Сильвия Мерседес – Королева яда (страница 4)
«Когда я пришел на церемонию Одержимости, я думал, что был готов к тому, что меня ждало. Но… что-то пошло не так. Не Анафема ворвалась через мой глаз и поселилась в моей душе. Это был ты».
Его тень смотрела на него, тихая и сияющая, как далекая луна.
«Ты пробил все барьеры, все тщательно сплетенные чары. Я не был готов. Я не знал, чем ты был. У меня не было песен или чар, чтобы выстоять перед твоей силой. Ты ударил по моему разуму, — Террин указал взмахом рук на пустошь его разума. — Ты сделал это со мной. И ты превратил мою жизнь в ад на годы. Может, я был жесток, сковав тебя, но разве я ошибся? Я использовал те чары, чтобы выжить. Ты убил бы меня, если бы я не подавил тебя, — он покачал головой. — Ты все еще можешь меня убить».
Длинные трепещущие ресницы снова опустились и поднялись.
«Видимо, это ты должен ненавидеть меня», — сказала тень.
Он ненавидел. Он годами ненавидел это существо всем своим духом.
Террин вздохнул и опустил голову на ладони. Он так устал. Холод, наверное, окутал его полностью. Он скоро умрет.
«Я не ненавижу тебя, — прошептал он. — Уже нет. Но мне интересно… что со мной было бы, если бы не ты?».
Слова сорвались с его губ, лицо появилось перед глазами. Милое строгое лицо. Черные глаза смотрели на него из-под темных бровей. Нежные полные губы медленно растянулись в улыбке. Он все еще помнил тепло этих губ на его, отвечающие на его давление с удивительным пылом.
Этот же соблазнительный рот шептал странные новые идеи ему на ухо. Ее слова манили его разум к ереси, а поцелуи вели его тело к греху. Она, а не это сияющее существо, вела его к гибели. Если бы не она, он не отошел бы от учений Эвандера.
Но он не хотел стирать те мгновения. Если так Богиня откажется от него — если теперь он погибнет, замерзший на берегу озера, и проведет вечность в Прибежище, как еретик, захваченный тенью — так тому и быть.
Шелковый шорох заставил Террина поднять взгляд. Пленка света, из которой были крылья дракона, трепетала. Его тень боролась. Ее сила почти пропала от парализующего яда, и тень все, что осталось, направляла в эти крылья. Остальное ее тело потемнело, затвердело. Длинный хвост и задние лапы снова сковал камень.
«Что ты прячешь под крыльями?» — осведомился Террин.
Тень моргнула. Она осторожно подняла мерцающее крыло, и Террин увидел маленький зеленый побег. Деревце с хрупким листиком на конце. Дуб с крохотными корнями, впивающимися в сухую безжизненную землю.
Он с ужасом понял, что это было: его жизнь. В этом голом месте осталось только это деревце, зеленое и растущее. И тень защищала его, обвив магией и силой. Иначе Террин уже умер бы.
Он мог пару мгновений только смотреть. Его тень снова обвила деревце крыльями, закрывая от тьмы и холода. Террин протянул руку, пальцы дрожали. Но он не вздрогнул, когда опустил ладонь на голову существа из света. Оно дрожало под его ладонью. А потом снова заговорило своим певучим странным голосом:
«Богиня послала меня к тебе».
Террин моргнул и прошептал:
«Как такое возможно? Ты — тень. Тени — мерзость для Богини».
«Как и люди, — ответил дух. — Все существа, отвернувшиеся от Ее света, теряют способность видеть Ее. И они падают, и Богиня не может смотреть на них из-за падения. Но все потерянное можно вернуть. Даже илдрир — тени, как вы нас зовете».
Террин покачал головой и отвел взгляд. Он ощущал взгляд существа на своем лице, но не осмелился смотреть на него.
«У нас есть цель в этом мире, — слова были маленькой симфонией нежного звука и света. — Твое тело — сосуд, через который мы выполним Ее волю. Вместе, только вместе мы сможем сделать то, что нужно».
«И что это? — спросил Террин. — Моя цель — прогонять тени из этого мира. Поэтому Богиня послала тебя сюда?».
Тень покачала головой, тонкие гребни на шее раскачивались.
«Я прибыл в этот мир, чтобы искать тех, кто потерян. Я прибыл в этот мир, чтобы пением вести их домой, к Свету».
Мир дернулся. Террин не был готов к движению земли под ним, упал на бок. Камень разбился под ним и упал во мрак, крошился под его ладонью. Он попятился, чтобы не упасть следом.
Холод поднимался из тьмы, осколки льда пожирали мир, покрывали его ноги и ладони. Террин вскочил, но холод приближался. Он знал, что это значило. Его смертное тело сдавалось. Он умирал.
Нисирди поднял крыло. Террин посмотрел туда, где в тепле его тени притаилось деревце. Сияющие глаза смотрели на него, тень ничего не говорила.
Террин не дал себе думать о том, что делал, бросился под то крыло в объятия его тени. Магия окружила его, крыло притянуло его ближе. Он снова понял ужасающую силу существа, живущего в нем. Он отчаянно боялся этого духа все эти годы. Теперь он не был подавлен, и он мог легко прогнать его душу из его тела, а Террин даже не сможет помешать.
Но он прятался под крылом этой души, хотя смерть подступала к нему ледяной волной. Как ребенок, он прижался ближе к центру, опустил голову туда, где билось сердце, утешая и согревая.
Он вдруг понял, каким старым был Нисирди. Старым и не старым. Будто… без возраста. Словно тень жила вечно вне оков времени, но в этом мире, ограниченном временем, от нее ощущалась вечность.
Нисирди прижал ближе душу Террина, скрывал его и маленькое деревце его жизни, пока холод сомкнулся сверху. Сияние крыльев опасно трепетало. Террин ожидал в любой миг увидеть там иней, ползущий по трещинам, рассекающий землю. Но в это укрытие холод пройти не мог.
Изящная голова Нисирди опустилась под крылья, глаза пылали огнем.
«Пора, смертный, — сказал он. — Просыпайся».
* * *
Глаза Террина открылись. Не в мире разума, а в физическом мире. Слой инея на его веках треснул, он посмотрел на холодное небо, рассвет сиял за ветками над его головой.
Он был жив. Он чудом выжил.
Ему было больно, но это радовало. Боль означала, что к нему вернулись ощущения. Его тело было замерзшим, но боль текла из его сердца, пока он медленно пробуждался. Яд выветрится постепенно, он знал это по недавнему опыту. Но жар его тени уже согревал его, наполнял неожиданной энергией и силой.
Террин потянулся к душе и брал силу, сжавшуюся там, вызывал больше. Его конечности ныли, замерзшая кровь нагревалась и снова текла. Он охнул, холодный воздух ударил по легким.
Со сдавленным воплем он вскинул руку и вырвался из ледяной воды, схватился за камни и зимние травы на берегу. Он сжал крепче и потянул. Его другая рука послушалась, вырвалась из воды и сжала грязь и камни. Ноги свело, но они стали двигаться, и он выполз на землю, оставляя за собой след воды и кусочков льда.
Он так замерз, что сначала не мог даже дрожать. А потом его тело затряслось, и боль усилилась. Он старался не бороться с этим. Боль напоминала, что он был жив, что он еще мог продолжать.
«Нисирди! — позвал он в голове. — Помоги мне!».
Паралич еще отгонял его тень, но магия в нем сказала, что Нисирди боролся с этим. Жар потек от его сердца, яд таял.
«Больше, Нисирди!» — умолял он.
Жар усилился. Корка льда на его одежде, коже и волосах стала таять, пар поднимался над телом. Он смог подняться на четвереньки и вскинул голову. Он посмотрел на небо с золотыми полосами за зимними ветками. Тепло росло, сияло в его венах, сияло под его кожей и сквозь одежду.
А потом он начал гореть.
Ужас охватил его. Еще пара секунд, и будет поздно. Он рассыплется пеплом.
«Хватит! Хватит, прошу!» — отчаянно закричал он. Жар вспыхнул так ярко, что он был уверен, что не выдержит больше. Но сила не успела его растопить и угасла.
Террин выдохнул и опустился на пятки. Его руки обмякли, сердце медленно успокаивалось.
«Ты в порядке?».
Голос появился в нем там, где обычно было только его сознание. Террин ощутил, а не увидел мерцающий контур дракона, крылья были подняты и раскрыты, глаза пылали.
За все годы с тенью Террин ни разу не делился телом. Это испытывала Айлет с ее опасно свободной тенью? Это ощущалось, когда две души были в месте для одной, и они различались, но их нельзя было отделить?
Террин закрыл глаза, ступил в свой разум. Нисирди ждал его там. Большой, красивый и слишком яркий, чтобы смотреть прямо. Он стоял у молодого деревца с множеством тонких веток с зелеными почками, где были готовы раскрыться листья.
«Ты в порядке, смертный?» — пропел Нисирди.
Он кивнул, не мог отыскать слова. А потом открыл глаза и вернулся в зимний лес у озера. От одежды шел пар, но тетива на скорпионе уцелела, ножи и флейты — хотя толку от них теперь не было — остались в ножнах. Колчаны были почти пустыми, но это его не тревожило. У него была сила. Больше силы, готовой подчиняться ему, чем когда-либо.
Если он сможет удержать силу в узде, не дав ей убить его.
Террин смотрел на холодные серые воды озера и высокие башни Дюнлока. Сколько часов прошло с его прыжка с тех стен? Что Фендрель сделал за это время?
Он не мог узнать, оставаясь тут.
Хоть кости и мышцы болели, Террин расправил плечи.
«Хорошо, Нисирди, — сказал он. — Мы в этом вместе, — он глубоко вдохнул, закрыл глаза и прошептал. — Выходи из меня».
Белый свет полился из его головы в мир рядом с ним. Он закружился и стал чудесным изображением его тени, возвышающейся над ним, величаво поднявшей голову, выгнув изящную шею. Это было невероятно, и видел это только Террин.
Тень посмотрела на него, глаза-опалы, казалось, передавали улыбку.