Сильвия Лайм – Умоляй, ведьма. Часть 2 (страница 8)
– Так не бойся: что с тобой может случиться во сне, а, Мартелла? Ты же не настолько трусиха, чтобы бояться сна? – прошептал он, случайно дотронувшись губами до шеи под самым ухом.
Так, словно это произошло без его на то умысла.
От этого легкого касания под кожей будто рассыпались раскаленные угли.
Очень правильный вопрос. Даже если этот нахал получает удовольствие оттого, что является девушкам во сне и смущает их наготой и близостью, что в этом фатального лично для меня?
Ничего. Ведь в реальности Антрацитовый принц – всего лишь ворон. Черный ворон со скверным характером. И у нас никогда не было и не будет с ним ничего большего, чем перепалки по дороге в королевский дворец и ссоры над старым Ведьмономиконом.
Не будет ведь, правда?..
Но несмотря на это я прекрасно понимала: для меня, увы, проблема совсем в другом.
Я теряла голову, когда он касался меня. Замирала от его голоса и тонкого аромата.
И даже опасный ядовитый блеск его глаз казался мне манящим, словно я была мушкой, летящей в пасть саламандре.
А самое страшное – то, что, похоже, он это знал. Чувствовал каким-то своим чудовищным колдовским чутьем. Может быть, прочитывал в нашем танце или слышал в отголосках музыки. Создавалось впечатление, что он понимал чуть ли не все мои мысли по странной связи, которая возникла между нами.
Я глубоко вздохнула, задержав дыхание и закрыв глаза. И ничего не ответила.
Мне хотелось знать, почему это происходит. В чем причина этого темного дурмана: в том, что я сплю, а во сне с моим сознанием можно творить все что угодно, или же это действительно моя собственная реакция на самого черного колдуна Вальтариума?..
В этот миг источник всех моих переживаний чуть наклонился, продолжая меня дразнить и дыханием щекотать кожу в основании шеи, невесомо дотронулся губами до ключицы, а затем отстранился, словно ничего не произошло.
Только прикосновения его рук стали чувствительнее. Казалось, его пальцы вжимались в мое тело все сильнее, а зеленые глаза горели все ярче.
Я уже едва могла дышать, опустив голову и слушая, как бьется его сердце.
Быстро.
Мне было слишком горячо. Я едва заметно перебирала черные волосы на затылке, стараясь меньше дышать, меньше вдыхать аромат, который мне так нравился, пока его хозяин бесстыдно гладил меня и почти ласкал.
А мне нравилось… Я словно и сама чувствовала его мысли: хаос из черноты и огненных всполохов, бесконечности сверкающих звезд и темно-изумрудного дурмана.
Это было уже совершеннейшее сумасшествие.
Но в какой-то миг музыка вдруг затихла. Мужчина резко обхватил мой подбородок, замерев буквально на середине танца, и заставил посмотреть на себя.
Его взгляд пронзил насквозь. Темный и хищный, как у самого опасного зверя самых глухих лесов.
Сердце пропустило удар.
Я чувствовала, насколько горячей стала его кожа, как напряглись мышцы под тонкой рубашкой. И как громко колотилось в его груди, поднимающейся и опускающейся гораздо быстрее обычного.
Нет, он не запыхался после танца, его дыхание не сбилось от резких па.
В этот момент колдун вдруг поднял меня за бедра, заставив обхватить себя ногами, и резко прижал к стене, возле которой мы вдруг оказались.
Дыхание вышибло из груди, перед глазами потемнело.
Мне вдруг стало так страшно, потому что я видела в его взгляде то,
Антрацитовый принц коснулся ладонью моей щеки, проведя большим пальцем по нижней губе. От этого движения на коже будто бы осталась зудящая линия, требующая нового прикосновения. И только жестокие опасные глаза заставляли меня молчать – не шевелясь, едва дыша.
Я вдруг поняла, что этот сон может окончиться вовсе не так, как я рассчитывала. И все его последствия будут гораздо более реальны, чем можно представить.
И все равно я не могла отвести взгляд от проклятого колдуна.
Может быть, так выглядит первая любовь. Как глупость и грозовые раскаты, грохочущие вместо сердца. Когда не можешь пошевелиться и не понимаешь, за что тебе вообще такое наказание.
Или награда… Это в зависимости от того, в кого посчастливилось влюбиться.
В моем случае это явно было именно наказание.
В тот момент, когда лицо черного колдуна приблизилось ко мне настолько, что между нами оставалась всего пара миллиметров, меня вдруг пронзила острая и яркая мысль. Вспышка – осознание, похожее на падающую звезду.
Я почти уже чувствовала прикосновение алых и таких манящих губ к своим, почти падала в черную пропасть, слыша лишь бешеный перестук двух сердец, как ошеломленно прошептала:
– Дрейгон… Тебя зовут Дрейгон, ведь так?
Колдун замер, будто его ударила молния. Зеленые глаза расширились и стали еще темнее прежнего. Он смотрел на меня так, словно не понимал чего-то. Словно пытался найти ответ в моем лице.
И только пульс продолжал громко стучать в ушах.
А затем все исчезло.
Волшебную комнату исказила и поглотила чернота. Мужчина, чье имя я словно прочитала где-то внутри себя, услышала по той странной связи, что нас объединила, исчез, оставив после себя лишь ворох черных перьев с медным отблеском. А я начала падать куда-то в бесконечную бездну, пока не разбилась, проснувшись у себя на постели.
За окном стояло утро. И, кажется, я пропустила момент получения Искры Воды, потому что до следующего этапа Королевского Отбора осталось всего три дня. Время как раз на обратную дорогу домой.
Глава 4
Распахнув шторы и обнаружив, что за окном ярко светит солнце, я поняла, что пора собираться. Обратный путь до Лебединого дворца должен был занять не меньше трех суток. А на четвертые начнется Отбор. Конечно, я могла бы еще полдня как минимум потратить на поиски поляны васильков или, может быть, на то, чтобы заставить коварного ворона показать мне это место. Он-то наверняка знал, где оно находится.
Однако было предельно ясно, что Хмуря этого делать не собирается. А значит, придется перенести получение Искры на какой-то другой срок. Уверена, Ведьмономикону не составит труда придумать для меня новый стишок.
Можно было бы, конечно, прижать ворона к стене и сказать, что я либо придушу его подушкой, либо буду выщипывать по одному перу каждую минуту до тех пор, пока он не признается. Однако мало того, что это как минимум было опасно, так я еще и смущалась при одной мысли о том, чтобы о чем-то просить своего фамильяра.
Нет, не фамильяра – черного колдуна.
Слишком живыми и настоящими были воспоминания минувшей ночи. Слишком горячо становилось при одной мысли о мужчине, с которым я танцевала голышом и чье имя неожиданно увидела в своей голове.
Дрейгон…
Ну и пускай этого не было в реальности. Я была уверена, что для него все настолько же красочно, как и для меня.
Поэтому, быстро собравшись в путь, я громко постучала в дверь покоев принца и крикнула, не дожидаясь пока он откроет:
– Я спускаюсь к карете! Отправляемся домой!
Развернулась и пошла прочь. К счастью, кучер не обманул и действительно уже ожидал нас за воротами замка.
Проходя вдоль пустынных аллей, лишенных малейшей растительности, я раздумывала над тем, полетит ли за мной ворон. Но он не появлялся. Может быть, не услышал мои слова. Может, вообще не собирался больше покидать свой замок.
Одно я знала точно: у него есть крылья. А значит, если он захочет, ничто не помешает ему догнать карету и вернуться.
Я же не имела ни малейшего желания встречаться с ним. Стоило представить, как на меня вновь будут глядеть его пронзительные зеленые глаза, как меня кидало в жар.
А ведь я и раньше замечала, что с его глазами что-то не так. Просто не могла понять, что именно. Не могла понять, что на самом деле на меня смотрит вовсе не птица, а человек.
Теперь все было предельно ясно, но от этого ничуть не легче. А вовсе даже наоборот.
Черные чайки, все так же молчаливо и мрачно сидящие на голых статуях, сухих деревьях и вершинах бездействующих фонтанов, больше не пугали меня. Хотя их взгляды были не менее подозрительными, чем раньше. Но, кажется, сейчас меня гораздо больше занимали мысли об их хозяине, чем о них самих.
Распахнув дверь кареты, я на миг замерла, открыв рот от удивления.
Ворон сидел на одном из диванчиков, вальяжно развалившись на бархатных подушках. Он немного лениво повернул ко мне голову и бросил: