Сим Симович – Для тебя бессмертный II (страница 12)

Епископ судорожно кивнул, наливая себе вина дрожащими руками. Он понял: в этом городе теперь только один хозяин. И у него нет нимба, зато есть кочерга.

Утро в Вероне началось не с петушиного крика, а с удара тарана в дубовые ворота особняка Альбицци.

Дом, стоявший в престижном районе Сан-Фермо, напоминал маленькую крепость: толстые стены, узкие окна-бойницы, личная охрана во дворе. Символ власти и денег. Но любая крепость падает, если знать, какой камень вынуть из фундамента.

Виктор не стал вынимать камень. Он просто пришел и постучал. Громко.

Удар бревна, окованного железом, сотряс улицу. Пыль посыпалась с карнизов. Стражники на стенах заметались, не понимая, что происходит. Это не была армия врага. Это была «церковная стража».

Перед воротами стояли пятьдесят человек Марко. В новой броне, с алебардами и арбалетами. А впереди, на вороном жеребце, сидел Виктор в пурпурном плаще (наследство легата, перешитое по фигуре). Рядом, на муле, трясся епископ Антонио, держа в руках свиток с сургучной печатью. Епископ выглядел так, будто его вели на казнь, но выбора у него не было.

— Именем Святого Престола! — голос Виктора, усиленный акустикой узкой улицы, прогремел как иерихонская труба. — Открывайте!

— По какому праву⁈ — завопил со стены начальник охраны Альбицци. — Это частное владение!

— По праву инквизиции! — ответ был ложью, но ложью весомой. — Мы пришли искоренить ересь и измену!

Ересь. Слово, от которого в XIII веке стыла кровь. Обвинение в ереси развязывало руки лучше, чем объявление войны. Никаких законов, никакой защиты. Только костер и конфискация.

Ворота не открылись. Охрана готовилась к обороне. Арбалетчики на стенах взводили механизмы.

— Ломайте, — спокойный кивок Марко.

Наемники подхватили таран. Раз. Два. Удар.

Дерево затрещало. Но Виктор не собирался ждать, пока они пробьют дыру. Время — деньги.

Взгляд наверх, на стену. Там, среди зубцов, мелькнуло лицо самого главы клана — старого, сухого Франческо Альбицци. Он смотрел с ненавистью и страхом.

— Франческо! — Виктор поднял руку, в которой был зажат свиток (еще одна фальшивка от Джованни). — Твой убийца запел! Он рассказал все! О договоре с дьяволом! О ядах! О заговоре против епископа!

Толпа зевак, начавшая собираться на улице, ахнула. Заговор против епископа? Это серьезно.

— Ты лжешь, пес! — провизжал старик. — Стреляйте в него! Убейте их всех!

Болт ударил в брусчатку у копыт коня. Конь всхрапнул, пятясь.

Это была ошибка. Стрелять в представителя церкви (пусть и самозваного) на глазах у всего города — это самоубийство.

— Он поднял руку на слуг Божьих! — Виктор развернулся к толпе. — Вы видели? Он хочет убить вашего епископа!

Толпа загудела. Народ не любил богатеев Альбицци. Они были ростовщиками, драли три шкуры за зерно. Увидеть их падение было мечтой каждого бедняка.

— Марко, — холодный приказ. — Очистить стены.

Арбалетчики «волков» дали залп. Слаженный, четкий. Люди на стенах посыпались вниз, как перезрелые груши. Охрана Альбицци привыкла гонять должников, а не воевать с профессионалами.

Таран ударил снова. С треском лопнул засов. Ворота распахнулись.

Двор особняка превратился в бойню. Сопротивление было коротким и бессмысленным. Наемники Альбицци бросали оружие, видя решимость нападавших. Те, кто не бросал, умирали быстро.

Виктор въехал во двор, не слезая с коня. Копыта цокали по мраморным плитам, залитым свежей кровью.

Франческо Альбицци вытащили из дома волоком. Старик брыкался, плевался, проклинал всех святых. Его дорогие одежды были порваны, седая борода выдрана клочьями. Вместе с ним вывели его сыновей — тех самых, что любили устраивать пиры во время чумы. Сейчас они выглядели жалко.

Их бросили на колени перед конем.

— Ты… ты заплатишь за это! — хрипел Франческо. — Император узнает! Подеста узнает!

— Подеста сейчас сидит в своем дворце и молится, чтобы я не пришел к нему следующим, — Виктор наклонился в седле. — А Император… Император далеко. А я здесь.

Он спрыгнул на землю. Подошел к старику. Взял его за подбородок рукой в кожаной перчатке.

— Где золото, Франческо?

— Иди к черту!

Удар коленом в лицо был коротким и жестоким. Старик опрокинулся на спину, выплевывая зубы.

— Обыскать дом, — приказ людям. — Ищите тайники. Ломайте стены, вскрывайте полы. Я хочу найти каждую монету, которую этот паук высосал из города.

Начался грабеж. Легализованный, освященный присутствием епископа грабеж. Сундуки выносили во двор. Гобелены срывали со стен. Серебряную посуду сваливали в кучу.

Антонио сидел на муле, закрыв лицо руками. Он боялся смотреть. Но он был здесь, и это главное. Его присутствие делало все законным.

Виктор подошел к куче сокровищ. Взял золотой кубок, повертел в руках. Тонкая работа. Венеция.

— Это все пойдет на благотворительность, — громко сказал он, чтобы слышали солдаты и слуги. — На восстановление храмов. И на жалование защитникам веры.

Солдаты одобрительно заревели.

— А с этими что? — Марко кивнул на семью Альбицци.

Виктор посмотрел на них. Старик, два сына, несколько женщин, сбившихся в кучу у стены.

Убить их всех? Слишком просто. Слишком… милосердно.

— Они еретики, — громко произнес Виктор. — Они якшались с колдунами и убийцами. Их души черны.

Он подошел к Франческо, который пытался приподняться.

— Я не дам тебе умереть быстро, старик. Ты будешь жить. Ты будешь нищим. Ты будешь сидеть на паперти собора, который хотел ограбить, и просить милостыню у тех, кого презирал. И каждый раз, когда тебе бросят медную монету, ты будешь помнить этот день.

Знак Марко.

— Раздеть их. До исподнего. И вышвырнуть за ворота. Пусть город посмотрит на своих бывших хозяев.

Это было страшнее казни. Для гордых аристократов стать посмешищем толпы — хуже смерти. Их выгнали на улицу, под улюлюканье черни. В них полетели грязь, гнилые овощи и камни. Их империя рухнула за один час, превратившись в пыль.

Виктор смотрел им вслед. Жалость? Нет. Это была зачистка территории.

— Хозяин, — Марко подошел с ларцом в руках. — В подвале нашли. Сейф. Там не золото. Бумаги.

Виктор открыл ларец. Долговые расписки. Векселя. Компромат на половину знатных семей Вероны.

Улыбка тронула губы.

— Золото тратится, Марко. А это… это вечно. Сжечь? Нет. Спрятать. Это наша гарантия.

Особняк Альбицци теперь принадлежал Церкви. То есть Виктору. Отличная резиденция. Немного отмыть кровь, повесить новые шторы — и можно жить.

Весть о падении дома Альбицци разлетелась по Вероне быстрее лесного пожара. К обеду город гудел. На рынках шептались, что пришел новый пророк, карающая длань Господня. Или Антихрист. Мнения расходились, но страх был общим.

Купцы сами потянулись в епископский дворец (теперь фактически штаб Виктора) с дарами. Никто не хотел повторить судьбу Франческо. Золото текло рекой.

Но главный игрок еще молчал.

Подеста Вероны, Эццелино да Романо (точнее, его наместник, сам Эццелино воевал где-то в Ломбардии), сидел в своей цитадели и кусал губы. Он терял контроль. Какой-то выскочка, прикрываясь юбкой епископа, подмял под себя город.

Вечером пришел гонец. В ливрее с гербом города.

Виктор принял его в бывшем кабинете Франческо Альбицци, сидя за огромным столом красного дерева и попивая вино из трофейного кубка.

— Его Светлость, наместник Подеста, приглашает монсеньора экзарха на пир, — гонец поклонился, стараясь не смотреть на Марко, который точил нож в углу. — В честь… э-э… чудесного спасения епископа от заговора. Завтра вечером. В Палаццо делла Раджоне.

Виктор усмехнулся в кубок.

— Чудесное спасение. Красиво сказано. Передай Его Светлости, что я буду. И епископ будет. Мы не можем пропустить такой праздник.