Сим Симович – Кипр II (страница 33)

Император побледнел, его руки сжали подлокотники трона. В зале воцарилась напряжённая тишина — никто из присутствующих не осмеливался вымолвить ни слова, все взгляды были устремлены на Сына Неба, ожидая его реакции на дерзость чужеземца.

Наконец, император медленно выдохнул, словно принимая тяжёлое решение.

— Возможно… мы были слишком поспешны в своих суждениях, — произнёс он, и каждое слово явно давалось ему с трудом. — Идея равноправного союза заслуживает… дальнейшего обсуждения.

Виктор улыбнулся — дипломатически, но с явным удовлетворением.

— Мудрое решение, Ваше Величество. Я предлагаю сформировать совместную комиссию из представителей обоих народов для разработки деталей нашего соглашения.

Император кивнул, сохраняя царственное достоинство, хотя всем было ясно, что он только что отступил перед волей чужеземца — беспрецедентный случай в истории Поднебесной.

— Да будет так, — произнёс он. — Наши министры будут работать с твоими… представителями над составлением договора.

Он сделал паузу, затем добавил с ноткой искреннего любопытства в голосе:

— А теперь, когда формальности завершены… я бы хотел узнать больше о тебе, чужеземец. О твоей истинной природе и о силе, которую ты носишь в себе.

Крид внимательно посмотрел на императора, словно оценивая его готовность к тому, что он мог рассказать. Затем кивнул.

— Я расскажу вам то, что вы способны понять, Ваше Величество. Но должен предупредить: некоторые знания меняют того, кто их получает, навсегда.

И он начал говорить — о своём бессмертии, о тысячелетиях странствий, о Копье Судьбы и пяти кольцах, о вратах времени, которые он запечатал, и о существах, подобных Абаддону, стремящихся нарушить равновесие между мирами. Он говорил языком мифа и поэзии, упрощая там, где человеческий разум не мог постичь полной истины, но сохраняя суть — рассказ о силах, превосходящих понимание смертных, и о выборе, который каждый делает перед лицом этих сил.

Император слушал, не прерывая, его лицо менялось от скептицизма к изумлению, от страха к благоговению. Когда Виктор закончил свой рассказ, в зале воцарилась глубокая тишина, настолько полная, что можно было услышать, как потрескивает пламя свечей.

— Я… благодарю тебя за эту историю, Бессмертный, — наконец произнёс император, и впервые в его голосе звучало искреннее уважение, лишённое высокомерия. — Она даёт мне много пищи для размышлений.

Виктор склонил голову.

— Размышление — начало мудрости, Ваше Величество. А мудрость — лучший советник для правителя.

С этими словами он повернулся и покинул тронный зал, оставив императора и его двор в глубоком молчании, осмысливать услышанное и готовиться к новому миру, который рождался на их глазах — миру, где древние враги становились союзниками, где мудрость ценилась выше силы, и где тайны, скрытые за завесой обыденности, иногда приоткрывались тем, кто был готов их увидеть.

А Крид, покинув Запретный город, отправился дальше — не обратно в маньчжурские земли, как многие ожидали, а на запад, к далёким горам Тибета, где в одном из затерянных храмов он намеревался спрятать кристалл с запечатанными вратами времени. Он знал, что рано или поздно его путь снова приведёт его к маньчжурам, к императору Китая, к бесконечной игре сил и воль, составляющей ткань истории.

Виктор Крид задержался в Запретном городе дольше, чем планировал изначально. Что-то в древней культуре Поднебесной притягивало его — возможно, мудрость, накопленная тысячелетиями, или философские учения, перекликающиеся с тем, что он узнал за свою бесконечно долгую жизнь.

Император, всё ещё опасавшийся странного чужеземца, но и зачарованный им, предоставил Криду доступ к императорской библиотеке — сокровищнице древних свитков и манускриптов, многие из которых считались утерянными. Здесь, среди пыльных томов и хрупких пергаментов, Бессмертный проводил дни и ночи, поглощая знания с жаждой, которую не могли утолить века.

Особенно его заинтересовало учение даосов — философия пути и гармонии с природными силами. В ней он находил отголоски того понимания, которое пришло к нему после слияния с кольцами Копья Судьбы.

Однажды вечером, когда красноватые лучи заходящего солнца проникали сквозь решётчатые окна библиотеки, к Виктору присоединился старый даосский монах Ли Вэй, чья репутация мудреца была известна даже за пределами Китая.

— Ты читаешь труды мастера Лао-цзы, — заметил старик, бесшумно подходя к столу, где сидел Крид. — Но понимаешь ли ты их истинный смысл?

Виктор оторвался от древнего свитка и посмотрел на монаха. Его глаза, в которых пульсировал голубой огонь, встретились с мудрым взглядом старца, не выказавшего ни страха, ни удивления перед необычным посетителем.

— Я понимаю слова, — ответил Крид. — Но чувствую, что за ними скрывается нечто большее, ускользающее от меня.

Ли Вэй улыбнулся, морщины на его лице сложились в узор, напоминающий карту реки с многочисленными притоками.

— «Дао, которое может быть выражено словами, не есть истинное Дао», — процитировал он. — Чтобы постичь путь, недостаточно изучать тексты. Нужно жить им.

Он сел напротив Виктора, его движения были плавными, несмотря на преклонный возраст.

— Расскажи мне о своём пути, Бессмертный, — попросил старик, и в его голосе не было ни подобострастия, ни страха, лишь искренний интерес.

Крид внимательно посмотрел на монаха. За тысячелетия он научился различать, когда люди искренни, а когда преследуют скрытые цели.

— Мой путь был долгим и часто тёмным, — начал Виктор. — Я видел, как империи возвышались и рушились, как религии рождались и умирали, как люди повторяли одни и те же ошибки из века в век.

Он сделал паузу, вспоминая эпохи и цивилизации, давно стёртые временем.

— Я сражался в войнах, которые история забыла. Любил женщин, чей прах давно смешался с землёй. Искал смысл в бессмертии, которое часто казалось проклятием, а не благословением.

Ли Вэй слушал, не прерывая, его мудрые глаза, казалось, видели больше, чем обычные смертные.

— А теперь? — спросил старик, когда Крид замолчал. — Что ты ищешь теперь, когда обрёл силу копья? Когда победил своего древнего врага? Когда запечатал врата времени?

Виктор был удивлён. Он не рассказывал эти подробности своей истории в Китае, по крайней мере, не так, чтобы они могли дойти до простого монаха.

— Откуда ты знаешь об этом, старик? — спросил он, его голос стал жёстче.

Ли Вэй улыбнулся, в его глазах мелькнул огонёк, напоминающий отблеск голубого пламени в глазах самого Крида.

— Скажем так, — ответил монах, — ты не единственный, кто наблюдал за ходом истории дольше, чем отведено обычному человеку.

Он поднял руку, останавливая вопросы, готовые сорваться с губ Виктора.

— Нет, я не такой, как ты. Не бессмертный в твоём понимании. Просто… старый даос, который научился следовать потоку времени иначе, чем большинство.

Крид внимательно посмотрел на старика, пытаясь разглядеть то, что скрывалось за его человеческой оболочкой. Но Ли Вэй оставался просто стариком — мудрым, немного загадочным, но безусловно человеком.

— Ты не ответил на мой вопрос, — мягко напомнил монах. — Чего ты ищешь теперь?

Виктор задумался. Это был вопрос, который он сам задавал себе с тех пор, как победил Абаддона и запечатал врата времени. Что дальше? Какова цель бессмертного существа, выполнившего задачу, которая давала смысл его существованию веками?

— Я не знаю, — честно ответил он. — Впервые за тысячелетия я не гонюсь за чем-то, не борюсь против кого-то. И это… странное чувство.

Ли Вэй кивнул, словно именно такого ответа и ожидал.

— В даосизме мы говорим о «у-вэй» — недеянии, — произнёс он. — Не бездействии, но действии в соответствии с природой вещей, без насилия над собой и миром. Возможно, это то, чего ты ищешь, не зная об этом, — время плыть по течению, а не бороться с ним.

Крид улыбнулся — впервые за очень долгое время это была улыбка без горечи или иронии.

— Недеяние, — повторил он. — Звучит… непривычно для того, кто провёл тысячелетия в борьбе.

— Но, возможно, именно поэтому это то, что тебе нужно, — ответил монах. — Покой после битвы. Течение после бури. Инь после ян.

Он поднялся с места, движения его оставались удивительно гибкими для человека его лет.

— Приходи завтра в храм Белого Облака на восточной окраине города, — предложил Ли Вэй. — Там я смогу показать тебе некоторые практики, которые помогут тебе лучше понять путь у-вэй.

С этими словами старик удалился, оставив Виктора наедине с древними свитками и новыми мыслями, разбуженными этим странным разговором.

Храм Белого Облака оказался скромным строением на вершине холма, вдали от роскоши Запретного города. Его стены из светлого камня, казалось, сливались с облаками, проплывающими над холмом, создавая впечатление, что храм парит в воздухе.

Виктор пришёл на рассвете, как было условлено. Ли Вэй уже ждал его во внутреннем дворике, выполняя медленные, плавные движения тайцзи — боевого искусства, превращённого даосами в медитативную практику.

— Присоединяйся, — предложил старик, не прерывая своего танца.

Крид, мастер боевых искусств, освоивший сотни систем за свою долгую жизнь, попробовал повторить движения монаха. Но с удивлением обнаружил, что это не так просто, как кажется. В кажущейся простоте крылась глубина, которую он не сразу смог постичь.