Сильвия Лайм – Султан Эфир (страница 41)

После рассказа старой женщины у моста я была склонна думать, что передо мной Арьян, Айлгвин, Исгард и кто-то четвертый, о ком история пока умалчивала.

Лекари тем временем донесли Эфира до высокой чаши в самом центре храма. Она напоминала большую каменную купель, наполненную чем-то светлым и текучим, как молоко.

— Это и есть алтарь? — спросила я тихо, стараясь не отвлекать.

— Да, — кивнул Шаур, управляя помощниками. С их помощью они уложили султана внутрь чаши, и тело аватара воздуха тут же погрузилось в белую жидкость, оставив наверху лишь голову и руки.

Я попыталась сглотнуть тяжелый ком в горле, но не смогла.

Эфир был невероятно бледен. А его белые волосы своими кончиками погрузились в марево, взметнув в воздух завитки тумана. Но через мгновение поверхность внутри купели успокоилась, снова став идеально ровной, как полированный опал.

Я задрожала.

Эфир выглядел как продолжение этого места. Его волосы струились вниз по плечам, будто колдовская вода чаши, а затем утопали в ней, становясь ее частью. А сам султан был так неподвижен и алебастрово-бледен, словно был сделан из мрамора, как и весь алтарь.

— Что это? — сдавленно спросила я, в глубине души боясь, что белая вода поднимется вверх, окутает Эфира целиком и султан исчезнет навсегда. Останется лишь чаша, туман да цветы, что росли здесь повсюду, и некоторые из них даже спускались с потолка, будто стремясь коснуться купели, где лежал повелитель султаната.

Шуар недоуменно приподнял бровь, пока остальные лекари внимательно следили за изменениями, происходящими в их подопечном.

— Белая вода, — кивнула я, — что это?

— Это… туман, — пожал плечами главный лекарь. — Он считается концентрированной эссенцией воздушных чар. Они могут помочь ему вернуть силу.

— Но это же прекрасно! Да? — спросила я, почти обрадовавшись. Только невеселое лицо Шуара вызывало подозрения. — Значит, чары наполнят его тело и возвратят к жизни?

— Сила извне не усваивается так хорошо, чтобы восполнить сердце чаромага. Тем более такое большое сердце, как у аватара воздуха.

— Неужели все бесполезно? — ахнула я. — Должен же быть хоть какой-то выход…

— Мы будем ждать, — проговорил тихо Шуар. — У нас есть только время.

Мы просидели возле чаши долго, очень долго, но ничего не происходило.

— Будем ждать, — повторял Шуар. Его помощники уже удалились обратно во дворец, чтобы передать вести. Мы остались вдвоем.

Вздохнув, я наконец позволила себе встать. Все это время мы провели вокруг алтаря и султана, боясь пошевелиться, надеясь, что увидим хоть какой-то намек на спасение.

Но, кроме того, что грифон на груди повелителя один раз перевернулся на бок и снова замер, не было больше ничего. Но я надеялась, что и это хороший знак.

— Я прогуляюсь тут немного, хорошо? — спросила у лекаря.

Он кивнул, не глядя на меня. Смотрел только на султана.

Я все же кивнула в ответ и двинулась в обход алтаря, решив для начала изучить храм, считавшийся храмом аватаров.

Но стоило сделать несколько шагов вглубь помещения, как я ахнула. Ноги подкосились.

За одной из колонн, перекрывающих нам обзор, лежал труп.

В глазах потемнело. Я не сразу поняла, что произошло, но мне вдруг показалось, что земля ушла из-под ног.

Все вокруг закачалось, стены храма поплыли, серьги стали больно оттягивать мочки, ударяясь черными капельками камней о кожу шеи.

Я моргнула, схватившись за колонну и пытаясь сфокусироваться. Вот только передо мной лежало окровавленное тело, и глаза не видели больше ничего. Невозможно отвернуться. Невозможно переключить канал.

Снова моргнула.

Бьется сердце где-то в горле, в ушах, перекликаясь с нарастающим шумом от волн накатывающего обморока.

Сползла по колонне на пол, чтобы не упасть.

Веки опускаются все медленнее. Я словно вязну в густом кровавом болоте…

Это девушка. Я вижу испачканную, прилипшую к полу одежду, напоминающую ритуальную. У бедняжки бледно-синие руки и…

Вокруг нее разбросано месиво из органов.

Глаза уже больше не открылись. Я окончательно потеряла сознание.

Я, игнис их всех забери, понятия не имела, как попала сюда… Опять.

Передо мной стоял Красный дож. Во всей своей темной тягучей мощи, которая ощущалась даже сквозь расстояния и бесконечность реальностей, что нас разделяли.

Он снова не видел меня. Я была бесплотным духом, что скользит, крадясь на мысочках, рядом с его алым плащом, струящимся по мощным плечам вниз — на черные плиты пола. Я была тенью, что не может отвести зачарованный взгляд от сильного лица с красивыми глазами необычно острого иномирного разреза и цвета кипящей крови.

Сициан Алатус Райя-нор.

Мое безумие.

Сейчас, когда я застыла возле его неподвижной задумчивой фигуры, устремившей взгляд в пустоту, слишком явно проявился очевидный теперь факт: даже когда на меня не действует его аура аватара огня, я все равно не могу отвести от него глаза.

Проклятый повелитель огня.

Проклятый… и почему-то грустный.

Я невольно протянула руку к его лицу, заметив это движение лишь тогда, когда пальцы почти коснулись его смуглой кожи. Хотела отдернуть руку, чтобы не заметил.

Но он ведь не заметит и так. В кои-то веки я могу не бояться рядом с ним.

Задержала дыхание и… коснулась щеки так, словно обнимаю ладонью. Словно еще немного — и моя рука зароется в его черных волосах, безупречным водопадом прикрывающих мощные плечи в золотых наплечниках.

Император Огненной луны снова в доспехах. Словно каждую секунду готов сражаться.

Но с кем?..

Я зажмуриваюсь на мгновение, представляя, что испытала бы, если бы моя рука и впрямь коснулась его щеки. На самом деле.

Под кожей будто растворяется облако нервно-паралитического газа, пощипывая нервы. И когда я открываю глаза, неожиданно оказывается, что дож вдруг замер. Грудная клетка не двигается.

Он не дышит. А его глаза закрыты, как только что у меня. Словно он… чувствует.

Я не могу поверить своим глазам. Кожу ладони пощипывает. Я почти здесь. Рядом с ним. Почти ощущаю его тонкий огненный аромат…

— Сияй, Рая-нор! — раздается резкое сзади. Я вздрагиваю вместе с дожем, и магия растворяется.

Сициан резко разворачивается, делает несколько шагов прочь, поворачиваясь спиной к вошедшему. Словно для того, чтобы он не видел, что происходит на лице императора.

Это странно и так не похоже на Сициана, который всегда все контролирует. И я следую за ним, чтобы видеть его лицо. Мне нужно это как воздух.

Словно если перестану видеть — погибну.

Но дож моргнул, и его кроваво-алый взгляд, направленный в окно, на падающий закат, снова спокоен и жесток.

— Зачем ты пришел, Эргейреш? — спросил Сициан, и я перевела взгляд на посетителя.

Им оказался рослый мужчина в доспехах с позолотой и рисунками, что говорили о его высоком положении. Он был похож на золотого стражника Хальвейля, но рангом еще выше. А в лице мужчины я узнала приближенного дожа, что всегда стоял по правую руку повелителя, когда я была во дворце.

Луна за окном в это время поднялась особенно высоко, бросая на лицо дожа легкий голубоватый свет, что делал его еще более мрачным.

— Мой повелитель, народ волнуется. Положение становится все тяжелее. Мы обнаружили еще трех предателей из чароводников. Они собирали оружие для недовольных. Предатели вывели нас на склад с зачарованными мечами и боеприпасами. Этим можно было вооружить не менее тысячи солдат.

— Где сейчас это оружие?

— Изъято. Склад уничтожен. Предатели в катакомбах, их допрашивают, чтобы узнать имена командиров.

— Имена нам известны. — Губы Сициана презрительно изогнулись. — Они все те же, что и десятки лет назад.

— Мой повелитель, нам следует готовиться к войне?