Сим Симович – Кипр II (страница 26)

Вожди внимательно изучали карту, их лица становились всё более задумчивыми. План начинал обретать форму в их сознании.

— Но даже если мы пройдём стену, — заметил Нургачи, — что дальше? До Пекина, где сидит император и его демон-советник, многие дни пути через густонаселённые земли.

— Мы не пойдём прямо на Пекин, — ответил Виктор. — По крайней мере, не сразу.

Он указал на другую точку карты, на полпути между Великой стеной и столицей.

— Наша цель здесь — храм Лунного Света на горе Чанбайшань. Согласно моим источникам, именно там хранится артефакт, который ищет Абаддон.

Крид сделал паузу, его взгляд стал отстранённым, словно он видел что-то за пределами этого зала, за пределами этого момента времени.

— Пятое кольцо Копья Судьбы, — тихо произнёс он. — Последний ключ к вратам времени.

В зале воцарилась тишина. Маньчжурские вожди не до конца понимали, о чём говорит их предводитель, но чувствовали важность момента. Они видели в Криде не просто искусного воина или мудрого правителя, но существо, связанное с силами, превосходящими их понимание.

— Я поведу войско, — заговорил наконец Нургачи, нарушая молчание. — Моё племя лучше всех знает земли вдоль Великой стены. Мы проведём наших воинов через проходы, о которых не знают даже китайские стражники.

Другой вождь, Хунтайши, командовавший племенами южных степей, поднялся со своего места.

— Мои всадники — самые быстрые, — произнёс он. — Мы будем авангардом, рассеем пограничные гарнизоны, прежде чем они успеют поднять тревогу.

Один за другим вожди вставали, предлагая силы своих племён, свои особые умения и знания. План начал обретать плоть и кровь, превращаясь из абстрактной идеи в реальную военную операцию.

Крид слушал их с одобрительной улыбкой. Он видел в этих людях не просто подчинённых, но соратников, каждый из которых вносил ценный вклад в общее дело.

— Хорошо, — сказал он, когда все высказались. — У нас есть план. Теперь нужна подготовка. У нас мало времени — Абаддон не будет ждать.

Он сделал жест рукой, и карта в воздухе растаяла, уступив место другим образам — схемам, чертежам, изображениям оружия и доспехов, каких маньчжуры никогда не видели.

— Я научу вас новым способам ведения войны, — продолжил Виктор. — Не только как сражаться, но и как обмануть противника, заставить его бороться с призраками, пока мы достигаем истинной цели.

Глаза вождей загорелись интересом. Крид был известен не только своей мудростью и силой, но и военным искусством, которым он овладел за тысячелетия сражений по всему миру.

— Готовьте своих воинов, — завершил он совет. — Через месяц мы выступаем. И да поможет нам… — он сделал паузу, не желая призывать богов, в которых давно не верил, — наша решимость и наше единство.

Подготовка к походу превратила маньчжурские земли в огромный военный лагерь. От Амура до Сахалина, от таёжных лесов до степных просторов — везде царила лихорадочная активность. Кузнецы работали день и ночь, выковывая оружие по новым образцам, которые показал им Крид. Женщины шили облегчённые доспехи, сочетавшие традиционные маньчжурские техники с инновациями, о которых раньше никто не слышал. Старики обучали молодёжь забытым навыкам выживания в горах и лесах Китая.

Но самым удивительным было преображение самих воинов. Под руководством Виктора они учились не только сражаться по-новому, но и мыслить иначе. Он обучал их тактикам, которые использовали римские легионы и монгольские орды, греческие фаланги и японские самураи. Он показывал им, как превратить слабость в силу, как использовать местность и погоду в своих интересах, как побеждать не числом, а умением.

Особое внимание Крид уделял разведке и коммуникации. Он создал сеть наблюдателей, которые могли передавать сообщения на огромные расстояния с помощью системы сигнальных огней и звуковых сигналов. Он обучил отборных воинов искусству маскировки и скрытного передвижения, чтобы они могли проникать глубоко на территорию противника.

И везде, где бы он ни появлялся, Виктор демонстрировал силу, ставшую частью его существа после слияния с Копьём Судьбы. Он мог зажечь костёр взглядом, остановить стрелу в полёте, заставить реку изменить своё течение. Эти демонстрации не были простым показом могущества — они вселяли в воинов уверенность, что под предводительством такого существа они способны на невозможное.

Но самым впечатляющим было то, как Крид объединял разрозненные племена в единое войско. Маньчжуры веками враждовали между собой, и старые обиды не исчезли в одночасье. Виктор не пытался стереть эти различия или заставить всех забыть прошлое. Вместо этого он создавал смешанные отряды, где воины разных племён должны были действовать сообща, полагаясь друг на друга в тренировочных сражениях.

Вначале это вызывало напряжение и конфликты. Но Крид терпеливо разрешал каждый спор, находя компромиссы, показывая, как различия могут стать источником силы, а не слабости. Постепенно вражда уступала место уважению, а уважение — боевому братству.

В центре своей ставки на Сахалине Виктор создал особое пространство — храм без стен, где небо служило куполом, а морские волны — музыкой для медитации. Здесь он проводил долгие часы в сосредоточении, готовя не только тело и разум, но и душу к предстоящей битве.

Он знал: столкновение с Абаддоном будет не просто военным противостоянием. Это будет битва двух древних сил, двух противоположных принципов, корни которых уходят во времена до начала записанной истории.

И в глубине души Крид понимал, что на этот раз победа не гарантирована. Абаддон тоже изменился за прошедшие века. Он стал хитрее, терпеливее, научился использовать не только грубую силу, но и манипуляции, обман, чужие страхи и желания.

В один из последних дней перед выступлением, когда закат окрашивал волны в кроваво-красный цвет, Виктор почувствовал странное колебание в воздухе — словно сама ткань реальности натянулась и задрожала. Он поднял голову от карт, которые изучал, и увидел перед собой размытый силуэт, постепенно обретающий чёткость.

Это был Хранитель — тот самый старик, которого он встретил у хижины у подножия горы Фудзи, и который потом появлялся в тибетском храме. Но теперь он выглядел иначе — более прозрачным, словно его присутствие здесь было лишь частичным.

— Ты чувствуешь это, Бессмертный? — спросил Хранитель без предисловий. — Время сжимается, пространство искривляется. Врата готовятся к открытию.

Крид кивнул. Он действительно ощущал это — странное напряжение в воздухе, словно перед грозой, но более глубокое, более фундаментальное. Четыре кольца внутри него пульсировали сильнее, резонируя с этими изменениями.

— Абаддон тоже это чувствует, — продолжил Хранитель. — Он ускоряет свои планы. Готовит ритуал, который позволит ему использовать силу пятого кольца даже без остальных четырёх.

Виктор нахмурился.

— Это возможно?

— Не полностью, — ответил старик. — Он не сможет полностью открыть врата времени. Но создаст… трещину. Достаточно широкую, чтобы часть того, что за вратами, просочилась в наш мир.

Он сделал шаг ближе, и его фигура стала ещё более прозрачной, словно таяла в воздухе.

— Ты должен остановить его, Бессмертный. Не ради себя, не ради своего бессмертия, а ради всего мира. Того, что есть, и того, что может быть.

Крид задумчиво кивнул.

— Я готов, — просто ответил он. — Мои воины готовы. Мы выступаем завтра на рассвете.

Хранитель улыбнулся — печальной, мудрой улыбкой существа, видевшего слишком много для одной жизни.

— Тогда я не буду задерживать тебя. Лишь скажу: помни, что сила, которая теперь часть тебя, — это не просто оружие. Это ключ, инструмент преображения. Используй её мудро.

С этими словами старик растаял в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое голубоватое свечение, быстро рассеявшееся в сумерках.

Виктор долго смотрел на то место, где стоял Хранитель, затем повернулся к открытому морю. Его решимость окрепла, сомнения развеялись. Он знал, что должен делать, и был готов идти до конца.

Рассвет следующего дня застал маньчжурское войско уже в движении. Тридцать тысяч воинов — невероятное число для народа, веками разделённого на враждующие племена — двигались на юг, к границам Китая. Они шли не сплошной массой, а отдельными отрядами, каждый со своей задачей, своим маршрутом, своим временем выхода на позицию.

Крид ехал во главе центрального отряда, состоявшего из лучших воинов всех племён. Его высокая фигура на белом жеребце была видна издалека. Он не носил доспехов — его тело, обволакиваемое едва заметным голубоватым сиянием, не нуждалось в такой защите. Вместо оружия при нём был лишь простой посох, но все знали: истинное оружие Виктора Крида теперь было частью его самого.

По обе стороны от него ехали вожди племён, каждый во главе своего отряда. Нургачи со своими следопытами, знавшими каждую тропу вдоль Великой стены. Хунтайши с быстрыми всадниками южных степей. Могучий Баркал с воинами таёжных лесов, чьи топоры могли рубить камень как дерево. Молодой Хайлан, чьи лучники поражали цель, которую едва могли различить глаза обычного человека.

Они пересекли Амур на плотах и лодках, построенных специально для этого похода, и вступили на земли, формально принадлежавшие Китаю, но фактически оставленные без присмотра. Здесь маньчжурское войско разделилось согласно плану. Основные силы двинулись к Великой стене, а несколько небольших отрядов отправились в обход, через горные тропы, известные лишь немногим.