Сильвия Лайм – Король Сапфир (страница 34)
А в следующий миг почувствовала знакомый теплый аромат цитруса и специй, аромат, которого тут не должно было быть. И тут же напротив меня зажглись алые, как кровавый закат, знакомые радужки, которые прежде я знала иными.
Я думала, что меня подкарауливает Тенемару. Но все оказалось хуже.
— Ал⁈ — воскликнула сдавленным голосом, глядя, как багряный свет его глаз освещает бледное лицо и мягкую линию губ, из-под которых выглядывали острые клыки.
— О боже…
Он был совсем близко. Настолько, что я чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Ощущала, как электризуется воздух вокруг нас обоих.
Мгновенно. Остро.
— Что ты…
Его руки поднялись к моему лицу, обхватив ладонями щеки, глаза медленно моргнули.
Он был напряжен до предела. Теперь я понимала, что все его необычное поведение в последнее время было отголоском того состояния, что я видела сейчас. Он не просто так казался странным. Все это время он скрывал свое состояние.
По прибытии в Стальное королевство в нем накапливалась жажда крови. А может…
И все же я не поняла. Не смогла сообразить. Мысли в голове мелькали судорожно и быстро, не давая поймать ни одну из них.
— Я больше не могу, — хрипло проговорил мужчина, не отрываясь от меня, сжигая алым бешенством, взглядом, который казался таким знакомым и чужим одновременно. Он касался моей шеи ладонями сильно и крепко, но одновременно с тем поглаживая подушечками больших пальцев линию подбородка.
Словно одновременно хотел придушить и присвоить.
Из кровавых глаз медленно пошел дым, заставляя сердце пропустить удар.
Белоснежные клыки не исчезали, не могли спрятаться за губами.
Я смотрела в багровые глаза, на дне радужек которых так болезненно знакомо вспыхнуло и заплясало пламя.
Зажмурилась, до боли прикусив губу. Горло сдавило от невысказанных, нечитаемых и невыговариваемых эмоций.
Тут же вспомнилось, как насмешка, проклятое видение, которое камни истины показывали мне всего месяц назад. А я вновь ничего не поняла.
Мы разминулись на несколько секунд. И больше я Ала не видела.
— Ты, — выдохнула я, и из глаз сами собой полились демоновы слезы.
Он вздохнул словно в замедленной съемке, не сводя с меня взгляда.
Ал. Алый.
Ал. Почему такое короткое имя? Почему без фамилии и приставок — и даже Красного дожа это не удивляет?
Потому что не было там никаких приставок.
Сициан Алатус Райя-нор. Ал — это сокращение от «Алатус», что означало «крылатый»…
— Ты, — выдохнула я, чувствуя, как рвется на части внутри. Истекает пламенем цвета его имени. — Обманывал…
Я закрыла глаза.
— Никогда, — покачал головой он, сжимая пальцы в моих волосах. Притягивая меня ближе. К своим губам. — Но я больше не могу. Каждый день здесь, рядом с тобой, как тысячи кинжалов в спину, каждое прикосновение — как глоток кислоты. Ты убиваешь меня, Саша… — тихо добавил он голосом Ала. — Ты делаешь меня слишком человеком, Александра Колдунова, — закончил голосом императора Огненной луны.
А я не знала, чему верить, что делать. Мир сыпался песчаным домиком. Бестолковым, слепленным неловкими детскими ладошками.
Мой мир.
Когда я вновь посмотрела на мужчину, черты лица сервуса Ала стали меняться. И я и сама не поняла, как могла быть такой… как могла не видеть?
Он был так похож… И одновременно так отличался.
Узкое лицо с резкими чертами. Кожа чуть светлее, чем у Красного дожа, волосы бесконечно короче… И сейчас они на глазах удлиняются, падают ниже плеч, как черный водопад. Скулы и линия подбородка становятся резче, острее. Не сильно, но достаточно, чтобы спутать меня раз и навсегда. Заставить поверить в то, что передо мной…
…друг.
— Я считала тебя другом, — проговорила сквозь судорожно сжатые челюсти. Стиснула пальцы на его черной длинной куртке, которая одинаково хорошо подходила и слуге, и господину. — Верила тебе.
— Я и был твоим другом, — ответил он тихо, едва дыша. — Был тем, кто тебе нужен. Кем не может быть Красный дож. У императора Огненной луны не может быть друзей, Саша. Не может быть близких. И слабостей у него нет.
— Опять думаешь только о себе! — фыркнула я, попытавшись отвернуться и уже не слишком заботясь о том, почему мощная императорская фигура, что была на полголовы выше Ала, сейчас так напряжена. Почему клыки не пропадают. Почему из кровавых глаз идет дым.
Я снова чувствовала его ауру. Ту, что проявилась, едва облик Райя-нора сделался прежним. Словно он прятал не только внешний вид, но скрывал и мощь аватара.
Магия иллюзий. Как я не додумалась прежде? Ведь вампиры, побратимы теней, — единственные в этом мире, кто обладают этой способностью, дарованной им Тенемару. Сициан — аватар. А значит, и в этом мастер.
Вряд ли ему слишком уж трудно спрятать себя целиком хоть от самого черта.
Что уж говорить обо мне.
— Я никогда не думал о себе рядом с тобой, безумная ты девица! — почти прорычал Сициан, запрокидывая мою голову и заставляя смотреть в свои пылающие радужки, в которые смотреть мне всегда было больно. — И я не собираюсь объяснять тебе это.
— О, узнаю императора, — сжала губы я, не отводя взгляда, хотя казалось, что с каждой секундой внутри начинает все сильнее жечь, а на плечах — будто каменные монолиты Стального королевства. — Наплевать на все, кроме себя.
Сициан сдавил мой подбородок пальцами, отчего возмущенно сжимать губы стало сложнее.
— Мне наплевать на всех,
А потом с силой поцеловал.
Я пыталась вырваться. Хотела прорычать, чтобы себя целовал, не меня.
Но ноги перестали держать.
Огонь внутри рвался наружу, и мне уже не хотелось его сдерживать. Хотелось кричать, кусаться, драться.
И целовать.
Пока небо не упадет на землю.
Кажется, что-то из этого списка я и делала. Или, может, все сразу. А Сициан поднял меня на руки, заставляя обхватить себя ногами, исступленно скользя губами по уголкам губ, подбородку, шее. Жадно. Не заботясь о том, что от его сорвавшейся с цепи ауры меня рвет на части. Трясет и жжет до хрипа.
Его, кажется, тоже.
Говорят, аура аватара всех стихий тоже тяжела для восприятия. Сейчас мне хотелось, чтобы Сициан почувствовал всю ее мощь. И все мои эмоции.
Я слышала рычание, доносящееся из его горла, когда он целовал меня. Изредка, когда мои глаза приоткрывались, я видела алую чешую на его обнаженных плечах, и пылающего дракона на груди, который двигался под кожей, словно сверхновая, создавая вокруг Повелителя империи жгучий огненный шлейф и… острозубую корону на черных волосах.
Не знаю, что происходило вокруг. Мне казалось, что каменные стены дворца Иви вот-вот разрушатся, упадут нам на головы.
И мне было наплевать.
Я то губами скользила по его смуглой коже, по которой прыгали язычки огня, то проводила когтями по рельефным мышцам, словно пытаясь выцарапать оттуда живого дракона. А тот только сверкал рубиновыми глазами и словно… улыбался. Клыкастой звериной улыбкой.
Мы дрались. Катались по полу, пока я пыталась надавать пощечин повелителю дурацкой рабской империи, полной жестокостей и несправедливостей. А он ловил мои руки и заставлял меня перекатываться на спину, оказавшись сверху. Потом мы целовались, и черные волны его волос перепутывались с волнами цвета сирени, и я не слишком понимала, что последние — это мои. Потому что они светились.