Сильвия Лайтвуд – Навсегда (страница 3)

Он глубоко вздохнул, набираясь смелости.

– Есть одна очень важная вещь, о которой я тебе никогда раньше не рассказывал, – начал он говорить, словно опасаясь, что случайно оброненные слова выскользнут из его уст и бесследно растворятся в воздухе, так и не достигнув цели. – Я даже самому себе редко признавался в этом, стараясь гнать от себя эти мысли. Наверное, это прозвучит очень глупо и нелепо.

– Ты же прекрасно знаешь, что я очень люблю все твои странности и причуды. Так что давай, смелее, расскажи мне всё, не стесняйся.

Он понизил голос до тихого шепота, будто боялся, что даже безмолвные стены этого дома осудят его за такие нелепые мечты.

– Я всегда мечтал… построить небольшой уютный домик где-нибудь на берегу тихого озера, вдали от городской суеты. И построить этот дом полностью самому, своими руками. Начиная от самого фундамента и заканчивая крышей. И не ради того, чтобы жить там постоянно, а просто… чтобы доказать самому себе, что я могу это сделать, что мне это под силу. Чтобы каждую доску положить своими руками, вкладывая в это частичку своей души. Чтобы чувствовать неповторимый запах свежего дерева и с каждым днем видеть, как этот дом растёт, словно живой организм, вместе с моими усилиями, – он замолчал на мгновение, словно ожидая её реакции. – Звучит глупо, правда?

Она смотрела на него так внимательно и заинтересованно, словно его признание было самым важным и сокровенным откровением в их совместной жизни. Затем, чуть склонив голову и не отрывая от него своего любящего взгляда, мягко и тепло произнесла:

– Это вовсе не глупо, это просто здорово! И это очень трогательная мечта. Почему ты раньше мне об этом никогда не рассказывал?

Он смущенно усмехнулся, чуть растерянно глядя на неё.

– Боялся, что ты просто не поймешь меня, что не разделишь моего увлечения. Что ты посчитаешь это наивной и несбыточной фантазией, глупой детской мечтой. Что ты скажешь: «У нас с тобой и без того полно дел, о каком домике ты сейчас говоришь? Зачем тратить на это время и силы?».

Она нежно взяла его за руку, и их пальцы переплелись естественно и непринужденно, словно дыхание.

– Я всегда буду поддерживать тебя во всех твоих начинаниях. – серьезно произнесла она. – Потому что все твои мечты и стремления – это и мои тоже. И я хочу быть частью этих мечтаний, хочу разделить их с тобой, хочу помогать тебе в этом, хочу вкладывать частичку себя в их осуществление. Хочу радоваться вместе с тобой, когда ты вобьёшь последний гвоздь в крышу и с гордостью скажешь: «Всё готово! Я сделал это!».

Она улыбнулась ещё теплее, и в её глазах задорно сверкнули искорки.

– А может быть, я тоже чему-нибудь полезному и интересному научусь в процессе стройки – хотя бы научусь правильно держать молоток в руках, чтобы случайно не поранить свои пальцы.

Он в ответ улыбнулся ей, но на этот раз в его взгляде читалось нечто гораздо большее, чем просто радость: искреннее облегчение, как будто с его души сняли тяжелый груз сомнений и неуверенности в себе.

– Тогда, – сказал он почти шепотом, с любовью глядя ей в глаза, – мы обязательно построим этот домик вместе.

В этот самый момент ему вдруг показалось, что его заветная мечта уже стала на один уверенный шаг ближе к нему. Ведь когда рядом есть человек, который не просто внимательно слышит твои сокровенные признания и мечты, но и искренне готов разделить с тобой нелегкий путь к их осуществлению – это уже больше, чем половина пути, это свершившееся чудо.

Рассказ пятый. Ревность

Вечер выдался неожиданно теплым и приятным, несмотря на прохладный осенний ветер, который гулял по улицам города. Они сидели на уютной террасе их любимого кафе, где маленькие лампочки гирлянды, словно яркие звёзды, тихо и загадочно мерцали над головой, создавая волшебное ощущение уюта и защищённости от суетливого внешнего мира.

Он очень долго молчал, не решаясь начать разговор. Нервно играл с керамической чашкой ароматного кофе, медленно водил пальцем по её шершавому ободку, словно собираясь с духом сказать то, что мучило его и копилось в его душе в течение всего дня.

– Слушай… – начал он говорить, и его голос прозвучал чуть ниже обычного, как будто он боялся нарушить царящую вокруг идиллию. – Я хочу тебе кое в чём откровенно признаться.

Она внимательно посмотрела на него, чувствуя, как его внутреннее напряжение отражается в лёгкой хмурости на лбу.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила она.

Он на мгновение отвел взгляд в сторону, посмотрел на дальний столик, расположенный в углу террасы, где сегодня днем она совершенно случайно встретила своего старого знакомого, с которым они не виделись много лет, и разговаривала с ним чуть дольше, чем ему бы хотелось. Он прекрасно понимал, что со стороны всё выглядело вполне невинно и безобидно – старые друзья просто мило беседовали, вспоминая прошлое – но внутри него что-то всё равно неприятно кольнуло, зародив смутное сомнение.

– Помнишь, когда ты разговаривала с тем мужчиной сегодня днем? – наконец выдавил он из себя эти слова. – Я внезапно почувствовал «укол ревности», странное и неприятное чувство. Мне даже самому себе было очень стыдно в этом признаться, но это было на самом деле.

Она не перебивала его, не пыталась оправдываться. Просто слушала его очень внимательно, с той мягкой и безграничной открытостью, за которую он так сильно её любил и ценил.

– Я прекрасно понимаю тебя, – ответила она после короткой и немного затянувшейся паузы, её голос звучал очень спокойно и тепло, как тихий летний вечер. – Но тебе совершенно не о чем беспокоиться и тревожиться. Ты – мой единственный и самый любимый мужчина на свете. Ты же прекрасно знаешь об этом, правда?

Он медленно кивнул в знак согласия, и её слова, словно волшебное лекарство, начали постепенно исцелять его душу. Это было не сладкое и приятное обезболивающее средство, а лекарство, которое исцеляло глубоко, до самых скрытых и труднодоступных трещинок в его израненной душе.

– Спасибо тебе большое, – вздохнул он с облегчением и благодарностью. – Просто иногда на меня накатывает беспричинная тревога, и я ничего не могу с этим поделать. И это происходит вовсе не потому, что я хоть на секунду не верю тебе или сомневаюсь в твоей верности. Просто… Я очень боюсь потерять тебя навсегда. Ты – весь мой мир, мой космос, мой воздух. И любая, даже самая маленькая и безобидная тень, упавшая на тебя, пугает меня гораздо сильнее, чем я готов в этом честно признаться.

Она сжала его ладонь в своей чуть крепче, словно якорь, словно произнося клятву верности без лишних слов.

– Этого никогда не случится, – сказала она с нежной и твердой решимостью в голосе. – Наш мир – только наш, и он принадлежит только нам двоим. И мы ни за что не позволим ему расколоться и разрушиться ни от одной глупой тени.

Он впервые за этот тревожный вечер искренне и по-настоящему улыбнулся ей в ответ. Спокойно, светло и с огромной благодарностью в глазах. В этот самый момент он вдруг понял, что истинное доверие – это вовсе не полное отсутствие всяческих страхов и сомнений, а умение быть честным с самим собой и со своим партнером относительно своих слабостей и переживаний, не боясь при этом быть непонятым и отвергнутым.

И она прекрасно понимала это, принимая его таким, какой он есть, со всеми его достоинствами и недостатками. Именно поэтому он однажды сделал правильный выбор, выбрав её из всех остальных женщин на свете.

Рассказ шестой. О страхах

Ночной город сиял многочисленными огнями, словно огромная звёздная карта, растянутая по земле, словно кто-то щедрой рукой рассыпал по бархатному полотну миллионы бриллиантов. Они стояли на своем любимом балконе, привычно укрытом полупрозрачным пологом темноты и тепла, словно в уютном коконе. Казалось, будто само окружающее пространство вдруг стало мягче и податливее, будто время, поддавшись их желанию, на мгновение сжалось, чтобы позволить им быть здесь – вместе, в этом неповторимом моменте, который им обоим так отчаянно хотелось растянуть до бесконечности, остановить мгновение.

Она прижалась к нему чуть крепче, словно отчаянно ища в его тепле долгожданный ответ на свои сокровенные мысли, терзавшие её в последнее время.

– Иногда меня внезапно охватывает необъяснимый страх… – призналась она, не отводя своего взгляда от завораживающих огней ночного города. – Страх потерять тебя навсегда. Как будто что-то холодное и острое касается моего сердца. В наше непростое время так много «инфошума». И я очень верю, что нас с тобой невозможно разлучить.

Он не ответил сразу, словно обдумывая её слова. Посмотрел вдаль, где горизонт постепенно растворялся в непроглядной темноте, а огромный город, словно живой организм, продолжал тихо дышать миллионами ярких огней.

– Я тоже иногда боюсь, – наконец сказал он, мягко, почти шепотом, стараясь не нарушить волшебную тишину ночи, но в этих словах не было ни капли слабости, а лишь откровенность и искренность. – Мы все с детства привыкли бояться неизбежности, нам постоянно внушали, что всё в этом мире рано или поздно заканчивается, что всё тленно и бренно, и что ничто не вечно. Но я больше не верю в это.

Он повернулся к ней лицом, чтобы она смогла ясно увидеть: в его глазах не было ни капли сомнения, только непоколебимая вера и уверенность.