Сильвия Мерседес – Королева яда (страница 28)

ГЛАВА 20

Королевская дорога пересекала холмы вокруг Дулимуриана, поднималась по склону. Одиль шла первой, не запинаясь. Инрен едва поспевала. Хоть ее богиня набиралась сил с каждым вдохом обливиса, Инрен ощущала, как ослабевала все сильнее с каждым ядовитым вдохом. Обливис останется на ее костях, сделает их слабыми, как масло, если она так продолжит.

Они приблизились к вершине холма, Инрен замедлилась от усталости и сомнений. Она знала, что увидит на вершине. За четыре года плена в Ведьмином лесу она ни разу не посмела зайти так глубоко, держалась окраины, ближе к Барьеру или рекам. Ей не нравилось смотреть на разрушенный Город Новой Богини. Она предпочитала помнить его бывшую роскошь.

Но Одиль шла вперед, отрываясь все сильнее от оставшегося лейтенанта. Инрен увидела, как она добралась до вершины, замерла… так замерла, словно стала столпом из облидита.

Инрен взяла себя в руки и ускорилась, поспешила за королевой. Это тело было не таким высоким, как Одиль, и ей пришлось выглянуть из-за плеча королевы. Ее глаза расширились, когда она посмотрела на панораму внизу.

Могучий идол Одиль остался там, упал на колени, но спина была прямой, ладонь тянулась к небу, заметная среди деревьев на двадцать миль вокруг. Когда-то он стоял на широкой круглой платформе из облидита, которая была на высокой многослойной груде высоко над городом. Эта платформа потрескалась, лестница была сломана.

Город шел кругами от статуи, и пять дорог, которые Одиль привела к статуе, раньше напоминали звезду. Но четыре дороги были разбиты, их проглотил лес. Только одна, которую восстановила Одиль, была еще видна.

Ведьмин лес поработал над Дулимурианом. Он разбил высокие шпили из облидита, превратил их в пыль. Он открыл землю под основаниями, и западная часть города наполовину погрузилась в грязь. Лозы разбили изящные линии амфитеатра в южной части, и здание рухнуло. Библиотеки Одессы больше не было, ценное содержимое пропало навеки. Храмы, площади, изящные дома из облидита — все было разбито, словно хрупкая глина.

Город окружала стена из черных лоз.

Инрен смотрела и не могла оторвать взгляда. Все лозы Ведьминого леса, похоже, собрались тут, покинув мили леса. Они сплелись стеной, были плотнее гранита. Магия, исходящая от них, была осязаемой. От этого тень Инрен закричала и спряталась глубже в ее тело, дрожала там от страха.

Поднятая ладонь статуи сияла, пульсировала голубым светом.

Там лежала корона.

Там ждала Оромор.

Надежда, которая робко расцвела в груди Инрен за мили пути, теперь умерла. Одиль была великой. Одиль была могучей. Одиль разорвала чаропесню Фендреля ду Глейва, будто паутину. Но никто, даже Одиль, не мог пробить эту живую стену. Это были не нити магии чаропесни. Эти лозы были чистой темной магией. Живым обливисом.

Инрен взглянула на лицо госпожи. Выражение лица королевы было спокойным. Инрен не знала, о чем она думала.

Одиль вдруг отвернулась от города и посмотрела на лес, по которому они прошли.

— Выходите, — сказала она опасным тихим голосом.

Инрен отпрянула, существа из озера вдруг появились из сумрака леса. Они выползли на дорогу, последовали другие — фигуры, захваченные тенями, которые она и не заметила. Видимо, обливис притупил ее теневое восприятие, иначе она уловила бы приближение такого количества душ. Множества монстров. Некоторые сохранили лица тел-сосудов. Но, как и Алые дьяволы, они подверглись влиянию воздуха, который вдыхали. Они были жуткими, тощими, из них сочилась жижа. Они были ожившими кошмарами.

Но Одиль протянула руки, словно обнимала их.

— Дети мои, — сказала она.

И они упали на колени, прижали лица к земле, простерлись перед ней. Их появлялось все больше, тихие, как призраки, пока их духи кричали от агонии и надежды, внезапно вернувшись. Одиль просто стояла, широко раскинув руки, и строго принимала их послушание.

Наконец, она приказала им:

— Встаньте.

Они тут же послушались. Правая ладонь королевы двигалась, один палец согнулся, и первый из монстров озера подполз на животе к ее ногам. Он коснулся подобием носа потрепанного и обгоревшего края ее платья.

— Что насчёт эвандерианцев? — спросила Одиль.

Отряд зашипел, а потом низко и злобно зарычал. Существо у ног Одиль рычало и извивалось, как-то общалось с ней, хотя Инрен не понимала. Одиль мрачно кивнула, а потом подняла голову и обратилась к собравшимся:

— Фендрель ду Глейв на нашей земле, — сказала она.

От этого имени страдающие монстры вскинули головы, завыли и закричали с дикой ненавистью и кровожадностью.

— Он охотился на нас, — продолжила богиня. — Он охотился на наших братьев и сестер, прогнал их тени и обрек их души… и он сейчас идет к Дулимуриану.

Снова шум голосов. Дух Инрен бушевал в ней, и она чуть не закричала с ненавистью вместе с толпой. Тень в ней пошевелилась, а смертная душа на глубине, паразитка, дрожала от страха.

— Я повелеваю вам, дети мои, дорогие мои, — сказала Одиль, — напасть на него. На него и Красных капюшонов с ним. Убейте их, отпустите их души в Прибежище, где им и место. Но… — она подняла ладонь в предупреждении, не дав монстрам сразу устремиться в лес. — Среди них девушка, — сказала она. — Моя внучка. Она не должна пострадать. Приведите ее ко мне целой.

Глаза смотрели на королеву, моргали с медленным осознанием. Инрен сжала кулаки, стиснула зубы. Эти монстры не знали о Краван Друк. Они не знали, какой опасной была внучка для их богини. Но она знала. Она хорошо знала, что все, ради чего старались она и ее товарищи, ради чего они умирали, будет напрасным, если…

— Идите, — сказала Одиль. — Идите, дети мои. Отыщите Фендреля ду Глейва и его товарищей. Отыщите мою внучку.

Копыта стучали, шуршала чешуя, звенели стоны боли. Монстры повернулись и пропали в сумраке леса, отчаянно желая выполнить указ богини. Инрен тихо пошла за ними. Одиль почти не замечала ее часами. Она не заметит и сейчас, если ее оставшийся лейтенант уйдет. Если ей повезет, она найдет внучку. Она оттащит ее в Прибежище и бросит там, чтобы она не угрожала богине. Она…

— Инрен.

Ведьма застыла, тихо шипя сквозь зубы. Но она быстро взяла себя в руки, повернулась и отсалютовала королеве.

— Моя богиня.

— Останься со мной, — Одиль нежно сжала пальцы Инрен. — Конец близко. Помоги мне закончить то, за чем мы сюда пришли. Ты должна помочь мне вернуть корону.

* * *

После этих событий я носила корону временами. Ее сила была слишком большой, влияла на мои тело и разум, и я не играла с этим. Но это было не важно. После того, что я сделала, одно мое имя заставляло каструмы дрожать и бежать. Дары короны мне почти не требовались.

Захваченные тенями примкнули ко мне. Я приняла их под крыло, были они рожденными с тенями, недавно ставшими одержимыми или ведьмами. Это не было важным для меня. Я приняла всех, сделала их своим народом, своей родней.

Мы создали место для себя. На развалинах Ройма я построила свой город и установила свой трон. Я выложила дороги из облидита, послала их как лучи звезды в стороны по Перриньону. Вдоль дорог я установила башни. Мое королевство росло, и Орден святого Эвандера дрожал и убегал.

И когда члены Ордена приходили ко мне, когда они бежали из каструм и падали ниц передо мной, разве я прогоняла их? Разве поднимала на них руку? Нет. Ведь они, как и я, были жертвами лжи Эвандера. Они, как и я, открыли глаза. Их сердца были очищены, а души были сильными. Я приняла их к себе. Я благословила их. Я изменила их.

Они стали моими Алыми дьяволами. И с ними я отправилась воевать с последователями Эвандера. Я стала Ядом. Я стала Новой Богиней, Ведьмой-королевой.

Одиль, венатрикс ди Мовалис, уже не существовало.

Была только Жуткая Одиль.

ГЛАВА 21

Хоть она знала, что это было глупо, Айлет почти надеялась, что ее прошлый визит в Ведьмин лес подготовил ее к новому путешествию. Но нет. Все те запахи, вкусы и давление страха в реальности были хуже, чем в воспоминаниях.

Как-то от осознания, что Великий барьер пал, стало хуже. Когда она в прошлый раз ходила за паутину чаропесни, она знала, что барьер был за ее спиной, и всегда был шанс выбраться под чистое небо. Теперь он был сломан. Неестественное царство и ее мир ничто не разделяло. Она видела, как Ведьмин лес тянулся к Водехрану. Если она переживет поездку в Дулимуриан, останется ли место, куда можно вернуться?

Этот вопрос звучал глупо.

Мерцающий обливис летал перед ее лицом, кружился, не опускался. Она подняла ладони с оковами, чтобы поправить ремешок маски на нижней половине лица. Каждый вдох притягивал мягкую ткань к ее носу и рту, и острый клюв странным весом свисал с ее носа. В масках они выглядели как уродливые птицы в сумраке Ведьминого леса, плащи свисали как сломанные крылья с плеч. Но сухая толченая календула в клюве помогала. Запах был неприятным, но сильным, скрывал вонь раненых деревьев и не пускал обливис в легкие.

Королевская дорога пересекла лес по прямой под сплетенными ветками. Было странно видеть сияющую брусчатку, словно только начищенную. Дорога была широкой, шестеро всадников могли ехать бок о бок. Эвандерианцы поспешили пешком по центру, все время окружая Айлет.

По дороге идти было проще, чем в прошлый визит Айлет в Ведьмин лес. Ей не нужно было каждый шаг бороться с хлюпающей грязью. Но это не утешало, ведь дорога из облидита означала одно — Одиль стала сильнее. Она силой своей тени превратила обливис в воздухе в брусчатку и починила свою дорогу, пострадавшую за двадцать лет от Ведьминого леса. Первую часть пути куски облидита были грубыми, не очень прочными, и пустых мест оставалось много, корни раненых деревьев тянулись там пальцами. Но чем дальше они заходили, тем лучше становилась дорога. После первой мили Айлет уже не видела швы между камнями.