Сильвия Лайтвуд – Навсегда (страница 2)

Она молча посмотрела в окно, словно отчаянно искала там хоть какой-то ответ на мучивший её вопрос, потом медленно перевела свой взгляд на него и, собравшись с духом, тихо заговорила:

– Сегодня ночью… мне приснился очень странный и страшный сон.

Она вздохнула чуть глубже, словно готовясь к чему-то трудному и неприятному.

– Мне приснилось, будто я потеряла тебя навсегда. И отчаянно искала тебя в каком-то огромном и бесконечном городе – всё вокруг было чужое, холодное и пустое, как будто декорации. Люди мелькали мимо, безразличные и отчужденные, дома были словно огромные зеркала, уродливо отражающие мою тревогу и отчаяние, но нигде, нигде тебя не было.

Он слегка нахмурился, почувствовав её внутреннее напряжение, и его рука медленно и нежно нашла её ладонь, крепко сжав её в своей.

– Тебя что-то сильно беспокоит? – спросил он мягко, но с ощутимым внутренним напряжением. И это был вовсе не вопрос, продиктованный ревностью или страхом потерять её, а искренняя заинтересованность и тревога за её состояние. Он безошибочно чувствовал, что это не просто ночной кошмар, что этот сон – лишь отражение чего-то гораздо большего и серьезного, что происходит в её душе.

Она в ответ крепче сжала его пальцы в своей руке, и её голос стал чуть ниже и тише, чуть медленнее, как будто каждое произнесенное слово должно было прозвучать с предельной честностью и искренностью, отличающей откровение от пустой болтовни.

– Я много думала после этого сна, я почти не спала всю ночь, размышляя об этом, – призналась она. – И в итоге я поняла одну очень важную вещь. Я умею просто любить. Без каких-либо условий, без ненужных обещаний, без лицемерных клятв, без малейшего страха. Любить не за какие-то определенные качества, не за что-то материальное, а вопреки всему, что может произойти. И это светлое чувство… я давным-давно тебе подарила. Без остатка, без надежды получить что-то взамен. Понимаешь меня?

Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда, словно испытывая его на прочность, проверяя: сможет ли он выдержать этот взгляд полной и абсолютной открытости, сможет ли он принять всю правду, которую она ему сейчас откроет.

– Я совершенно отчетливо осознала во сне: даже если вдруг однажды между нами встанет коварное время или огромное расстояние, даже если навсегда исчезнут все слова и останется только звенящая тишина, – она на мгновение замолчала, словно заглянула в пугающую бездну, но голос её не дрогнул, – я никогда не смогу быть с другим человеком. Просто физически не смогу.

В её словах не было ни малейшего драматизма или наигранной театральности. Это было вовсе не легкомысленное обещание или пафосная клятва верности – это была твердая констатация факта, глубокая и зрелая внутренняя истина, пришедшая из самых глубин подсознания, выстраданная сердцем.

Он медленно кивнул, принимая её слова. Почувствовал, как в груди что-то внезапно потеплело, но не вспыхнуло яркой вспышкой мимолетной страсти, а разлилось ровным, мягким и надёжным светом, словно зажглось внутреннее солнце, освещающее их общий жизненный путь.

– Спасибо тебе за то, что ты сказала мне это, – произнёс он так же честно и открыто, как и она. – Мысль о том, что ты так чувствуешь, наполняет меня уверенностью в завтрашнем дне, придает сил и помогает двигаться вперед. И теперь я знаю наверняка, что в каком бы кошмарном сне или суровой реальности мы вдруг ни оказались, я ни за что не позволю себе заблудиться и потерять тебя. Я всегда найду тебя, чего бы мне это ни стоило.

Он говорил это без излишнего пафоса и красивых фраз, как человек, который не обещает невозможного, а просто утверждает непреложную истину, которую он давно уже носит в своем сердце.

Они сидели в этой прозрачной и звенящей тишине начинающегося утра, не торопясь нарушить её какими-либо словами. Им не нужно было больше ничего говорить друг другу: каждый из них услышал самое главное и важное.

Рассказ третий. Неуверенность

Она долго колебалась, прежде чем заговорить, мучительно подбирая нужные слова. Слова будто застряли где-то между горлом и сердцем, образуя болезненный ком и мешая свободно дышать. В комнате царил мягкий полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом ночника, а за окнами лениво и безразлично мерцали огоньки ночного города, погруженного в свои заботы. Его дыхание было ровным и спокойным, но она безошибочно чувствовала – он внимательно слушает её и терпеливо ждёт продолжения, не перебивая и не торопя, не подталкивая её к скоропалительным выводам. Он всегда умел ждать, проявляя невероятное терпение и такт.

– Иногда, – наконец произнесла она, глядя в темное пространство за оконным стеклом, словно отчаянно ища там хоть какой-то вразумительный ответ на свой мучительный вопрос, – я смотрю на себя в зеркало и вижу там… совершенно не ту женщину, которой хочу быть, не ту, которую ты заслуживаешь.

Голос её предательски дрогнул, выдавая её волнение.

– Мне кажется, что я недостаточно красива для тебя, что я не соответствую твоим эталонам женщин, которых ты иногда отмечаешь своим взглядом, – прошептала она, словно открывая ему свою самую страшную тайну.

Он не перебил её, не оборвал её чистосердечное признание на полуслове. Сначала он позволил этим горьким словам свободно прозвучать и лечь между ними, словно холодный осколок льда, чтобы потом медленно, бережно и аккуратно растопить его теплом своей безграничной искренности и нежности.

– Ты говоришь так, будто внешняя красота и идеальная внешность – это единственное, что для меня имеет хоть какое-то значение в этой жизни, – спокойно ответил он, но в его голосе звучала едва уловимая грусть и легкое разочарование от того, что она так думает о нём. – Но ведь я уже давным-давно живу в совершенно другом измерении, в другой системе ценностей, где внешность не играет никакой роли. Там, где истинная красота – это вовсе не идеальные черты лица, не безупречный макияж и не соблазнительные комплекты.

Он нежно посмотрел ей прямо в глаза, стараясь не касаться взглядом её кожи, не задерживаясь на губах, а именно в глаза – глубоко, честно и открыто.

– Истинная красота – это когда ты искренне смеёшься так заразительно, что я мгновенно забываю обо всех своих проблемах и тревогах, и мир вокруг становится ярче. Это когда ты засыпаешь рядом со мной, и мир чудесным образом становится тише и спокойнее. Это твои мысли, твои страхи, твоя внутренняя сила, твоя мудрость и доброта. И даже такие непростые моменты, как сейчас, когда ты открываешь мне свою душу.

Она чуть вскинула брови, искренне удивлённая такой прямотой и откровенностью. Но он, не обращая внимания на её удивление, продолжил говорить:

– Мне становится очень больно оттого, что ты так сильно сомневаешься в себе, в своей привлекательности. Потому что для меня ты – целый огромный мир, наполненный светом и теплом. И я хочу, чтобы ты всегда помнила и знала: я выбрал тебя вовсе не из-за твоей внешней красоты или привлекательности. Я выбрал твою суть, твою душу. Тебя настоящую, ту, которой ты являешься на самом деле. Для меня ты самая красивая женщина на свете, потому что именно на тебя смотрят мои любящие глаза. И эта красота предназначена только для меня, ведь ты никогда не демонстрировала её никому другому, потому что попросту не замечаешь других людей, которые для тебя являются исключительно декорациями.

Она сделала глубокий вдох, словно этот откровенный разговор дал ей долгожданное разрешение снова свободно и легко дышать полной грудью, избавив от удушающего кома в горле. И затем она нежно улыбнулась – не той привычной беззаботной улыбкой, которой она часто пыталась прикрыть свою внутреннюю тревогу и неуверенность, а тихой, почти неуловимой, но бесконечно теплой и искренней, идущей от самого сердца.

– Мне так важно и необходимо слышать это именно от тебя, – призналась она, и в её голосе больше не осталось ни малейшего напряжения или сомнения, только искренняя благодарность за то, что он разглядел в ней то, что она сама иногда боялась рассмотреть, то, чего она не замечала в себе.

Он нежно взял её за руку – просто, но очень крепко и уверенно. Их пальцы переплелись, словно корни двух старых деревьев, растущих рядом друг с другом: становясь с каждым днем всё сильнее, крепче и надежнее.

Рассказ четвёртый. Тайные желания

Вечер медленно складывался из тихих и спокойных мгновений, почти неуловимо перетекающих одно в другое. Лёгкий полумрак гостиной, рассеянный и мягкий свет от старинного торшера, доносящийся с улицы приглушенный гул редких машин – всё это вместе словно создавало уютный кокон, в котором можно было чувствовать себя в полной безопасности, быть честными друг с другом до самого конца, открывать душу, не боясь осуждения. Быть самими собой, без каких-либо масок и притворства.

Он заметно колебался, не решаясь начать разговор. На первый взгляд, то, о чём он собирался рассказать, – это всего лишь пустяк, глупая детская мечта, почти абсурдная и смешная, почти забытая, как пожелтевшая страница старого блокнота, затерявшегося на дальней полке. Но эта мечта всё ещё теплилась в уголке его души, словно маленький уголек, и тихо щекотала изнутри, как тщательно оберегаемый секрет, которым он никогда ни с кем не делился.