Сим Симович – Кипр II (страница 24)

Крид не испытывал страха или боли — лишь странное чувство завершённости, словно нечто, долго разделённое, наконец воссоединялось. Копьё исчезало у него в руках, таяло, как снег под весенним солнцем, но не уходило в никуда — оно становилось частью его самого.

Когда последние капли светящейся субстанции впитались в его тело, Виктор остался сидеть у костра с пустыми руками. Копьё Судьбы исчезло — или, вернее, преобразилось, став неотъемлемой частью его существа. Он чувствовал его внутри — не как чужеродный предмет, а как естественное продолжение своей сути, своего бессмертия.

Четыре кольца, некогда украшавшие рукоять, теперь пульсировали внутри него, рядом с сердцем, образуя узор, напоминающий созвездие неизвестных звёзд. И Виктор знал, что этот узор будет завершён, только когда он найдёт пятое кольцо.

— Вот оно что, — прошептал он, глядя на свои руки, по которым теперь струились едва заметные голубоватые сполохи. — Вот почему ты привело меня сюда. Не просто, чтобы я заблудился, а чтобы мы стали единым целым.

Той ночью он спал глубоким, спокойным сном, какого не знал уже много столетий. И во сне он видел пути — бесчисленные пути, связывающие все точки вселенной, все моменты времени, все возможные реальности. Теперь, с копьём, ставшим частью его сущности, эти пути были открыты для него.

Проснувшись на рассвете, Виктор точно знал, куда идти. Солнце, только показавшееся над горизонтом, указывало ему направление так же ясно, как самый точный компас. И он пошёл — не западу, как планировал изначально, а на восток, к землям, где жили дикие племена, известные внешнему миру как маньчжуры.

Первое племя маньчжуров, встреченное Кридом, встретило его с оружием в руках. Дикие воины на низкорослых, но выносливых лошадях окружили одинокого путника, крича угрозы на своём гортанном наречии.

Виктор стоял спокойно, безоружный, но не испуганный. В его глазах теперь постоянно мерцал голубоватый свет — отражение копья, ставшего частью его сущности. И этот свет заставил воинов остановиться, недоумённо переглядываясь.

— Я пришёл с миром, — произнёс Крид на их языке, удивив их ещё больше. — И хочу говорить с вашим вождём.

Воины, всё ещё настороженные, но уже не столь агрессивные, проводили его в лагерь — скопление юрт, раскинувшихся в небольшой долине между холмами. Здесь Виктор предстал перед вождём — седым старцем с лицом, испещрённым морщинами, и глазами, полными древней мудрости.

— Кто ты, пришелец с запада? — спросил вождь, сидя у входа в самую большую юрту. — И зачем пришёл в наши земли?

Крид не стал лгать или хитрить. Годы в тибетском храме научили его ценить простоту и честность.

— Я Виктор Крид, — ответил он. — Путешественник, воин, искатель. Я прошёл долгий путь, чтобы найти свою судьбу. И, кажется, она привела меня к вам.

Вождь долго изучал его своими проницательными глазами, затем кивнул.

— В твоих глазах горит огонь, какого я не видел никогда прежде, — произнёс он. — Огонь, напоминающий священное пламя, о котором говорят наши старейшие легенды. Ты можешь остаться и разделить с нами пищу.

Так началось знакомство Виктора с маньчжурами. Он жил среди них, изучал их обычаи, их верования, их образ жизни. Они были народом войны и охоты, гордым и независимым, разделённым на множество племён, часто враждующих между собой.

Крид не пытался навязывать им свою волю или учения, как делал это в прошлом, ведя армии крестоносцев через Левант и Азию. Он просто был рядом, слушал, учился, иногда предлагал совет, когда его об этом просили.

Но племена, одно за другим, начали тянуться к нему. Сначала из любопытства — светловолосый чужеземец с глазами, полными голубого огня, был слишком необычным явлением, чтобы его игнорировать. Затем — из уважения к его мудрости и знаниям, которыми он охотно делился. И наконец — из почтения к его силе, которая проявлялась не в грубом насилии, а в спокойной уверенности и неуязвимости для любых опасностей.

Когда старый вождь умер, племя, не колеблясь, выбрало Крида своим новым предводителем. Это было неслыханно — чужак, ставший вождём одного из самых гордых племён маньчжуров. Но никто не оспаривал это решение, ибо все видели в нём того, кто был предсказан в древних пророчествах — светлоокого воина с огнём богов в груди, который объединит все племена и приведёт их к великой судьбе.

И Виктор, приняв эту роль, начал объединять маньчжуров — не силой оружия, как сделал бы раньше, а мудростью и пониманием. Он разрешал древние споры между племенами, находя компромиссы там, где раньше была только вражда. Он учил их новым способам хозяйствования, новым ремёслам, новым методам ведения войны — не для завоеваний, а для защиты.

Когда дипломатия и мудрость не срабатывали, он прибегал к иным методам. Иногда это был поединок с вождём непокорного племени — поединок, в котором Крид всегда побеждал, но никогда не убивал противника, оставляя ему честь и место в новом порядке. Иногда — демонстрация своей силы, теперь усиленной копьём, ставшим частью его существа, когда он одним взглядом мог зажечь костёр или остановить бурю.

Но чаще всего он просто разговаривал с людьми — вождями, шаманами, простыми воинами. Слушал их истории, их страхи, их надежды. И находил слова, которые затрагивали их сердца, убеждая присоединиться к нему не из страха, а из веры в лучшее будущее.

Прошло три года, и то, что казалось невозможным, свершилось — все племена маньчжуров объединились под началом Виктора Крида. От Амура до великих равнин, от таёжных лесов до берегов северного моря, везде признавали его власть и мудрость.

Он не установил традиционную иерархию с собой на вершине. Вместо этого он создал совет вождей, где каждое племя имело голос, и где решения принимались не приказом сверху, а общим согласием. Себе он оставил роль арбитра и советника, вмешиваясь лишь тогда, когда стороны не могли прийти к согласию.

Маньчжуры процветали под этим правлением. Набеги и войны между племенами прекратились, высвободив силы для созидания. Торговля с соседними народами расширилась, принося новые товары и знания. Дети росли, не зная постоянного страха насильственной смерти, который был уделом их отцов.

Но мир вокруг них менялся. С юга, из Китая, приходили тревожные вести о новом императоре, чьи армии завоёвывали всё новые территории, продвигаясь всё дальше на север, к землям маньчжуров.

— Они не остановятся, пока не покорят нас, — говорили вожди на совете. — Мы должны готовиться к войне.

Виктор слушал их с задумчивым видом. Война не была тем, чего он желал для своего народа. Но он также знал, что иногда её невозможно избежать.

— Прежде чем мы примем решение, — сказал он, — я должен узнать больше об этом императоре и его намерениях. Я отправлюсь на юг, к границам Китая, и вернусь с ответами.

Совет согласился с этим планом, хотя многие вожди выражали беспокойство за безопасность Крида. Он успокоил их, напомнив, что пережил больше опасностей, чем все они вместе взятые.

Перед отъездом Виктор построил себе ставку на острове, который маньчжуры называли Большой Землёй Туманов, а китайцы — Сахалином. Этот остров, отделённый от материка узким проливом, был идеальным местом для наблюдения и за маньчжурскими землями, и за Китаем, и за морскими путями, ведущими к Японии.

Здесь, на скалистом берегу, омываемом холодными волнами северного моря, Крид построил крепость — не из камня и дерева, как делали люди, а из силы, ставшей частью его существа. Это было строение, видимое лишь тем, кто был достоин войти в него, — святилище, где он мог медитировать и готовиться к грядущим испытаниям.

Виктор собирался отправиться в Китай, когда неожиданный гость появился в его ставке на Сахалине. Дон Себастьян — всё такой же подтянутый и изящный, в строгом костюме-тройке и с неизменными очками-авиаторами — словно материализовался из морского тумана у самого входа в крепость.

— Давно не виделись, Бессмертный, — произнёс испанец с лёгкой улыбкой. — Вижу, ты не теряешь времени даром.

Крид, ничуть не удивлённый появлением давнего знакомого, пригласил его внутрь. Они расположились в просторном зале с видом на море, где стол был уже накрыт для двоих, словно Виктор ожидал гостя.

— Объединение маньчжуров, — продолжил дон Себастьян, отпивая глоток вина из бокала. — Впечатляюще. Особенно учитывая твои… предыдущие методы.

Он окинул Крида внимательным взглядом из-за тёмных стёкол очков.

— Ты изменился с нашей последней встречи. И дело не только в одежде или волосах. Что-то более глубокое.

Виктор улыбнулся. Он действительно изменился внешне — теперь его волосы были длиннее, заплетены в косу на маньчжурский манер, а европейскую одежду сменили просторные одеяния из шкур и кожи, украшенные символами племён, которые он объединил.

— Я нашёл покой, — просто ответил он. — Или, по крайней мере, начал находить.

Он жестом пригласил гостя к шахматной доске, расставленной в углу зала. Дон Себастьян с удовольствием принял приглашение — их партии всегда были увлекательны, даже когда за ними стояли более серьёзные игры.

— Покой, говоришь? — переспросил испанец, делая первый ход пешкой. — Интересное слово для человека, создавшего новую империю на окраине мира.

Крид ответил своим ходом, задумчиво глядя на доску.