Сильвия Мерседес – Волки и надзиратели (страница 6)
Ведьма и два ее гостя молчали, пока я шел вокруг стола. Бриэль чуть отклонилась от меня, когда я протянул руку, чтобы налить ей суп. Я склонился, уловил запах мыла от ее волос — удивительная сладость на миг прогнала зачарованные специи из моего носа.
Наверное, это был еще один морок. Я тряхнул головой и пошел дальше.
Когда я наполнил миску Элораты последней, она прогнала меня взмахом руки, не глядя. Я поспешил к стене, стараясь слиться с лепниной. У меня был всего час в этом облике перед возвращением волка, но, семь богов, уже ощущалось как три часа! После работы дворецким будет приятно бегать по лесу и патрулировать границы дома ведьмы до рассвета.
— Ешьте, — сказала Элората, улыбаясь гостям, которые изучали огромное количество ложек. Конрад выбрал верную ложку, взял ее неправильно, попытался отправить суп в рот, не запачкав скатерть. Бриэль выбрала маленькую десертную ложку, но справилась лучше. Элората все это время вежливо говорила, и такая беседа была бы уместна в поместье джентльмена в моей прошлой жизни. Вся сцена была такой нелепой, что это почти меня рассмешило.
Вдруг ведьма опустила ложку и деликатно вытерла салфеткой полные красные губы. Она уперлась локтем в стол, повернула голову к Охотнику на монстров, ее ресницы трепетали.
— Уверена, ты задаешься вопросом, почему я пригласила тебя, дорогой Конрад.
Он хмыкнул и попробовал еще немного супа.
— Это моя внучка, — продолжила Элората. Она подперла ладонью милый подбородок. — У нее есть задатки Охотника на монстров, как я думаю. Но… как мне это объяснить? Жестокость задания, похоже, сильнее, чем может вытерпеть ее девичья чувствительность.
— Что? — Бриэль опустила ложку со стуком и хмуро посмотрела на внучку. — Какая еще девичья чувствительность!
— Следи за языком, милая, — проурчала ее бабушка, но ее голос был напряженным. Я ощутил, как от нее полетело заклинание и закрыло рот девушки.
Элората повернулась к Конраду, приподняла бровь.
— Я слышала много чудесного о твоих навыках в округах. Матушка Гранхен хорошо о тебе отзывалась на прошлом ковене. Она заявляет, что ты одолел грифона, который прошел через барьер и забирал коров и детей из одной из ее деревень. Как благородно! Поступок героя!
Конрад не ответил. Он сдался в борьбе с ложкой, потянулся над столом к корзинке с хлебом, взял кусок и стал макать его в остатки супа и бросать кусочки в рот.
Ведьма не унималась:
— Могла бы я тебя убедить научить мою внучку?
Конрад сглотнул и вытер рот ладонью.
— За цену.
— Бабуля, меня не нужно учить…
Элората взмахнула ладонью, и рот девушки снова закрылся. Ее глаза пылали, она впилась ручкой ложки в стол, как ножом.
— Во сколько ты оценишь голову оборотня? — спросила спокойно Элората.
Охотник запер, намоченный хлеб замер у рта.
— Оборотень? — он приподнял кустистую бровь. — Я обычно на них не охочусь.
— О, ладно тебе, я не верю! Такой великан, как ты? И что такое оборотень, по сравнению с грифоном? Мелочь, полагаю.
Конрад откусил хлеб, разжевал, проглотил и взял еще кусочек.
Элората вытянула руку и опустила ладонь на его руку, как перышко. Нежный жест леди, но я ощутил силу в нем, даже со своего места у стены. Огромный Конрад с тревогой взглянул на нее глазом. Его левая ладонь дрогнула, словно он хотел вытащить нож из-за пояса.
— Ты готов заключить сделку? — сказала ведьма.
Конрад взглянул на Бриэль, скользнул по ней взглядом. Ее блуза снова соскользнула с плеча. Ее лицо было маской ярости. Охотник убрал руку из хватки Элораты, сжал кулаки по бокам от миски с супом.
— Вы хотите, чтобы я обучил девушку?
— Да. Возьми ее с собой, покажи, как это делается. И принеси голову оборотня, — Элората сладко улыбнулась. — Ты узнаешь, что я очень щедра.
Конрад медленно кивнул. Он поднял последний кусочек хлеба, окунул его в суп.
— Мы поедим. Потом поговорим, — сказал он.
Ведьма величаво отклонилась на стуле, снисходительно улыбалась.
— Отличный план. Дир! Подай следующее блюдо.
Я закрыл глаза, глубоко вдохнул. Я не мог перечить ее приказу дольше двух секунд. Но в тот миг в тихой тьме за веками я увидел лицо Дрег. В пене и крови. Ее глаза были дикими от проклятия и отчаяния. Монстр. Как я.
«Дай мне убить ее, Дир!» — умоляла она.
Я снова открыл глаза, мой взгляд притягивала девушка, сидящая за столом, опустив взгляд. Ее рот дрогнул, я не мог назвать эмоцию.
Мне стоило сделать это? Дать Дрег порвать ее? Я мог перечить приказу ведьмы достаточно долго, чтобы допустить это?
— Дир! — резко повторила Элората.
Я стал двигаться, слушаясь приказа госпожи.
5
Я смотрела вниз, позволяя бабуле говорить с гостем поверх моей головы. Я их не слышала. Голова болела. Я знала, что не было смысла бороться с хваткой бабули на мне, клятва была слишком сильной. И бабуля была хитрой старой ведьмой, она не допустила лазейки в нашем соглашении.
Но я не могла ничего поделать. Я должна была бороться. Должна была пытаться. Как бы бесполезно это ни было.
«О, Валера! Что ты со мной сделала?».
Я быстро подавила эту мысль. Сестра не была виновата. Нет! Она пыталась помочь, спасти меня. Но порой… о, порой я хотела, чтобы она позволила мне умереть!
Ужин тянулся к концу. Бабуля приказала Диру подать нам горячий ваалъюнский кофе в бело-голубых чашечках чуть больше яиц, а потом отпустила его. Это радовало. Хоть я старалась не смотреть на него, я ощущала его взгляд на себе почти весь вечер. Он ненавидел меня. Я была в этом уверена. Ненавидел за то, что меня заставляли делать.
За то, что меня заставят когда-то сделать с ним.
Я смотрела на темную горячую жидкость перед собой, пытаясь видеть сквозь морок. Я почти смогла различить простую деревянную чашку, полную темной воды из колодца — но от усилий меня мутило. Я моргнула и отпустила. Картинка стала кофе, и я вдохнула его аромат.
Я не собиралась его пить. Я сжала подлокотники стула, мои костяшки побелели от усилий.
— Тогда решено, — сказала бабушка, опустила свою чашку кофе на блюдце и встала. Она протянула белую ладонь, длинный бархатный рукав трепетал у локтя. — Ты заберешь завтра мою внучку с собой. И принесешь мне голову оборотня.
Охотник на монстров встал. Глядя на него из-под ресниц, я увидела, как он помедлил на миг, а потом принял ладонь бабушки. Он не был глупым. Он медлил перед рукопожатием с ведьмой. Но он не хотел оскорбить ее, так что едва коснулся кончиков ее пальцев и убрал ладонь, отошел от стола.
Бабуля улыбнулась. Она знала, что заставляла сильного охотника нервничать.
— Ты поспишь сегодня тут, дорогой Конрад? — спросила она, голос был как сладкий сироп. — У нас много места, и я смогу устроить тебя… удобно.
Было что-то в том, как она произнесла последнее слово, от чего кожу покалывало. Я звала ее бабулей, ведь она была матерью моей матери, но ее морок был сильным, как у фейри. Она была потрясающей. Соблазнительной. Истинным видением красоты и силы, соблазном песни сирены.
Как этот соблазн влиял на крупного мужчину перед ней? Я смотрела, как его щеки побледнели под черной бородой, и мне показалось, что в его глазу мелькнул страх.
— Благодарю, но нет, мэм, — он отступил еще на полшага. — Я лучше отправлюсь в путь. Я приду к вашим вратам на рассвете.
— Тогда до рассвета, — сказала бабуля, и ее выражение лица было довольным, почти самодовольным. Она указала на дверь. — Позволь тебя проводить.
Я не встала. Мои пальцы впились в стул, словно я могла как-то помешать бабушке управлять мною. Может, это сработало. Она не взглянула на меня, оставила меня за столом и повела Конрада из комнаты. Дверь за ними закрылась.
Я закрыла глаза и выдохнула.
— О, боги! — выдавила я, слова вырвались изо рта, я склонилась, уперлась локтями в стол и опустила голову на ладони.
Мне хватило охоты сегодня. Но я всегда знала или подозревала, что найду способ не выполнить задание. В этот раз бабушка решила гарантировать успех. По одному взгляду на огромного Конрада было ясно, что он не помедлит перед ударом. Рыжий оборотень хоть и была монстром, но она была ничем, по сравнению с этим великаном с татуировками, шрамами и мощным присутствием.
И я буду там. В центре резни.
Такой я стану за следующие семь лет? Бездумной машиной для убийств? Я со временем привыкну и перестану ощущать тошноту от перспективы охоты? И когда семь лет пройдет… что от меня останется? От моей души? Будет ли еще хоть след той Бриэль, какой я была? Бриэль, которую знала и любила моя сестра.
Я видела перед собой мрачное будущее. Будущее тянулось дальше семи жутких лет. Когда срок службы подойдет к концу, я не буду свободна. Никто не мог освободиться от бабушки.
Я с рычанием отодвинула стул и встала. Комната двигалась вокруг меня с тех пор, как ушла бабуля. Мутная пустота подступала по краям, словно морок цеплялся за место. Люстра еще висела над столом, но свечи стали огарками, с них свисали длинные полоски воска, но чашка кофе точно была только чашкой воды.