Сильвия Лайм – Султан Эфир (страница 51)

А через мгновение почувствовала, как сильные руки обхватили меня за талию, без возможности вырваться, и просто затащили на дно колыбели воздуха.

К Эфиру, который открыл глаза и, улыбаясь, проговорил, укладывая меня под себя и убирая мои растрепавшиеся волосы за ухо:

— Вот так бы и сразу, лягушечка, а то одна болтовня, клянусь богами.

И снова поцеловал, пока я хватала воздух от возмущения и одновременно щемящего восторга, от которого хотелось плакать.

Он жив. Жив.

— Кстати, ты видела, что там, где ты прошлась, расцвели белые солнца? — добавил он, на миг меня отпуская и тыкая пальцем куда-то себе за спину.

А там и впрямь от того места, где я создала вентуса, по дорожке до алтаря с потолка вниз тянулся целый мост из цветов. И сейчас прямо над нами в сводах храма зеленые заросли, утыканные белоснежными бутонами, становились все пушистее и пушистее, протягивая к нам тонкие изумрудные побеги, разбрасывающие повсюду золотые искры.

Один побег дотянулся особенно низко и… его пыльца полилась вниз так сильно, словно это была вода. И лилась она не куда-нибудь, а на грудь султана, что была рядом с моей собственной.

— А ну-ка, погоди, — прошептал Эфир.

И не успела я ахнуть, как он перевернул виал крышечкой вверх, откупорил ее, и вся пыльца, минуя окружающее пространство, стала всасываться внутрь!

— Что происходит? — выдохнула, глядя, как темный флакон-кристалл, что прежде был наполнен кровью Черной жемчужины, сейчас начинает светиться изнутри, словно удивительная драгоценность. Собственно, он и так был удивительным, но теперь он не пугал, как прежде.

Золотая пыльца осела в содержимом виала, окрасив жидкость и придав ей совсем другой цвет. Кровь жемчужины из густой и темной стала жидкой и прозрачной, а внутри, словно съедобные хлопья кандурина сверкала пыльца цветов Айлгвина. Сам артефакт теперь приобрел доброе солнечное сияние.

— Понятия не имею, — пожал плечами Эфир, улыбаясь и глядя на меня. — Импровизирую. Что-то подтолкнуло меня сделать это. Кстати, что это за вещица? Занятная!

— Это… неважно, — поспешила проговорить я, протягивая руки, чтобы снять его с шеи султана.

— Не отдам, пока не скажешь, — перехватил он меня, — но мне нравится, когда ты меня обнимаешь.

Как раз в этот момент получилось так, что я обхватываю его за шею и практически притягиваю к себе.

— Я не… — начала было возмущаться.

— Да ладно, не стесняйся, — хмыкнул повелитель воздуха, в голубых глазах которого снова поблескивали золотые искры. Точно такие же, как пыльца цветов Айгвина.

Теперь я понимала, почему у аватара воздуха именно такие глаза…

— Если ты здоров, то нам нужно возвращаться во дворец, — хрипло произнесла я, снова невольно попадая под магнетическое влияние Эфира.

Магия вернулась к нему. И я опять ощущала громадную, разливающуюся вокруг силу, которая окутывала, как крылья грифона.

Совершенная безопасность. Без вариантов к спасению.

— Ну-у-у, — протянул султан псевдоразочарованно, — ты что, не будешь пытаться вызволить свой амулет? Я бы попросил за него пару поцелуев.

С этими словами он опустился к моей шее и коротко прикоснулся губами к коже, ставшей болезненно чувствительной.

— Нет, я не планировала ничего подобного, — ответила тут же, положив ладони на грудь султана, но, чего уж скрывать, отталкивая его довольно слабо.

Сердце стучало через раз, рвано и отрывисто. В кровь брызнули адреналин и жар.

Одна рука султана опустилась на мою талию, прижимая меня ближе, под него, пока его бедро проникало между моих ног, раздвигая их.

— Ох, — выдохнула тихо, закрывая глаза, когда стало слишком жарко. Бедро толкнулось вперед, надавливая на линию бикини. — Прекрати. Слезь с меня… И почему тут, игнисы вас всех забери, так удобно⁈

Я возмущенно прикусила губу, чувствуя, что мне со всех сторон хорошо. Чаша не была холодной и неудобной, как я ожидала. Наоборот, внутри нее под слоем белого пара — магии, что стелилась вокруг, укутывая Эфира, а теперь и меня, — расположились несколько подушек и самая мягкая перина в моей жизни. Мы были словно в большом птичьем гнезде, выложенном нежнейшим пухом.

Отсюда не хотелось выбираться, как и из объятий проклятого аватара воздуха.

В этот момент его белая тога распахнулась, а может, это я распахнула ее руками, так и не решив, отталкиваю Эфира или нет. Пальцы скользнули по напряженным мышцам груди, и из-под ткани показалась золотисто-снежная голова грифона. Он моргнул и толкнулся в мою ладонь. А я словно почувствовала этот толчок… Как удар сердца. Как живого могучего зверя, что жил под кожей султана.

Мурашки прожгли насквозь. Я прошлась пальцами по рельефу перьев, и грифон зажмурился, словно от удовольствия.

— И ты проснулся… — проговорила тихо, сама не замечая, что.

А потом подняла взгляд и встретилась с самыми глубокими глазами ночного неба, полного звезд. Он смотрел на меня так… что все внутри переворачивалось. Без улыбки, без юмора и шуток. Без хитростей.

Словно хотел сказать что-то.

В груди стремительно сдавило.

А хотела бы я услышать, что он скажет?..

Но Эфир медленно наклонился к моим губам и поцеловал. А я не могла сопротивляться. Ответила на его поцелуй, ощущая, как горячий язык проникает в мой рот чувственно и властно, как отвоевывает то, что было ему недоступно прежде. Что-то сломанное внутри меня. Борющееся. Сопротивляющееся.

Водоворот пульсирующей энергии захватил нас обоих и закружил в спирали, из которой не вырваться, как из дикого торнадо. Сила бушевала, кончики пальцев кололо от прикосновения, а тело трясло, словно от близости Эфира меня било током.

И его. Напряженное, натянутое как струна тело двигалось медленно, но абсолютно подконтрольно хозяину. Как двигалось бы тело тигра перед прыжком.

— Что происходит? — прошептала я, задыхаясь, как от быстрого бега. Меня потряхивало, а на губах застыл привкус озона.

Опустила взгляд на татуировку султана: она искрила голубым огнем.

— Магия бушует, — улыбнулся он сквозь отрывистый жаркий шепот. Прикусил мою губу, вырвав короткий стон.

— Перестань. Ты уже здоров, — снова попробовала я какое-то сопротивление.

— Ничего подобного, — покачал головой султан, проникая рукой мне на бедро и задирая платье. — Я бедный и слабый умирающий повелитель.

— Ты меня обманываешь! — ахнула я, когда он коснулся нижнего белья и стянул его вниз, а меня начало потряхивать как в лихорадке.

Горячая мужская рука была так близко к самым чувствительным местам, что я невольно стала думать совсем не о том, о чем собиралась. А о том, что было бы, если бы она коснулась меня «там»?

— Ни капли, — покачал головой Эфир, опускаясь, распахивая полы тоги и легко освобождая грудь. — Если ты меня бросишь, я не смогу даже вылезти из этой чаши.

— Ты… О проклятье! — Стон вырвался из горла, когда горячие губы обхватили сосок, а затем слегка сжали.

— Да, моя красивая… Моя лидэль… Самая желанная, самая невероятная, — начал вдруг говорить он, целуя и прикусывая одновременно, перемещаясь от одной груди к другой.

Я была почти полностью обнажена, но голый разум беспокоил меня сильнее. Каждый нерв натянулся, словно готовый порваться.

— Я так давно схожу с ума, Саша, — прошептал он, и его рука коснулась меня там, внизу. Я ахнула и выгнулась, не вполне соображая, пытаюсь я убежать от его ладони или, наоборот, двигаюсь к ней. — Я больше не могу без тебя…

Каждое слово проникало в меня незримой отравой. Я слышала его лишь наполовину, погруженная в водоворот ощущений, которым было невозможно противостоять. Но и этих слов мне хватало, чтобы отравление становилось максимальным.

— Ты мое сокровище, — срывалось с его горячих, таких страстных губ.

А рука внизу двигалась четко и мягко, умело дразня и погружая меня все глубже туда, откуда уже не вернуться просто так.

— Да, — прошептала я, тут же осознав, что говорю, и прикусила губу.

— Да, Саша, — хрипло повторил он.

Что-то щелкнуло внизу, когда Эфир посмотрел на меня, не переставая двигать рукой, ласкать, сводить с ума. А затем проговорил:

— Самая прекрасная из женщин… Моя лидэль… — И одновременно с поцелуем толкнулся вперед и вошел в меня, разом вырвав из легких весь воздух.

Слишком сильный и резкий спазм наслаждения заставил мышцы конвульсивно сжаться, чтобы уже через долю секунды тело начало содрогаться в оргазме.

Аватару невозможно было сопротивляться. Его животный магический магнетизм был призван приносить удовольствие. И начиналось все с поцелуя, в котором, как я запоздало вспомнила, содержался афродизиак грифонов.

Эфир продолжал целовать меня, и я получала все больше и больше этого сладкого наркотика, от которого внизу живота становилось жарко, а в голове пусто.

Первый мой настоящий секс оказался полностью лишенным боли, потому что вспышка наслаждения затмила и пересилила любые посторонние ощущения. Мука была мимолетной и недолгой, и я бы даже сказала, что она внесла свою долю специй в этот коктейль страсти и исступления от напряженной твердости, двигающейся внутри меня.

Я словно сошла с ума и продолжала это безумие дальше.

Игнисы, что я делаю?..