Сильвия Мерседес – Волки и надзиратели (страница 8)
Она еще не успела выбрать наказание, я уловил звук. Шаги приближались среди кустов Шепчущего леса.
— Они тут, — сказал я.
— Ах! — выдохнула Элората. И последовал беззвучный приказ, врата открылись. Она подошла к арке ворот, ее ноги замерли на границе. За почти двадцать лет службы ей я еще не видел, чтобы ведьма выходила за ворота. Я не знал, выбрала она эти границы сама, или это было что-то еще.
Я знал, что ее власть тянулась за пределы стен. Через слуг и рабов, шепот и слухи, чары и проклятия она управляла округом лучше всех ведьм ее времени. Она заслужила высокий титул бабушки.
Через пару мгновений стало видно фигуру среди деревьев — две фигуры, большую и худую. Обе шли тихо. Охотник и девушка.
Мое дыхание участилось. Я пару мгновений еще надеялся. Надеялся, что Дрег как-то ускользнула от них. Что она убежала достаточно глубоко в Шепчущий лес, может, даже в мир фейри, куда смертные, как Конрад, не посмели бы идти.
А потом Охотник прошел в чистое пространство между лесом и вратами ведьмы. И я увидел тяжелый мешок в его руке. Кровь капала сквозь грубую ткань.
«Дай мне ее убить!» — умоляла Дрег.
Но это не спасло бы ее. Элората не дала бы бывшей рабыне жить и, возможно, донести вести до ее врагов…
Бриэль вышла из теней леса за Конрадом. Ее голова была опущена, капюшон был опущен так низко, что даже рыжих волос не было видно. Ее плечи были прямыми, и она несла новый лук. Как сильно она участвовала в охоте сегодня? Ее стрела одолела рыжего оборотня? Я понюхал воздух. Мой волчий нос учуял бы кислый запах вины от нее. Но я был уже слишком близко к облику человека, я не был уверен.
Конрад прошел к вратам и бесцеремонно бросил кровавый мешок к ногам ведьмы.
— Вот, — сказал он и хмыкнул.
Элората опустилась в пруду шелковых юбок, открыла мешок и заглянула внутрь. Ее полные красные губы изогнулись в жестокой улыбке. Она отклонила голову и посмотрела на лицо Конрада.
— Ты невероятен, дорогой сэр! — она встала и протянула руку, словно ожидала, что Охотник обхватит ее ладонь и поцелует.
Но он отпрянул быстро на шаг и скрестил руки. Было сложно понять что-то по его лицу за повязкой и бородой, но что-то мои угасающие волчьи чувства уловили, почти учуяли. Что-то, похожее на отвращение.
Не сводя взгляда с Охотника, Элората сунула ладонь в рукав и вытащила мешочек, тяжелый от монет. Она подбросила мешочек, и Охотник поймал его одной рукой.
— Наша сделка завершена, Конрад, — сказала она. — Я благодарна семи богам за твой успех и надеюсь, что моя внучка получила важный урок, пока охотилась рядом с тобой.
Я взглянул на девушку в двух шагах за Охотником. Ее голова все еще была опущена, капюшон скрывал лицо.
— Останешься на ужин? — спросила Элората голосом идеальной госпожи.
Но Конрад поспешно ответил:
— Я пойду, — и развернулся. Он сделал шаг, замер и бросил поверх плеча. — Если снова буду нужен, меня легко вызвать.
И он обошел девушку и ушел в Шепчущий лес. Зелень окружила его, и вскоре я перестал слышать тяжелые шаги.
Элората выдохнула. Я удивленно взглянул в ее сторону. Ей было не по себе при Конраде? Я еще не видел, чтобы ведьме было не по себе из-за кого-то. Ее лицо ничего не выдало, и ее улыбка осталась на месте.
— Думаю, у тебя был насыщенный день, милая, — сказала она, глядя на внучку.
— Да, бабушка, — ответила Бриэль едва слышно.
— Очень хорошо. Расскажешь мне за ужином. А пока, прошу, унеси это, — ведьма пнула мешок Охотника, — внутрь.
Девушка задрожала, но послушалась приказу ведьмы раньше, чем она договорила. Она не могла сопротивляться. Бриэль склонилась, подняла мешок. Ее дыхание дрогнуло в тени капюшона? Она прошла во врата и мутное пространство за ними.
— И, милая? — сказала Элората.
Девушка замерла в поле моего зрения.
— Завтра тебя будет ждать маленькое задание. У меня почти кончились таратиели, а это важный компонент для грядущего заклинания. Мне нужно, чтобы ты пополнила запасы.
Бриэль оглянулась поверх плеча, и я увидел ее лицо. Ее глаза были красными, а щеки — мертвенно-бледными. Но от ее взгляда мое сердце замерло. Ненависть. Чистая ненависть. Этот взгляд мог убивать.
— Это будет означать поход, — продолжила спокойно Элората, — в сад Квисандораль. Не очень приятная прогулка, но ты справишься. Я дам тебе детали за ужином.
— Да, бабушка, — тихо сказала девушка. Она повернулась и пошла во мрак.
— Ты возьмешь с собой Дира, конечно. Для безопасности.
Девушка снова замерла. На миг. Ее тело было неподвижным.
А потом она без слов пропала в пустоте зачарованного сада Элораты, пропала из поля моего зрения.
7
В темноте я видела тот миг снова и снова.
Охотник на монстров сидел на обмякшей куче рыжей шерсти и вытянутых лап.
Сжимал шерсть на макушке, тянул, открывая горло.
Его клинок вонзился.
Смерть была быстрой. В этом я не сомневалась. Конрад знал свое дело. Рыжий оборотень даже не заметила нас.
Но нет… это было не так.
Она знала.
Она знала, что свобода, которую ей дала бабушка, вовсе не была свободной. Она была ожиданием. Ожиданием смерти, которая точно придет рано или поздно.
Я выдохнула поток пузырьков, и моя голова вырвалась из воды, вдохнула ртом. Я вытерла мыло и воду с глаз, моргала, озираясь.
Я вернулась в свою розово-белую комнату. Когда я вошла, у камина стояла большая кадка, наполненная до краев горячей водой и пеной с цветочным запахом, стекающей по краям. Это было ложью, как и все в комнате. Какая-то кадка была, но вода была чуть теплой, в лучшем случае, а пена? Зная бабушку, это была грязь и икра лягушек, собранные вместе с затхлой водой из пруда в кадку.
Но я сняла одежду с охоты и приняла морок с благодарностью. Я опустилась глубоко в воду, позволила воображаемому жару и сладости убрать грязь дня.
А потом погрузилась глубже, с головой. И хотела, чтобы эта вода очистила мою душу.
Почему я так переживала? Это был просто монстр. И я даже его не убила! Я стояла бесполезно и смотрела.
Но в том и дело.
Я просто стояла.
И смотрела.
Смотрела, пока Конрад сбил не подозревающее существо одним ударом в сердце. Смотрела, пока он быстро шел вперед, не дал жертве шансов, перерезав ее горло. Смотрела, пока он отрубал бесформенную голову с мускулистых плеч, смотрела, пока он убирал голову в мешок.
Только тогда он посмотрел мне в глаза.
Он ничего не сказал мне за день. Хотя он согласился меня учить, для него обучение, видимо, состояло в том, что он позволил мне плестись за ним. Я могла многому научиться, наблюдая за ним, да. За пять минут в Шепчущем лесу я поняла, что он легко мог оторваться от меня. Я знала способы перемещения по лесу и его тайны, но этот мужчина… он был чем-то другим. Он был как дома в этом опасном месте, и напоминал этим фейри.
Может, он был отчасти фейри. Порой было сложно понять.
Пока он молчал, я вела его к последнему месту, где видела оборотня, до того гадкого дерева гикори, которое подставило мне подножку. Оттуда Конрад повел, преследуя рыжего оборотня. Хотя несколько раз я осмеливалась надеяться, что существо убежало далеко, Охотник не медлил.
И конец охоты был неминуемым.
Не отрывая от меня взгляда, Конрад завязал мешок.
— Это было сложно, — сказал он.
Его голос после часов молчания удивил меня. Я вздрогнула, как испуганная лань, и с трудом не дала себе убежать за деревья.
— Эта… — Конрад медленно покачал головой, челюсть двигалась за бородой. — Оборотни так близки к людям. Порой… это ощущается неправильно, — он закончил завязывать мешок, а потом выпрямился и закинул его на плечо, повернулся ко мне. — Но работу нужно выполнять. Кому-то.
— Нужно выполнять, — прошептала я теперь, рот был у поверхности ароматной воды. Мое дыхание задевало пену и оставляло рябь.