Сильвия Лайм – Невеста короля кошмаров (страница 5)
Лира дернулась, сжатая ледяными кольцами нервов, но не двинулась с места. За ее спиной была стена. Впереди – два с половиной трупа. А незнакомец подошёл еще ближе, перешагивая через тело оспинистого. Это казалось просто ужасным. Словно к ней шла сама смерть.
В голове раздался неразличимый шепот. Краем глаза Лира увидела, что пятна тьмы, похоже, переговаривались, изредка переливаясь фиолетовыми отсветами.
Она определенно сходила с ума. И это сумасшествие не было приятным.
Тип из бара остановился на безопасном расстоянии шага. Почему-то Лира думала, что он заблокирует ей проход, будет давить, проникая в личное пространство, лишая ее возможности дышать. Как эти трое несколько минут назад.
Но он встал так, что даже при желании дотронуться до него ей пришлось бы пойти навстречу.
– Ты хотела быть сильной, разве нет? – неожиданно проговорил он Лире, и его глаза под тьмой капюшона блеснули. А внутри нее что-то оборвалось. – Сильные не дрожат.
Эти слова внезапно больно резанули самолюбие. Складывалось впечатление, что мрачный тип точно знал, куда бить.
– Я… не дрожу. – Лира выпрямилась, стиснув зубы. На ее щеке остался порез от ножа. Кровь сочилась из него, смешиваясь с дождём, но теперь это скорее раздражало.
Мужчина в плаще рассмеялся – низко и как-то бархатисто. Так мог бы звучать дождь, ласкающий мягкое платье всплывшей утопленницы. Однако все это постепенно выводило ее из состояния шока.
Он выводил. Хотя, судя по происходящему, все должно быть наоборот.
– Ты слишком много на себя берешь, – выдавила она через силу, стряхивая со щеки щекочущую каплю. Пытаясь показать хотя бы себе, что тоже кое-чего стоит. Что ее ноги не свело от слабости и нервов, скрученных в готовый разорваться узел.
Лира хотела взглянуть ему в глаза. Увидеть выражение его, безусловно, надменного и излишне самоуверенного лица. Но он не позволял. Этот его проклятый плащ с надвинутой на лицо тканью…
Может, и лучше, что она не видела его лица. Если с тремя придурками расправился именно он, то ей и вовсе не стоит о нем думать. И все же…
– Сними капюшон, – выдохнула она и сама не поверила, что сказала это. Зачем? Ну зачем?
Нужно было просто развернуться и уйти домой. Как можно быстрее, раз уж судьба дала ей этот хренов шанс.
Он чуть склонил голову набок.
– Я беру то, что могу взять, – спокойно ответил он снова тем мягким, струящимся сразу в кровь голосом. – А ты просто жертва, которая позволяет другим делать то, что они хотят. Верно?
– Чушь собачья, – зло бросила она, стиснув кулаки. – Сними, мать твою, капюшон. Я не привыкла разговаривать с теми, чье лицо не вижу. А если не хочешь, то я…
Он отбросил капюшон раньше, чем она успела договорить, и все слова застряли в горле удушливым комком.
Она уже видела часть его внешности в баре, когда слишком много света пробралось под тьму ткани. И уже тогда поняла, что этот мужчина красив.
Но что он настолько непозволительно красив, стало ясно лишь теперь. Эта красота казалась не созданной для этой планеты. Для этого гребаного мира, полного чудовищ в масках людей.
Она не могла отвести от него взгляд, и это было почти больно.
– Кто ты… – прошептала она, глядя, как мягко светятся его сиреневые глаза в полумраке подворотни. Как худое лицо оттеняет тусклый свет фонаря, акцентируя сильные скулы, резкую линию подбородка, уходящую к мускулистой шее, достаточно полные губы, изогнутые в полуулыбке. Густые черные брови, открывающие умный высокий лоб, и обрамляющие это все черные, чуть спутанные волосы, падающие на плечи словно тугие струи водопада ночи.
Между ними было около метра, но Лира мгновенно различила, как после ее вопроса его зрачки сузились, как у хищника, и словно бы немного вытянулись. Она не отвернулась, хотя все внутри покрылось стылой изморозью.
Этот человек одним своим взглядом переворачивал все внутри, даже когда ничего не делал. А если вспомнить то, что он делал…
Но почему-то именно это и интриговало. Не отпускало. Пленило мгновенно и бесповоротно.
– Маленькая бабочка, я сделал то, что просила ты. Теперь ты сделаешь то, что прошу я? – спросил он, продолжая смотреть на нее своими странными глазами.
– Кто ты? – повторила она, но он только покачал головой, сохраняя свою пронзительную полуулыбку. – Хорошо, чего ты хочешь?
– Я хочу, чтобы ты ответила мне на вопрос, – тут же сказал он, и по спине Лиры скользнуло что-то мягкое.
Она дернулась, чтобы лишь через мгновение понять, что вокруг нее – за спиной на стене, на мокрой земле, на ботинках – те самые тени, что убили головорезов.
В виски ударил подскочивший пульс.
– Они не тронут тебя, – качнул головой он, будто мгновенно все понимая, а улыбка с его лица пропала, сменившись чем-то другим. Чем-то более темным. Черные зрачки снова сделались уже и вытянулись. Глаза стали казаться бездонней, если это вообще возможно. Но она натурально проваливалась…
– Вопрос. Задай свой вопрос, – прошептала она, завороженно глядя на него в ответ. Дыхание сделалось отрывистым и ускорилось.
– Что ты делаешь, когда хочешь взять то, что тебе недоступно? – неторопливо проговорил он и… сделал шаг.
Лира вздрогнула. Этот тип говорил будто на каком-то странном языке, который она одновременно не понимала, но при этом чувствовала где-то на подсознании весь смысл сказанного.
Воздух между ними мгновенно начал раскаляться. Тени за спиной Лиры задвигались быстрее, заелозили в беспокойстве или… предвкушении?
Плащ незнакомца колыхался у его ног, но ветра не было.
– Я… ничего. Я не делаю ничего, – проговорил она, сглатывая горькое чувство, возникшее сразу же после этого ответа.
Она хотела слишком многого. И не могла сделать ничего. Действительно, что она предприняла для того, чтобы достигнуть своей цели с тех пор, как убили ее отца?..
Прошло уже так много времени, но она не отомстила никому. Не нашла никакой информации о произошедшем, не узнала, над чем работал отец.
Да и была ли у нее вообще цель с тех пор, как она потеряла все?..
– Вот и ответ, – проговорил он медленно, подняв руку и остановив напротив ее щеки. Ровно там, где была ранка, которая неприятно саднила. – Ты просто слабая маленькая бабочка, – его голос звучал тихо, проникая в самое сердце, обвивая его ядовитыми кольцами правды.
Он был прав.
Она замерла, закрыв глаза, тяжело дыша. И вздрогнула, когда кончики его пальцев коснулись ее щеки.
Дрожь пронзила тело, как и в первый раз, когда он просто коснулся ее ладони. Но теперь Лире показалось, что ноги по какой-то причине вот-вот перестанут ее держать. Маленькие острые молнии били в ее тело в месте соприкосновения их кожи.
– А знаешь, что самое… чудовищное, Лира? – спросил он тише, и его голос перешел на хриплую, какую-то, мать его, хренову сексуальную вибрацию, которой просто не должно быть в такой ситуации.
– Что?
– Как и все, ты
И исчезли. Но Лире уже было так жарко, словно она пробежала марафон. И воздуха не хватало.
И все же способность соображать и злиться она сохранила.
– Я не боюсь тебя, если ты об этом, – стиснув зубы, проговорила она, зачем-то уронив взгляд на его губы.
И, проклятье… он заметил. Лира уже вновь смотрела в его глаза, но в уголках рта уже появилась улыбка.
– Ты лжешь, – почти промурлыкал он, скользя взглядом по ее лицу. – Твой пульс бьётся в висках. Твоя кожа пахнет… сдавленным криком. Ты готова бежать, в любой момент рвануть отсюда, словно бедный маленький мотылек. И не скажу, что мне это не нравится, Лира…
Ее имя с его губ сорвалось особенно хрипло, практически ударив ее, как плеть по голым нервам.
«Пульс? Сдавленный крик?» – мелькнуло в ее голове протестующее, когда она прикусила губу, глядя, как его сиреневые радужки двигаются, скользя вниманием по ее лицу, глазам, затем губам…
«Он думает, что во мне животный ужас. Что напугал меня до смерти», – прыгало в мыслях раздраженное.
«Еще посмотрим…»
Что с ней было не так, она сама не знала. В последний момент она успела поднять голову и увидеть, что в небе расцвела полная луна почти в самом центре обсидианово-черного небосвода.
А в следующий миг чуть дрожащими ладонями она обхватила его лицо и притянула к себе, коснувшись губами его губ.
Это было почти грубо. Но совершенно точно – отчаянно.
Мужчина замер на мгновение, словно не поверил в происходящее. Лира и сама не верила.
Ведь несмотря ни на что он все это время держался от нее на расстоянии. И позволил себе лишь легкое прикосновение кончиками пальцев…
Это все она.
Все.