Сим Симович – Кипр II (страница 29)

С этими словами дон Себастьян исчез — не растворился постепенно, как в прошлые разы, а просто перестал существовать в этой точке пространства и времени, словно его никогда здесь и не было.

Виктор долго смотрел на место, где стоял испанец, затем перевёл взгляд на кристалл в своей руке. Внутри него пульсировали пять колец, теперь слившихся в единый узор, напоминающий странное созвездие.

— Спрятать во времени, — пробормотал он. — Интересная мысль.

Храм за его спиной окончательно обрушился, превращаясь в руины, которые вскоре поглотит лес, растущий на склонах горы Чанбайшань. Но Криду уже не было до этого дела. Его мысли были направлены в будущее — не только его собственное, но и будущее мира, теперь освобождённого от угрозы Абаддона и хаоса, который мог бы выплеснуться через врата времени.

Он начал спускаться с горы, туда, где ждали его маньчжурские воины, успешно сдержавшие армию китайского императора. Ему предстояло ещё многое — найти безопасное место для кристалла, восстановить мир на землях, которые он прошёл в своём походе, возможно, даже установить новый порядок, основанный не на завоеваниях, а на мудрости и понимании.

Но впервые за тысячелетия Виктор Крид не чувствовал бремени вечности как проклятия. Теперь его бессмертие было не ношей, а даром — возможностью видеть больше, понимать глубже, действовать на временных масштабах, недоступных обычным смертным.

И с этой новой перспективой он шёл навстречу будущему, готовый принять всё, что оно могло ему предложить.

У подножия горы Чанбайшань его встретили вожди маньчжурских племён — уставшие, израненные в битве, но гордые своей победой. Они смотрели на него с благоговением и ожиданием, видя в его глазах отблеск силы, превосходящей человеческое понимание.

— Всё кончено? — спросил Нургачи, выступая вперёд. — Демон побеждён?

Виктор кивнул, его взгляд был ясным и спокойным.

— Побеждён, — ответил он. — И больше никогда не вернётся.

Воины издали торжествующий клич, который эхом разнёсся по долине. Затем Нургачи вновь обратился к Криду:

— Что теперь, великий вождь? Идём на Пекин? Свергаем императора, захватываем Китай?

Виктор покачал головой, его лицо оставалось серьёзным.

— Нет, друг мой. Мы возвращаемся домой. Наша цель достигнута, и большего нам не нужно.

Он оглядел воинов, собравшихся вокруг него, и в его глазах была не жажда власти или завоеваний, а мудрость и спокойная уверенность.

— Мы построим нечто большее, чем империя, — произнёс Крид. — Мы создадим мир, где разные народы смогут жить в согласии, не подчиняя друг друга, а уважая различия и находя общее.

Маньчжурские вожди переглянулись, на их лицах читалось удивление, смешанное с уважением. Они пришли, готовые завоёвывать и разрушать, а уходили с видением созидания и гармонии.

И когда войско двинулось на север, к родным степям и лесам, все чувствовали, что участвовали в чём-то большем, чем просто военный поход. Они были свидетелями поворотного момента в истории — не только своего народа, но и всего мира.

А Виктор Крид шёл во главе этого войска, с кристаллом, хранящим запечатанные врата времени, надёжно спрятанным на груди. Бессмертный, нашедший свой путь. Воин, ставший миротворцем. Человек, принявший свою истинную природу и предназначение.

И хотя никто не мог предсказать, куда приведёт его этот путь в будущем, одно было ясно: история Копья Судьбы и пяти колец завершилась. А история Виктора Крида и мира, который он помогал создать, только начиналась.

Весть о поражении Абаддона и отступлении маньчжурского войска быстро достигла Пекина, но в пересказе императорских шпионов и напуганных очевидцев она приобрела искажённые черты. Император Китая, освободившись от влияния своего демонического советника, впал в неистовую ярость, узнав о вторжении варваров на священные земли Поднебесной и о разрушении древнего храма Лунного Света.

В Запретном городе состоялся экстренный совет, на котором высшие сановники и военачальники требовали немедленного ответного удара — полномасштабного вторжения в земли маньчжуров, полного истребления этих дерзких варваров.

— Их нужно стереть с лица земли, — говорил один из генералов, стуча кулаком по столу. — Чтобы никто и никогда больше не осмелился ступить на землю Поднебесной без позволения Сына Неба!

Император, молодой человек с острыми чертами лица и глазами, в которых читалась смесь страха и гнева, молча выслушал советников. Затем поднял руку, требуя тишины.

— Мы поступим иначе, — произнёс он голосом, не терпящим возражений. — Мы предъявим ультиматум их предводителю — этому… Криду. Пусть сдастся на милость нашего правосудия как военный преступник. Если он согласится, мы проявим милосердие к его народу.

Воцарилось молчание. Никто не осмеливался возразить императору, хотя многие считали его план наивным. Наконец, старший советник осторожно произнёс:

— А если он откажется, Ваше Величество?

Лицо императора исказилось в гримасе холодной ярости.

— Тогда мы уничтожим его и всех, кто последует за ним.

Так был составлен ультиматум — написанный на золотом свитке изысканной каллиграфией, запечатанный императорской печатью. Для его доставки отобрали лучшего гонца, которому предстояло пересечь земли, лежащие между столицей Поднебесной и ставкой маньчжурского предводителя на острове Сахалин.

Вместе с гонцом император отправил внушительный эскорт — пятьдесят тысяч лучших воинов, отобранных из элитной императорской гвардии и пограничных гарнизонов. На первый взгляд, это была абсурдно большая охрана для одного посланника. Но истинная цель была очевидна: продемонстрировать мощь Китая, запугать варваров и, если Крид откажется сдаться, немедленно привести приговор в исполнение.

— Пусть увидит нашу силу, — сказал император, напутствуя командующего эскорта. — Пусть поймёт, что сопротивление бесполезно.

В своей ставке на Сахалине Виктор Крид проводил совет со старейшинами маньчжурских племён. Они сидели в круглом зале, чьи стены казались сотканными из морского тумана, и обсуждали будущее своего союза.

Перед Кридом на низком столике стоял кристалл, внутри которого пульсировали пять колец, слившихся в единый узор — запечатанные врата времени, ключ от всех миров и эпох. Виктор ещё не решил, где спрятать этот опасный артефакт, но понимал, что должен найти место, недоступное ни для людей, ни для существ более могущественных.

— Мы должны укрепить границы, — говорил Нургачи, седовласый вождь амурских племён. — Китайцы не простят нам вторжения. Они ответят, и ответ будет страшен.

Другие старейшины кивали, соглашаясь с этой оценкой. Все они знали силу Поднебесной, её бесчисленные армии, её ресурсы, накопленные тысячелетиями цивилизации.

Крид слушал их с задумчивым видом, время от времени делая глоток горячего чая из простой глиняной чашки. С момента победы над Абаддоном он изменился — стал спокойнее, задумчивее, словно приобрёл понимание, недоступное даже самым мудрым из старейшин.

— Война не обязательна, — произнёс он наконец. — Есть и другие пути.

Старейшины переглянулись с сомнением. Многие из них провели жизнь в набегах и сражениях, и идея мирного сосуществования с традиционным врагом казалась им несбыточной.

— Китайцы уважают только силу, — заметил Хунтайши, вождь южных степных племён. — Они считают нас варварами, недостойными равного обращения.

— Ещё недавно вы сами воевали друг с другом, — мягко возразил Виктор. — И считали соседние племена врагами, недостойными уважения. Но вот вы сидите здесь, вместе, как союзники и друзья.

Он сделал паузу, обводя взглядом лица старейшин.

— Люди могут меняться. Народы могут меняться. Даже империи могут меняться, если им показать лучший путь.

Разговор прервал молодой воин, стремительно вошедший в зал. Он поклонился Криду и старейшинам, затем выпрямился, его лицо было серьёзным.

— Великий вождь, к нам приближается огромное войско китайцев, — произнёс он. — Не менее пятидесяти тысяч воинов. Они разбили лагерь на материке, напротив нашего острова, и готовят лодки для переправы.

По залу пробежал тревожный шёпот. Пятьдесят тысяч воинов — сила, способная сокрушить маньчжурские племена, даже объединённые под началом Крида.

— С ними гонец, — продолжил молодой воин. — Он требует встречи с тобой, великий вождь. Говорит, что несёт послание от самого императора Китая.

Виктор задумчиво кивнул, затем поднялся с места. Его высокая фигура, окружённая едва заметным голубоватым сиянием — наследием копья, ставшего частью его существа, — внушала спокойствие и уверенность.

— Я приму его, — сказал Крид. — Здесь, в моей ставке. Пусть войдёт один, без оружия и сопровождения.

Старейшины начали возражать, опасаясь ловушки или покушения, но Виктор остановил их жестом.

— Не бойтесь за меня, друзья. Мне не угрожает опасность, которую мог бы представлять обычный человек.

Он повернулся к молодому воину.

— Скажи гонцу, что я жду его. И скажи китайским военачальникам, что их армия может оставаться там, где она есть. Любая попытка переправиться на остров без моего разрешения будет рассматриваться как объявление войны.

Имперский гонец прибыл на следующий день — высокопоставленный сановник в роскошных шёлковых одеждах, с надменным выражением лица, привыкший к беспрекословному подчинению. Его провели через лабиринт коридоров ставки Крида, намеренно запутывая, чтобы он не смог запомнить дорогу или оценить размеры и структуру крепости.