выстроенных в безупречном боевом порядке, с лесом копий и знамён, возвышающихся над их рядами. Они стояли неподвижно, подобно терракотовым воинам из древних гробниц, ожидая приказа, который превратит их из статуй в смертоносную силу.

Виктор остановил своё шествие на почтительном расстоянии от китайской армии. Его собственное войско из преображённых солдат застыло за его спиной с жуткой синхронностью — пятьдесят тысяч пар горящих голубым пламенем глаз, неподвижных, устремлённых в пустоту, ожидающих команды.

Вперёд выехал китайский военачальник, его доспехи и сбруя коня были столь роскошными, что могли соперничать с императорскими. Он остановился на полпути между двумя армиями, явно ожидая, что Крид присоединится к нему для переговоров.

Виктор пошёл навстречу, не проявляя ни страха, ни агрессии. Когда они встретились, китайский генерал с трудом скрывал дрожь, глядя в голубые, пылающие нечеловеческой силой глаза Крида.

— Великий император Китая соглашается говорить с тобой, чужеземец, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Но прежде он требует доказательств твоих мирных намерений.

— Каких доказательств? — спокойно спросил Виктор.