Сильвия Мерседес – Королева яда (страница 25)

Инрен призвала смелость и прыгнула вперед, встала между Одиль и теми бесами. Она нашла камешки в кармане, приготовилась бросить один и биться. Она утянет этих существ в Прибежище по одному, бросит их там, где им и место! Она…

Одиль опустила ладонь на ее руку. Инрен оглянулась, ее королева строго улыбалась.

— Не бойся, милая, — хрипло прошептала Одиль.

Существа плыли сквозь яд к берегу, их гребни рассекали воду, глаза пылали как точки на черепах. Ближайшие подняли головы выше, стало видно острые зубы. Но Одиль стояла на краю озера, вытянув руки. Пальцы ее тени вылетели из нее, вонзились в тех существ. Они нашли обливис в их легких и крови и управляли им.

Монстры — не меньше дюжины — выбрались на берег озера. Инрен мутило от их вида. Многие были зверями, но некоторые когда-то были людьми. Они все бросились к ногам Одиль в поклонении.

— Вперед, дети мои, — сказала Одиль вслух, хотя Инрен ощущала силу ее приказа, пробежавшую дрожью по нитям магии, соединяющим ее с каждым существом. — Идите в лес и призовите всех моих слуг. Всех, кто еще верен мне.

Они подняли головы и раскрыли рты. Жуткие вопли заполнили воздух, гимн хвалы их темной богине. Потом они повернулись и побежали, как крысы от света лампы, желая исполнить волю Одиль.

Инрен и богиня снова остались одни у края озера. Пальцы Инрен сжимали камешек в кармане так, что он впился в ее кожу. Но Одиль с нечитаемым лицом прошла к краю озера и, подняв изорванную юбку, ступила в воду. Она поднялась до ее колен почти сразу, голодная, яд съедал ее кожу.

Тень в ее душе потянулась дальше, погрузилась в воду до дна озера. Магия задрожала в земле, и Инрен чуть не упала. Она смотрела большими глазами, как вода бурлила, а Ведьмин лес стонал и пытался противостоять этой силе.

Одиль стиснула зубы. Связки ее пострадавшего горла проступили под бледной кожей. Крик вырвался из-за ее зубов, тень в ней дрожала, удвоила течение магии.

Сияющие камни облидита в жиже поднялись из воды в ответ на зов Одиль, пока дорога не стала идеальной аркой над озером. С последним стоном арка застыла на месте. Вода все бушевала, а лес недовольно рычал, но Инрен знала, что эта дорога не рухнет, пока была жива Одиль.

Богиня вышла из озера. Ее кожа ниже колен была красной, но она не замечала этого. Она не взглянула на Инрен, а пошла по мосту, глядя на восток, где лежали руины Дулимуриана.

Где ее ждал Оромор.

Инрен подавила ругательство. Она поспешила за своей богиней, сердце было полным отчаянных молитв, которые она не осмелилась произнести.

* * *

— Ты уверена, Одиль? — сказала мне домина Дарканд. — Прошло всего пять лет.

Пять лет с моего возвращения. Пять лет с очищения, проверки и восстановления. Пять лет с тех пор, как я снова вошла в Орден и проявила себя дочерью Эвандера, слугой Богини.

— Я готова, — сказала я домине. Я была уверена. — Веди меня к Совету Аглы.

Дарканд сдалась, и мы отправились в Ройм. Там я предстала перед Великой Вандериан и советом, как было тринадцать лет назад. Но тогда я была ребенком, полным силы и пыла.

Теперь я была венатрикс. Я видела. Делала. Стала. Пыл горел в моей груди, был только моим. Я могла совладать с любой силой, даже с силой короны из эйтра.

— Дайте ее мне, — сказала я великой Вандериан. — И я сделаю все, о чем вы мечтали, и больше.

Никто не мог сомневаться в моей искренности. А они хотели. Я теперь понимала, но не могла, когда была девушкой двадцати лет. Я понимала, что они делали, чтобы защитить этот мир от сил Прибежища. Я понимала вес их деяний, давящий на их души. Я совершала такое, и этот жестокий груз давил на мою душу.

Но если я смогу нести корону — если совладаю с тенью в ней — то я смогу предложить спасение, где они предлагали только смерть.

— Одиль, венатрикс ди Мовалис, — сказала великая Вандериан, — ты доказала свою верность делу Эвандера за годы. Теперь докажи ее еще раз. Совладай с короной из эйтра.

И она махнула старой рукой, и корону принесли ко мне на подносе четверо сильных венаторов. Она пульсировала светом и жизнью, синий металл извивался, был жидким, но сохранял как-то форму. Я смотрела на нее, не мигая.

И ощущала, как на меня смотрел дух в короне.

ГЛАВА 18

Герард помог Террину вытащить Трупного ведьмака из-под дерева. Влажная почва хлюпала под их ногами, и их груз оставлял черный след крови за собой. Как только тело освободили от веток, Террин перевернул его. Голова покачнулась, пустые глаза смотрели на небо.

Террин скривился. Рана была жуткой, открывала быстро гниющую плоть. Меч Герард пронзил ведьмака со спины в сердце. Как бы он ни чистил клинок, он не сможет убрать пятно от крови, испорченной тенью.

Ощущая взгляд Герарда, Террин старался не смотреть ему в глаза. Он разглядывал лицо мертвого ведьмака. Лицо его отца, искаженное от боли. Глаза даже в смерти остались испуганными. Рот был раскрыт, кровь стекала по губам и гнилым зубам.

— Террин, — Герард сказал будто с пониманием в голове. Он должен был узнать лицо Трупного ведьмака, понять, кому раньше принадлежало тело.

Террин не поднимал головы. Его ладонь дрожала, он попытался закрыть глаза трупа и разгладить лицо, скривившееся от боли. Что бы он ни делал, он не мог сделать лицо прежним, какое было у его отца.

Он сел на пятки, глубоко вдохнул и смотрел на сумрак Ведьминого леса, бушующий обливис, густой яд. Он всегда верил, что если Богиня даст ему шанс убить Гиллотина ду Висгаруса, отомстить за отца, это уберет боль из его сердца. Но он ошибался. Гиллотин был мертв, его душа — изгнана.

А боль осиротевшего мальчика осталась.

Террин пару мгновений сидел на коленях в грязи, не ощущая мир вокруг себя. А потом пульс в его ушах утих, и он услышал низкий серьезный голос, поющий молитву:

— Пусть Мать заберет тебя, раз позвала, и небесные духи проведут к Вратам Света. Голова Богини, сжалься. Сердце Богини, сжалься. Душа Богини, сжалься.

Слова ударили по нему, задрожали в его душе, где он и его дух были соединены в этом смертном теле. Террин вдруг ощутил белый свет вокруг себя, окутавший его. Этот свет все время был там, только его глаза не могли его различить. В его глазах было не теневое зрение, а нечто большее. Глубже, чище. И его уши уловили за молитвой, звучащей на смертном языке, неописуемую песнь на другом языке.

Он моргнул. Видение пропало. Свет и песня растаяли, и он снова был в грязи Ведьминого леса. Герард сидел напротив него, невидимый, но рядом. Нисирди устроился рядом с ним на сильных задних лапах, изящно опустив длинные передние лапы и сложив крылья. Утешающий гул дрожал на духовной связи с тенью… И, к его удивлению, на другой связи, которую он до этого не замечал. Связь с его братом. Сердце с сердцем. Душа с душой.

Молитва Герарда закончилась. Он поймал взгляд Террина. Они без слов встали и отошли от последнего тела Трупного ведьмака. Ведьмин лес уже подступал, чтобы забрать его. Почва медленно поглощала тело. Террин помнил, что случилось с останками венатора Нейна, выглядывал ползущие лозы, но не видел их.

Он и Герард отвернулись от трупа и пошли дальше. Герард повернулся на восток и сделал несколько решительных шагов, и Террин поймал его за руку.

— Стой, — сказал он.

Герард посмотрел на Террина и высвободил руку.

— Нельзя медлить, — сказал он. — Нужно идти. Мы не знаем, сколько времени осталось, и…

— Я верну тебя, — сказал Террин. — В Дюнлок. Сейчас.

Герард молчал. Он посмотрел на Террина, его веки дрогнули.

— Я не вернусь, — ответил он.

— Ты не готов к тому, что лежит впереди, — Террин махнул рукой на пострадавшие деревья, на жуткие ветки и гниль. — Это ничто. Это прогулка по саду, по сравнению с тем, что лежит впереди. Ты не готов к Ведьминому лесу, поверь.

— А ты? — Герард фыркнул, повернулся и пошел снова, его тонкие сапоги давили на мягкую почву, его следы заполняла жижа. — Признай, Террин, — крикнул он через плечо. — Ты умер бы сейчас, если бы не я.

Рыча, Террин поспешил за братом. Он снова попытался поймать его за руку, но Герард легко уклонился.

— Я не беспомощен. Не тут. В… нашем мире. У меня нет оружия против захваченных тенями. Но тут? Тут я могу убивать, и это не важно. Тут нет сосудов, которые могут захватить тени, если я жестоко освобожу их. А мое тело, как мне говорили, нельзя захватить. Если это не ложь…

— Это не ложь, — ответил Террин честно, но с неохотой. — Ты не разорван. Тебя нельзя захватить тени.

— Тогда все ясно, — Герард пожал плечами, шагая дальше. — У меня нет твоих сил, Террин, но ничто не мешает мне использовать те силы, что доступны мне. Я это только что доказал.

Герард не видел сражения, которое произошло после его легкого убийства Трупного ведьмака. Он не видел, как вырвались души, и как Прибежище открылось забрать их, как Террин и Нисирди не давали им сбежать. Все это не было доступно его смертным глазам. Но он не видел смысла объяснять произошедшее.

Террин покачал головой и сказал:

— Ты можешь не рисковать своей душой, Герард, но ты рискуешь жизнью. Тут опасности, которые не вообразить. Ты теперь король. Ты нужен своему народу. Перриньон не выживет без правителя.

— Я — не король.

Террин моргну, опешив от пыла в голосе Герарда. Он смотрел на брата несколько шагов, а потом догнал его. Шагая в одном темпе с Герардом, он молчал миг, не зная, что сказать.